Так что же было в баре ?

Кажется за годы, проведенные за охотой на нечисть, за сумбурной ненормальной жизнью, дикой, бешеной, Дин совсем рехнулся. Иначе как объяснить случившиеся в его жизни события? Очень необдуманное решение сказать да главному злодею, разрушителю миров, жесточайшему архангелу с манией величия - но что если времени на обдумывание нет, если «да» это последний шанс спасти Сэма и Джека, остановить усиленного Люцифера. Дин должен был попытаться, и он сделал это, и, конечно же, альтернативный подлец Михаил нарушил уговор, подавил его и принялся воплощать план по захвату этого мира, создавая сверхмонстров, усиленных его благодатью.  Ощущения от вселения неописуемы. Ты будто горишь изнутри, тебя заполняет энергия, течет по венам, артериям, и от тебя словно останется лишь оболочка, заполненная светом, это легкость и невесомость, абсолютное помутнение сознания. Словно под кайфом, наркотический угар. В дрожь бросает, но ему не холодно. Он помнит ощущения мягких, теплых, нежных пальцев в своем рту, что толкались в горло, играя с языком. И он хотел, он отчаянно желал, чтобы эти пальцы оказались ниже, глубже. Они или ловкий язык? Такое было тогда в баре или это лихорадка? Фантазии, мысли, сны и реальность смешались воедино. — Чтобы убить, мне не нужна моя сила. Я могу сделать это голыми руками - высокомерно заявляет архангел — Докажи, - бросает ему противник. В следующее мгновение в красивое лицо врезается жестокий удар - тяжелый, стальной кулак. Перед глазами темнеет, мир на пару секунд плывет, голова кружится, будто пол уходит из-под ног. Но передышки нет. Его настигают новые удары - один за другим, безжалостные, точные. Боль оглушает, но и отрезвляет, возвращает в реальность резким всплеском. Его грубо хватают и с силой прикладывают головой о барную стойку. Удар глухо отдается в висках. Тело обмякает, почти теряя сознание. Кровь медленно стекает по лицу густыми, темными струями, будто расплавленная ртуть. Она пачкает губы, подбородок, шею. Влажную кожу резко сжимает крепкая, сильная рука. Пальцы архангела впиваются в горло, перекрывая дыхание. Глаза закатываются, но не только от боли. Внутри поднимается странная, извращенная волна удовольствия. Воздуха не хватает. Легкие судорожно пытаются вдохнуть, но хватка лишь сильнее. Кожа бледнеет, контрастируя с алой кровью. Сознание мутнеет, словно его затягивает густой туман. И вместе с удушьем, вместе с этой жестокой, почти инфернальной сценой, по телу разливается горячая кровь. Асфиксия только сильнее подстегивает это опасное, темное возбуждение, и напряжение между ними становится почти осязаемым. Отпускает. Прижимает к барной стойке, и пути отхода уже нет. Никогда и не было. Наклоняется к уху и шепчет, что Дин - его собственность, что его запах опьяняет, обжигая шею горячим дыханием. Он чертовски горяч, словно само пламя. Выдыхает в полуоткрытые, пересохшие губы, тихо спрашивая: — А ты этого хочешь? Хищно облизывается, проводя языком по белоснежным зубам. Чистый оскал. Смотрит на его лицо снизу вверх, медленно обводя блестящим взглядом больших зелёных глаз. Когда их взгляды встречаются, по телу словно проходит ток. О да, это в его стиле - смотреть прямо в глаза. Они всего в паре сантиметров друг от друга. Неприлично близко. Чувствуют друг друга так остро, так ясно. И, не устояв, Дин опускает взгляд на губы Михаила - такие полные, гладкие, чётко очерченные, объёмные, мягкие, чуть влажные. Они такие манящие… Архангел будто нарочно дразнит его, приподнимая за подбородок. Бархатный голос пробирает до мурашек. Стоп, это же его собственный голос, неужели со стороны он действительно звучит так низко, что перед ним невозможно устоять? Винчестер опускает руки на крепкие, мужественные плечи, сжимает их - и двойник выдыхает, словно сдаётся под своеобразным массажем. По телу волной проходит трепет. Плотный пудровый запах уложенных волос Михаила опьянял Винчестера, тот прямо ассоциировался у него с ним. Как всегда спокоен, величественный и высокомерен, он выглядит идеально. Михаил снова отпускает двусмысленные фразочки о владении, восхищается белизной кожи. Она правда такая белоснежная, ровная, гладкая? И охотнику чертовски интересно посмотреть. Хочется освободить из этих дорогущих шмоток, взглянуть, прикоснуться. Окунуться в его запах настоящий, а не в Dior Sauvage. Это добавляет странных подчинительных ощущений.  Всегда независимый сейчас хочет быть подавленным, одержимым. Кожаный ремень в рот, чтобы не противился (его новая подчинительная фантазия).  Хочет наблюдать, как по обнаженному торсу будут скатываться капли воды. Хочет почувствовать его пальцы внутри, медленно, глубоко, чтобы завязал ему рот своим галстуком, исследовать его тело, проводить руками по рельефам тела. Черт, что же он делает: перед ним он сам, с чего это ему так крышу рвет от собственной привлекательности? О, Винчестер конечно, всегда знал, что хорош собой, но чтобы до такого дошло. Спустя время Дин понял, что ему нравится не Михаил, а он сам, темное альтер эго, холодный и властный двойник. Ухоженный, мужественный, жестокий… Дин не понимает, почему Люцифера называют змеем- искусителем - этот его двойник подходит на эту роль куда лучше, нашёптывая в голове то, что слышать совсем не хочется. Сейчас он является тем, кто утихомиривает нечто злобное внутри, запертый в подсознании, поддерживающий фоновое перманентное раздражение, одновременно не позволяет сорваться и сотворить что-то глупое. Это заземляет, немного усмиряет гнев, и ему противно, что теперь тем, кто держит крепко и вытаскивает из бездны, является этот ублюдок. А что было бы, если тогда в баре он поцеловал Михаила? Что бы тот делал - ударил, ответил, оттолкнул, растерялся, рассмеялся? А ведь там он был вполне осязаемым, являясь при этом ментальной проекцией. Ухмыляется и гонит от себя подобные мысли, упрямо стремясь забыть. Но тот крепко сидит в его голове (сам же его там запер). Архангел нагло врывается в его сны, не давая покоя, терзая и волнуя. Сюжет разворачивается сразу после бойни в баре. От реальности этот сон отличает лишь поцелуй со вкусом крови, двойник-архангел слизал её с его лица и выплюнул обратно ему в рот. Целует глубоко, до нехватки воздуха, сплетая языки. М-мм… как же вкусно, искусно он целуется. О, да - теперь это его мания. Дин отрывается от сладкого, долгого поцелуя, проводит языком по пухлым губам Михаила с его собственной внешностью. Отличает и другое, жгучее возбуждение. Жёсткий прихват за волосы заставляет откинуть голову назад, подставляя шею под болезненные укусы и засосы.  Дин утопает в объятиях, подобных клетке. Он будто под кайфом. Расстегивает, почти разрывая Михаилу рубашку, забросив галстук, и припадает к его шее, груди, жадно вдыхая этот запах, который его пленит. Глянцевые ногти впиваются в спину. Кусает шею, и место укуса тут же вспыхивает розовым.  Архангел заливисто смеется над ним, говорит, мол, знал, что Дин всегда хотел выпить его целиком. — Какой ты на вкус? Здесь Михаил берёт Дина за подбородок, раскрывает ему рот и впускает внутрь, словно дым сигареты в старых порнофильмах, свою синюю неоновую благодать - отраву, яд, смерть. По телу разливается приятное тепло. Почти огонь. Пульс ускоряется до немыслимых 150. Желание усиливается. В реальности охотник сражается с ним, крепко удерживает в своем сознании. Здесь и сейчас - одержим им во всех смыслах. На вкус Михаэль как мята, как морозный зимний день, как лёд и чистая свежесть. Как холодная вода, от которой перехватывает дыхание. А со стороны они, наверное, выглядят чертовски горячо. Их тандем. Его забавлял факт, что владыка одного из миров сейчас вот так по-человечески развлекается в их мире со своим «сосудом». « Его я ненавижу…как же сильно ненавижу». Винчестер пьет, пытаясь заглушить истошный крик в голове, но стоит ему только уснуть всего лишь на час, и над ним вновь берет верх альтернативный Михаил, раскладывая на барной стойке, эротично, зрелищно, вливая в рот текилу, горячим языком слизывая капли алкоголя с его лица.  Он всегда так жесток с ним, груб, абсолютно не лоялен, но это чертовски заводит. Тот ли это Михаил, что уничтожил свой мир, ворвался в их, создал супер-монстров и наводит ужас на их планету, невольно подумал Дин. Но нет, это лишь его собственная фантазия, самый сладкий сон. Время проходит стремительно быстро. Дни, недели. Победы и поражения. Он убит Джеком, больше вышедшего с иного мира Михаила нет, он никому не навредит, никого не обидит. Конечно, охотник доволен, что освободился от влиятельного врага с манией величия, угрозы их планете. Но почему-то его никак не покинут горячие мысли о таком же горячем двойнике. Даже после смерти он в его мыслях и фантазиях. И Винчестер падает в пропасть, сходит с ума.  Очередная девушка не похожа на тех, с которыми он обычно развлекается. Теперь на месте блондинки - зеленоглазая брюнетка, с полными алыми губами, красивыми формами и той бледной кожей из его фантазии.  Каково бы было оставлять красные отметины, укусы и поцелуи на белом полотне.  Пышную грудь скрывает белоснежная рубашка, дополненная галстуком, и кажется, эта черная мини-юбка смотрится так развратно на фоне строгого офисного образа, сочетающего в себе жилет и пиджак. Она пахнет сладкими женскими духами, и это отвлекает, это совсем не егозапах.  Даже при всей нелюбви к этим пафосным духам, которые так раздражали за жизнь (за времена обладания им), сейчас Дин бы хотел вдыхать до удушения его (да, для этого у него остался его галстук).  Мужчина хватает девушку и толкает её к подоконнику, перед ними красивые виды на вечерний Канзас, слабое синее свечение нижнего света придает атмосферу. Она стонет, извивается в его руках, расставляет ноги и нетерпеливо жмется к нему, снимая ему джинсы.  Но Дин не здесь, он далеко в своих фантазиях, все в том же Rocky. Он представляет, как гладит подтянутые, упругие бедра, и двойник судорожно хватает ртом воздух и оттягивает свой винтажный галстук, одной рукой упираясь в барную стойку.  Теплый приглушенный нижний свет, такой атмосферный. Все так медленно, словно в slowed. Уложены в укладку блестящие, шелковистые, шатеновые волосы - влажные, нюдовые губы, прикрытые глаза. Даже совсем легкий, едва заметный румянец на пальцах, ключицах и щеках хорошо оттеняет мраморную бледную кожу.  Дин хочет добиться от него капитуляции, но тот упрямо сдерживается. Это чувствуется хорошо. Этот чертов костюм двадцатых так хорош на нем. Он так хорош. Назови меня по имени, просит он архангела. — Тебе это нравится, не так ли, Дин? Я хочу видеть, как ты сходишь с ума. Много разных ощущений. Стоп-краны окончательно срывает. Охотник почувствовал, как волны удовольствия захватывают его. Опускается на колени, сквозь брюки целует и облизывает внутреннюю часть бедер, слегка прикусывая. Михаил сжимает его волосы в руках и прикусывает свои пухлые губы. Внутри все горит. Эротичные вздохи. Исступление. Эйфория. В реальности они вместе достигают пика, Дин изливается в девушку, и напоследок её жарко целует, хватая за волосы, навсегда провожая со своего номера. Длинные темные локоны Мишель растрепанные, губы искусаны и алые, увеличенные зрачки делают взгляд почти черным.  Она была хороша, и она красива, сексуальна, но это не он.