Невинный Ангел

Блять. Когда Рин зажал Исаги между собой и стеной и, в порыве эмоций после проигранного матча, выпалил: «На колени», — последнее, чего он ожидал, это то, что Исаги выполнит просьбу. Что он реально встанет на колени перед ним. Рин не думал, что будет следить за этим парнем, не то что на поле, но и на коленях перед его членом. Рот Исаги был горячим. Слишком горячим. Он заглатывал достоинство Рина, ни на секунду не замешкавшись. Лишь временами останавливаясь и смотря на стоящего парня перед ним. Правая рука помогала Исаги, скользя по стволу вверх-вниз. Пока левая лежала на бедре Итоши. Член вышел из мокрого рта с громким чмоком, и Рин сжал зубы, потому что Исаги улыбнулся. Улыбка натянулась по-доброму, дружелюбно. Эти губы, блестят от слюны. Только что они были на его члене. А эти синие глаза смотрели прямо в его собственные, бирюзовые. От его вида у Рина поджались яйца. Исаги. Исаги. Исаги. Рин сжал зубы, зажмурившись. Сдерживать себя было — как бы Рин не хотел этого признавать — тяжело. Невыносимо. Исаги, то закрывал глаза, то открывал и смотрел снизу вверх, желая увидеть реакцию Рина по полной. Как будто он не в курсе, что именно чувствует Итоши. У Исаги очень много положительных качеств. Естественно, Рин имеет в виду футбол. Вне поля даже спорить никто не станет с тем, что Йоичи прекрасный человек. Его грёбаная сверхчувствительность работает и здесь. Он чувствует каждое изменение в теле Рина. Знает, где надавить, где провести языком, чтобы сбилось дыхание. И смотрит. Всегда смотрит, чтобы видеть, как Рин ломается. Поэтому Йоичи знает, как надавить, а как провести своим блядско горячим языком так, чтобы у Рина сбивалось дыхание. Но зрительный контакт Исаги, кажется, важнее всего остального. Иначе почему когда он пялится и замечает, что младший на него и не смотрит, то не слишком сильно, но ощутимо, надавливает зубами по тонкой коже? Слыша после этого шипение, моментально замечая раздражённый за такую выходку взгляд. И ведь рад этому, извиняется, нежно проходя языком. А Рин после такого даже сказать ничего не может. Только кладёт свою руку, сжимая эти мягкие волосы. Но не надавливает. Не заставляет взять в упор. Чёрт. Сука. У Рина хорошая выносливость. Намного лучше, чем у Исаги. Тогда какого хрена у него начинают подкашиваться ноги, словно совсем скоро он просто свалится на пол. Надо было сесть на кровать. Взгляд стал помутневшим. Рот приоткрылся, по подбородку потекла слюна. Рука схватила тёмно-синие пряди, с силой заставляя брать глубже. Исаги зажмурился, но не сопротивлялся. Бёдра Рина задвигались сильнее, быстрее. Рин проморгался, вытерев левой рукой рот. Взгляд снова стал более-менее трезвым, позволив нормально оценить лицо Йоичи. Синие глаза снова посмотрели на Рина. Ресницы были мокрыми, а с подбородка текла слюна. Вид этого лица стал последней каплей. Рин кончил, не предупреждая Исаги. Парень под ним даже не закашлял, проглотив всё, без остатка. Рин сжал челюсть. Это было... слишком. Руки Йоичи поднялись к своему лицу, вытирая сначала глаза, а потом и рот. Встав с колен и отряхнув штаны от пыли, Исаги посмотрел на Итоши и с невинным видом спросил. — Я хорошо справился? Вот неженка. Всегда ждёт похвалы и не скрывает. — Пойдёт. Исаги на такое улыбается. Той светлой, доброй и нежной улыбкой. И ведь не скажешь даже, что этот ангел только что сидел и словно суккуб сосал член своего соперника. И всё таки он неженка. И Рин не будет уточнять кто именно.