Как бы это было

♥⁠╣⁠[⁠-⁠_⁠-⁠]⁠╠⁠♥

      На цыпочках пробираясь в детскую, Намджун не мог сдержать счастливой улыбки. Картина, которую наблюдали его глаза, безумно радовала и заставляла петь восторгом душу.       Сидя прямо на пушистом ковре у красивой, дорогой колыбели нежно-лавандового цвета, Джин, его муж и счастье, тихонько укачивал дочку, звонким, нежным голосом напевая колыбельную.       Хи Юн смешно причмокивала пухлыми губками, крепко сжимая крохотным кулачком палец отца. Пушистые ресницы всё еще вздрагивали, пытаясь противостоять сну и не поддаваться нежному голосу папы.       Тихонько присев рядом с любимым, Намджун шумно сглотнул, пытаясь проглотить комок в горле. Сколько бы раз он ни наблюдал подобное, привыкнуть к затапливающей душу нежности так и не смог.       Он безумно любил свою семью. Будучи несколько лет в отношениях, которые с большим трудом приняли их с Джином родители, он не осознавал, что счастье может быть полным, но не объёмным. И только взяв на руки сына, а потом и дочь, он убедился в всеобъемлющей мудрости своего на тот момент парня. Именно дети придали беззаботной, счастливой жизни необходимый объём, поглощающий и обволакивающий как самое дорогое двенадцать Д.       Тогда они только-только закончили карьеру в суперуспешном проекте от «Бит Хит» и перебрались на постоянное место жительства в Калифорнию. Всё было так зыбко, несмотря на известность, что немного захватывало дух. Как ему помнилось, они тогда с Юнги буквально ринулись в это неизведанное и любимое до глубины души. Джин здорово помог, взяв на себя многие организаторские обязанности, именно он нашёл потрясающее помещение под студию, заключил все возможные договоры для комфортной работы, организовав их быт. Дал возможность просто творить с такими же «ненормальными и зависимыми», по его словам, музыкантами.       Сам Джин на тот момент занимался покупкой и ремонтом их личного дома, в котором уютно было именно им, и… интерьером детской.       Когда Намджун впервые зашёл в комнату, где на потолке белели облачка, а стены радовали нежной постельной окраской, он оторопел. Ему было за тридцать, он был взрослым состоявшимся и состоятельным мужиком. Намджуну и представить было сложно, что именно он мог бы делать в этой комнате.       Предполагая очередную (не)смешную шутку от любителя поюморить Джина, он тогда, офигевая, спросил:       — Облачка? Шторы со звездами? Тебе этот интерьер навеял желания странных ролевых игр, любимый?       Наблюдая невиданное — как дерзкий, шкодный партнер краснеет щеками и смущается, Намджун оторопел.       — Я хочу детей, Нами. Думаю, мы достаточно взрослые и осознанные для их появления. Чувства проверены, я вижу своё будущее только с тобой. Я, то есть мы, не молодеем, думаю, сейчас самое время для этого события.       Тогда Джин так трепетно со страхом глядел в его лицо, что он не смог отказать и начать приводить никому не нужные аргументы. В тот момент Намджун чётко осознавал, что если откажет, то сломает что-то важное между ними. То нежное и притягательное, что и привело их к отношениям. В их случае в отличие от двух сложившихся в коллективе парочек, даже любовь не взялась как по щелчку пальцев. Их души просто не смогли быть по отдельности, они кровоточили болью и потерей одиночества. Каждый из них перемалывал себя наживую, пытаясь преодолеть эту «неправильную» тягу. Первым не выдержал Намджун. На тот момент Тэхён с Чонгуком, поставив всех перед фактом, сбежали из тура в Лас-Вегас и обручились. Они уже несколько лет были в отношениях и Чон настоял, чтобы Тэ стал его законным мужем. Он жить без своего тигренка не мог, дышать не мог. Ревность к «левым» актёришкам выворачивала, отчего он становился капризным и дерзким, грубя даже хёнам.       Юнги с Чимином постоянно нежничали и скрывались, думая, что кого-то могут обмануть их глупые, нарочитые колкости, кидаемые друг дружке.       К тому же, не в обиду Паку, но не зря его фальцет считался в группе самым пронзительным. Его звонкие стоны страсти из студии Юнги, гримерок и даже подсобки уборщиц в центральном офисе компании никого уже не шокировали. Парни приняли тогда это совершенно спокойно. Да и как они могли возразить? Какое право имели приказывать душе? К тому же все влюблённые прекрасно отдавали отчет о последствиях разоблачения.       Долгое время оставаясь просто коллегами и друзьями, Намджун всё же чувствовал нечто странное, что не желало помещаться в рамки и поддаваться анализу. Изо всех сил пытаясь убедить себя, что сильнейшее притяжение к теплу, душевности и красоте хёна — это иллюзия одинокого сердца, Намджун буквально терял себя. Накатывала депрессия, злость, а тексты новых песен приобретали агрессивный тон.       В ночь ухода Джина в армию Намджун сорвался. Одна только мысль о долгой разлуке окончательно разрушила и похоронила все табу. Сидя на корточках перед коленями старшего, крепко обхватив ладонями его бедра, Намджун захлебывался сбитыми, торопливыми словами.       — Джин-хён, как же я? Как смогу? Без тебя мир теряет краски, хён. Я не хочу, не могу жить в этой серости. Я думал пройдёт! Боролся с этим. Клянусь. Но ты как наваждение моё, ты отогреваешь мне сердце. Рядом с тобой хочется улыбаться глупой улыбкой, специально быть неувязким, чтобы услышать звонкий смех и милое, заботливое бурчание. Это притяжение, хён… Оно сводит меня с ума. Я разрушен этой тягой и собран вновь одной лишь твоей улыбкой.       — Ты что сейчас мне хочешь сказать, Нами? — шокировано глядел в мокрые глаза Джин. — Ты пытаешься донести, что влюблён в парня? В меня?       — Не знаю, любовь ли это, хён, — младший ластился щекой к ладони, державшей его лицо. — Но что без тебя я неполноценен — уже убедился. Как будто бы располовинен острой катаной. Без тебя я лишь часть.       — Намджун, я верю тебе. Ранее во вранье ты не был замечен, — взволнованно дышал Джин, — и ты нравишься мне. Но, Джун-и, есть одно значимое «но». Мы не геи, Джун. Симпатия, о которой ты говоришь, подразумевает что-то более, чем дружеские объятья. В моей голове вот совершенно не складывается пазл нашей близости. Да, дьявол побери! Ты столько девок поюзал за эти годы на наших глазах, я просто отказываюсь понимать, о чем ты. Ты серьёзен сейчас? Реально? Это не какой-то стёб с твоей стороны?       — Я би, хён, мне нравится заниматься сексом с парнями, первый опыт случился еще в старшей школе. Сам понимаешь, когда мы попали в трейни, это пришлось тщательно скрывать. Я был уверен, что девушек и классических отношений мне будет достаточно. Пока не залип на тебе, хён. Но в любом случае я не жду от тебя близости или отношений, понимаю всё. Просто не мог больше молчать, а когда осознал, что очень долго тебя не увижу — всё выплеснулось само собой.       — А знаешь, я не стану мучить тебя неопределенностью, — смело взглянул старший. — Привык уже, что нельзя оставлять что-либо недоговорённым, это лишь множит проблемы. Пожалуй, я тебя сейчас поцелую, Нами, но гляди — без обид, если мне вот вообще не зайдёт. Я честно скажу — не моё.       Опустившись к сидячему перед ним Намджуну и присев прямо на пол, старший обхватил ладонями чужое лицо, приблизил губы к другим, жаждущим и дрожащим от волнения.       С первым касанием губ произошло немыслимое и непередаваемое, искры сладострастия прошили тела обоих парней, не давая губам разомкнуться. Лаская губами и языком пухлогубый рот сердечком, Намджун горел в огне дикого желания. Джин был именно тем человеком, которого он искал всю свою прожитую жизнь.       Сам же старший в вихре эмоций, переполняющих тело, совершенно не мог понять, как обычное касание губ может приносить такое удовольствие. В его жизни было множество поцелуев, но именно этот было невозможно прекратить. Мягкость губ младшего и слегка разнуздано-резкая прыть желания выбивали изо рта томные стоны, а тело била дрожь.       Уже не соображая, что именно он творит, Джин, оторвавшись от рта, приносящего чистый кайф, прерывисто дыша, глядел поплывшим от возбуждения взглядом в лицо обожаемого человека. Как будто бы разглядев что-то важное для себя, Джин толчком руки опрокинул младшего прямо на мягкое покрытие ковра. Улегшись сверху на торс Намджуна, Джин впился в беззащитно открытую откинувшейся головой шею губами, слегка причмокивая упругую карамельную кожу. Лизнув широким мазком часто сглатывающий кадык, старший выбил долгий, разбитый стон. Ввинчивая таз между бедрами Намджуна, Джин крепко сжал бока лежащего под ним парня кистями, с силой проводя от талии к подмышкам. Оторвав голову от сладких губ и лица, Джин пристально наблюдал за реакцией и большими пальцами кистей гладил соски младшего, спровоцировав сильный прогиб спины.       Задыхаясь от возбуждения, которое в прямом смысле топило его тело и разум, Намджун глухо прошептал:       — Если что, я актив, хён. И хотя ради тебя я и готов когда-нибудь попробовать смену позиции, но точно не сегодня. Не думаю, что ты достаточно опытен для нашего первого секса.       — А я и не собираюсь тебя трахать, Джун-и, мне вот просто нужно... Всё, всё это: кончить хочу, трогать тебя хочу, сгребать руками твои мышцы и кожу, тискать, лизать и прикусывать. Щибаль, ты колдун что ли? Я в жизни так не возбуждался, голова кругом идет, ты мне точно никакого возбудителя в соджу не ливанул? — сбито и возбужденно ответил старший, проезжаясь с оттяжкой по каменной выпуклости чужого члена своим, не менее жаждущим.       Приподняв ноги в коленях Намджун крепко сжал ими крепкие бедра. Приподняв пах он придвинулся возбуждением к пульсирующему паху, ближе, сильнее, облегчая потирания.       Звонко простонав, Джин резко сдернул мешающую его губам и рукам футболку и прильнул к красивому накаченному торсу.       Обхватив длинными пальцами ягодицу лежащего на нем хёна, Намджун сжал её и с силой потянул ещё теснее к возбужденному паху. Второй рукой он скользнул рукой под майку, нежно, трепетно и успокаивающе гладя широкую спину и плечи.       В тот вечер парни, перевозбудившись, кончили прямо в штаны от страстных потираний, даже не прикоснувшись к собственным членам.       Совершенно разбитый феерическим оргазмом, Джин, скатываясь с чужого тела, глухо промурчал:       — Это, конечно, полный пиздец, но мне понравилось. Так сладко мне давно уже не было.       — А мне никогда, — приподняв руку, поцеловал танцующие пальцы старшего лидер. — Ты потрясающий, хён. Будешь со мной встречаться?       — Да, буду, — хихикнул Джин, улыбнувшись своим мыслям, — но предупреждаю, мальчишка, тебе ещё долго придется обхаживать мою сладкую задницу. Твой хён совершенно недоступная штучка.       А потом были они… Долгие личные разговоры, в которых Намджун открывал потаённые желания сердца, а Джин тонкой нитью эмпатии окутывал разум и душу. Воспоминания о коротких минутах близости вызывали мурашки по телу, жаждущему страсти. Слушая в холодной душевой низкий голос шепчущий стыдности, Джин рвано и резко мастурбировал, впоследствии жаждуще отправляя в личный чат ладонь, испачканную спермой. Секса и близости хотелось неимоверно, их тела как будто беспрекословно выбрали друг дружку для получения максимального удовольствия. В первый же увольнительный Намджун буквально выкрал из части старшего и тайком отвез в собственную квартиру, в которой парни с большой отдачей претворили в жизнь все потрясающие фантазии, лелеемые мозгом и телом в течение долгих четырёх месяцев.       Неловкость первого секса с мужчиной обошла обоих стороной. Имея небольшой опыт, но огромное желание доставить удовольствие, Намджун был терпелив и нежен, играя страстную мелодию на желанном инструменте чужого тела.       Все последующие месяцы до отбытия на службу самого Намджуна парни выкраивали любую возможность побыть наедине и к окончанию службы стали полноценной, сложившейся парой. Со временем мистическая тяга переросла во взрослое, осознанное, спокойное единение, в котором комфортно просто быть рядом, молчать или беседовать. Но несмотря на то, что их чувства напоминали спокойный, чистый прудик, в глубине этого водоёма сверкала острая страсть. Как и раньше плотское притяжение вспыхивало импульсами возбуждения и желания при каждом прикосновении или любящем взгляде.       А потом окончание контракта, трудное решение о непродлении, новая страна и жизнь вдвоём в собственном доме.       И обухом упавшее предложение о детях. Тогда, глядя в напряженный взгляд ждущего ответа Джина, Намджун отчетливо понимал, что в шаге от потери этого чудесного, самого лучшего для него человека.       Пытаясь подавить панику, возникшую от бессилия и невозможности повлиять на ситуацию, Намджун, бесцельно переводя взгляд, уперся в мусорное ведро, в котором сверху лежала пустая банка из-под маслин, которые они сегодня доели, обожая их неимоверно.       Торопливо рванув в сторону банки, Намджун, немного помучившись и, конечно, порезавшись, оторвал металлическое кольцо с крышки.       Опустившись на колени перед любимым божеством, поселившимся в его сердце, младший, волнуясь, сказал:       — Я буду счастлив воспитывать с тобой наших детей, любимый. Но для этого, я считаю, отцы должны быть в официальном статусе. Ты выйдешь за меня, господин Ким? Обещаю любить и оберегать тебя и наших детей всю оставшуюся жизнь.       — Креативненько, — хихикнул Джин, — я, конечно, многое мог представить, но что моё обручальное кольцо будет из мусорника, а жених станет обливаться кровью, даже мой творческий мозг не мог сгенерировать.       Длинными пальцами поглаживая тонкую щиколотку сидящего рядом мужа, Намджун шепнул:       — Идём, любимый, она заснула. А на тебя у меня еще есть планы.       — Знаю я твои планы, — тихонько прокряхтел Джин, поднимаясь с пола. — Твои планы последние семь лет не отличаются разнообразием.       — Как мне помнится, ты никогда не был особо против, — улыбнулся младший, подтягивая за талию мужа ближе к себе.       — Как я могу быть против, если тот возбудитель, который ты мне наверняка подлил в соджу, до сих пор гуляет по крови? Но, знаешь, тот способ расслабления, который у тебя в планах, мне сегодня явно необходим, родной мой. Из головы не выходит решение Тэхёна, что-то подкосило этого ребенка. Очень жаль, что самый близкий для него человек, собственный муж, не может ему помочь.       — Не волнуйся, любимый, Тэ сейчас в надежных лапках лучшего друга, не сомневаюсь, что Чимин-и выпытает что же именно произошло у Тэ с Чонгуком. В зависимости от этой правды и будем действовать.       — Знаешь, мне почему-то кажется, что в этом мерзком состоянии супруга виновен макне. Чонгук-и всё бежит куда-то без оглядки и в вихре событий забывает, что главное всё же не карьера.       — Надеюсь, это не завуалированный упрек? — закрывая дверь в спальню, прошептал в обнаженную шею мужа Намджун.       Рывком развернувшись в объятиях мужа лицом к нему, Джин резко и сильно вжал плечи любимого в стену. Потираясь пахом о приподнявшийся член, он томно шепнул в его ухо:       — Поверь, если мне будет чего-то не хватать в нашем браке — я не побегу прятаться. Я просто-напросто выкраду тебя из студии, запрячу в спальню и вытрахаю все глупые мысли из своей головы.       Властно опустив ладони на крепкие ягодицы, сильно сжав, Намджун, понизив голос, прогудел:       — Я даже слегка захотел с тобой поссорится, любимый. Я просто обожаю смотреть на твоё красивое лицо в тот момент, когда ты со всей страстью объезжаешь меня.

(⁠◍⁠•⁠ᴗ⁠•⁠◍⁠)⁠❤