Рисковый незнакомец

Турция встретила его тридцатиградусной жарой в час ночи и запахом жасмина, который смешивался с выхлопами такси. Арсений тащил чемодан по плиточной дорожке к стойке регистрации и чувствовал, что ещё немного — и он просто рухнет прямо здесь, на этом мраморе. Последние две недели были адом. Завал на работе, бессонные ночи, отчётность, которую принимали с пятого раза, и начальник, который, кажется, задался целью довести его до инфаркта. Арсений оформил отпуск в последний момент, схватил горящую путёвку и теперь стоял в холле пятизвёздочного отеля, мечтая только об одном — добраться до кровати и провалиться в сон на ближайшие десять часов. — Доброй ночи, — администратор улыбнулась дежурной улыбкой. — Ваш паспорт. Он протянул документы, получил ключ-карту и схему, как пройти к номеру. — Третий этаж, лифт налево. Приятного отдыха. Арсений кивнул, закинул чемодан в лифт и прислонился лбом к прохладной стене кабины. Глаза слипались, в ушах гудело от перелёта и трёх бокалов виски, которые он выпил в самолёте, чтобы хоть немного расслабиться. Третий этаж. Длинный коридор с мягким ковром. Номер 347. Он приложил карту, зелёный огонёк мигнул, дверь щёлкнула. Номер оказался просторным — большая кровать с балдахином, кондиционер, мини-бар, балкон с видом на бассейн. Арсений бросил чемодан у входа, стянул пиджак, рубашку и, даже не раздеваясь до конца, рухнул на кровать лицом в подушку. — Завтра... всё завтра, — пробормотал он и провалился в темноту. *** Антон возвращался в номер в четвёртом часу ночи. Вечеринка у бассейна удалась: текила, танцы, какая-то блондинка, которая пыталась его целовать, но он ускользнул под предлогом, что завтра рано вставать на экскурсию. На самом деле просто надоел шум. Он открыл дверь, уже предвкушая, как рухнет на свою законную кровать, и замер на пороге. На кровати кто-то лежал. Антон моргнул, думая, что перепутал номер. Проверил табличку — 347, его номер. Зашёл, включил свет в прихожей и осторожно приблизился. На кровати, раскинувшись, спал парень. Темноволосый, худой, в одних брюках и майке, без обуви. Он дышал ровно и глубоко, и от него пахло алкоголем — виски, судя по запаху. Антон усмехнулся. Перепутал номер. Бывает. Он уже хотел разбудить его и отправить восвояси, но что-то остановило. Свет из прихожей падал на лицо спящего, и Антон разглядел острые скулы, длинные ресницы, приоткрытые губы. Красивый. Даже очень. В голову пришла мысль — неожиданная, дикая, от которой кровь прилила к паху. Он здесь. В моём номере. В моей постели. И даже не представляет, что его ждёт. Антон тихо закрыл дверь, запер на цепочку и прошёл в ванную. Там, в чемодане, лежали верёвки — он брал их для альпинизма. И платок, чтобы заткнуть рот. А ещё — маленькие ножницы, которыми он обычно обрезал нитки, когда путешествовал с набором для шитья. Он вернулся в комнату, сел на край кровати и несколько минут просто смотрел на спящего. Тот даже не шевелился — сон был мёртвым. — Ну что ж, гость, — прошептал Антон, — давай поиграем. Он начал со щиколоток. Обвязал их по кругу, потом каждую ногу отдельно прикрепил к ножкам кровати — широко, максимально разведя. Парень дёрнулся, но не проснулся. Антон усмехнулся: видимо, выпил прилично. Запястья — то же самое. Сначала вокруг , потом каждое к изголовью. Тело натянулось, но спал он всё ещё крепко. Шея. Антон задумался на секунду, потом достал ещё один платок и мягко, но плотно примотал шею к изголовью— не душа, но фиксируя голову. Закончив, он отступил и полюбовался работой. Парень лежал распятым на кровати, полностью беспомощный, даже головой не мог пошевелить. И только сейчас начал просыпаться. Сначала дёрнулись веки, потом тело дёрнулось, пытаясь перевернуться — и наткнулось на верёвки. — М-м-м? — раздался приглушённый звук. Антон молчал, наблюдая. Арсений открыл глаза и несколько секунд не мог понять, что происходит. Потолок, люкс, кровать... Он попытался пошевелить рукой — не смог. Ногой — то же самое. Голова зафиксирована, и во рту что-то мешает — платок, туго вбитый между зубов. Паника ударила ледяной волной. Он замычал, забился в верёвках, пытаясь освободиться, но они держали мёртво. — Тихо, тихо, — раздался спокойный голос откуда-то сбоку. Арсений замер, повернул глаза и увидел мужчину, сидящего в кресле в углу комнаты. Тот пил что-то из бокала и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Доброй ночи, — сказал Антон. — Или уже доброе утро? Неважно. Ты в моём номере, на моей кровати, и я решил, что раз уж ты здесь, то должен как-то отработать проживание. Арсений замычал громче, пытаясь что-то сказать сквозь платок. — Не пытайся, я не сниму, — Антон отпил из бокала. — Пока не сниму. Сначала давай познакомимся. Я Антон. А ты? Мычание. — Не слышу. Арсений закатил глаза, но потом выдохнул через нос и просто смотрел. — Ладно, потом скажешь, — Антон встал и подошёл к кровати. — Красиво лежишь. Очень идёт такая поза. Он провёл пальцем по щеке Арсения, по шее, по ключице. Тот вздрогнул, но не от холода — от прикосновения. — Ты дрожишь, — заметил Антон. — Боишься? Или заводишься? Арсений зажмурился, пытаясь не реагировать. Но тело предавало — от одного только вида этого наглого, уверенного в себе мужчины, от его голоса, от прикосновений член уже начинал наливаться кровью. — Ого, — Антон провёл рукой по его паху и усмехнулся. — А ты быстро. Нравится быть связанным? Арсений мотнул головой — насколько позволяли верёвки. — Врёшь, — спокойно сказал Антон. — Организм не обманешь. Он отошёл к тумбочке и вернулся с маленькими ножницами. Арсений расширил глаза, увидев блестящие лезвия. — Не бойся, — усмехнулся Антон. — Я аккуратно. Он взялся за край майки и начал резать. Ткань подавалась легко, с тихим треском, обнажая кожу. Антон разрезал майку от ворота до низа, потом рукава — медленно, смакуя каждый разрез. Арсений чувствовал, как лезвие скользит в миллиметре от тела, как холодный металл касается кожи, и это было страшнее и возбуждающее любых прикосновений. — Красивая грудь, — прокомментировал Антон, отбрасывая лоскуты майки в сторону. — Теперь штаны. Ножницы скользнули к поясу брюк. Арсений замычал, дёрнулся, но Антон прижал его бедро рукой. — Лежать. Разрез пошёл вдоль штанины, обнажая ногу. Потом вторая штанина. Трусы Антон разрезал последними — медленно, ведя лезвие прямо над членом, который стоял уже твёрдо и предательски. — Ого, — усмехнулся Антон, разглядывая результат. — А ты действительно готов. И даже не стесняешься. Арсений зажмурился, чувствуя, как слёзы стыда подступают к глазам. Он был полностью обнажён, привязан, беспомощен, и его тело выдавало всё, что он пытался скрыть. Антон отложил ножницы в сторону и сел на кровать между его разведённых ног. — А теперь — самое интересное, — сказал он, доставая смазку и выдавливая ее на пальцы , приставил их ко входу. Но вместо того чтобы сразу вводить, наклонился и взял в рот член Арсения. Арсений замычал сквозь платок так громко, что, наверное, было слышно в коридоре. Горячий рот на члене — одновременно с холодными пальцами, массирующими вход. Антон сосал медленно, глубоко, и одновременно вводил пальцы внутрь — один, потом второй. Контраст был невыносимым. Спереди — влажное тепло, сзади — растяжение, и всё это вместе сводило с ума. Арсений дёргался в верёвках, пытаясь то ли отстраниться, то ли насадиться глубже, и не мог ни того, ни другого. Антон оторвался от члена ровно на секунду, чтобы сказать: — Лежи смирно. Или я накажу тебя. И снова взял в рот, добавляя третий палец. Он работал ритмично — пальцы внутри, рот на члене, и каждое движение приближало Арсения к грани. Тот мычал, закатывал глаза, вцепившись связанными руками в простыни, и чувствовал, что ещё немного — и кончит прямо так, без разрешения. Антон чувствовал это. И когда Арсений был уже в миллиметре от оргазма, он резко отпустил член и вытащил пальцы. — Нет, — сказал он просто. — Рано. Арсений зарыдал сквозь платок от бессилия и пустоты внутри. Антон усмехнулся, разорвал упаковку презерватива и надел его на член. — Смотри на меня, — приказал он, приставляя головку ко входу. — Смотри в глаза. Арсений посмотрел. Антон вошёл одним резким движением — глубоко, до упора. Крик застрял в платке, тело выгнулось дугой. Боль была острой, обжигающей, но внутри неё уже пульсировало что-то другое. Антон замер, давая привыкнуть. — Терпи, — выдохнул он. — Сейчас пройдёт. Он ждал, поглаживая бёдра Арсения, и через минуту напряжение начало спадать. Спустя минуту Антон начал двигаться сам — медленно, глубоко, почти не выходя. С каждым толчком боль уходила, сменяясь нарастающим удовольствием. Арсений мычал, сжимался вокруг члена, и Антон довольно усмехался. — Нравится, да? Нравится, когда тебя трахает незнакомец, связанного и беспомощного? Арсений зажмурился, но отрицать было бесполезно. Член стоял каменный, истекая смазкой, и каждое движение приближало оргазм. — Я сейчас кончу, — предупредил Антон. — Внутрь, в резинку. А ты? Тоже хочешь? Арсений замычал, умоляя. — Проси. Мычание. — Не слышу. Антон замедлился почти до остановки, и Арсений замычал отчаянно, дёргаясь в верёвках. — Ладно, — сжалился Антон и ускорился. — Кончай со мной. Он вбивался глубоко, сильно, и Арсений кончил, заливая спермой свой живот. Оргазм длился долго, до белых пятен перед глазами. Антон продержался ещё несколько толчков и кончил в презерватив, зарываясь лицом в его шею и прикусывая кожу. Несколько минут они лежали, тяжело дыша. Потом Антон вышел, снял презерватив и бросил в сторону. — Передохни, — сказал он, вставая. — У нас вся ночь впереди. Арсений смотрел, как он идёт в ванную, и не верил, что это происходит на самом деле. Он был привязан, использован, унижен — и хотел продолжения. *** Ночь только начиналась. Антон вернулся с влажным полотенцем, обтёр Арсения, потом развязал его руки — но только чтобы перевернуть на живот и привязать снова, теперь лицом в подушку, задницей вверх. — Так удобнее, — пояснил он. — И мне, и тебе. Он снова надел презерватив, смазал и вошёл сзади — ещё глубже, ещё острее. Арсений замычал в подушку, раздвигая колени шире, насколько позволяли верёвки. — Хорошо, — выдохнул Антон, двигаясь быстро. — Ты так хорошо принимаешь. Как будто всю жизнь только этого и ждал. Арсений не мог ответить, только мычал и сжимался, и снова приближал оргазм. — Ещё, — приказал Антон. — Кончи ещё раз. И Арсений кончил — снова, почти без паузы, от одних только толчков. Антон кончил следом, с рыком, вжимаясь бёдрами в его ягодицы. Так повторялось несколько раз. Антон менял позы, снова привязывал руки то к изголовью, то к ножкам, использовал Арсения как хотел, не спрашивая разрешения. К утру Арсений потерял счёт оргазмам, лежал обессиленный, мокрый от пота и спермы, и едва дышал. Антон в последний раз вышел из него, снял презерватив, бросил в мусорку. Потом подошёл к изголовью и начал развязывать верёвки. — Свободен, — сказал он. — Можешь идти. Арсений не мог идти. Он даже пошевелиться не мог. Антон усмехнулся, принёс воды, приподнял его голову и помог напиться. — Живой? — спросил он, убирая мокрые волосы с его лба. Арсений смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает буря эмоций. Облегчение, злость, любовь, смех — всё сразу. — Ты идиот, — выдохнул он. — Ты полный идиот. — Знаю, — Антон сиял. — Но тебе же понравилось? — Мне?! — Арсений попытался сесть, но тело не слушалось. — Ты меня привязал, кляп засунул, трахал всю ночь как... — Как самого любимого, — перебил Антон, наклоняясь и целуя его в лоб. — Моего любимого. Который пол года пахал как проклятый и которому нужен был самый безумный отдых в жизни. Арсений замер. — Ты это... специально? — Ага, — Антон кивнул. — Чтобы ты отключил голову. Чтобы не думал о работе, об отчётах, о начальнике. Чтобы только чувствовал. Я же знаю, ты иначе не умеешь расслабляться. Арсений молчал, переваривая. Всю ночь он был в аду — и в раю одновременно. Боялся, ненавидел, хотел, сходил с ума. И всё это было для него. Это был Антон. Его Антон. — Я тебя убью, — сказал он наконец, но в голосе не было злости. — Попробуй, — усмехнулся Антон. — Только сначала отдохни. У нас две недели впереди. Море, солнце, всё включено. И никаких больше верёвок, если ты сам не попросишь. — А если попрошу? — Тогда будет, — Антон пожал плечами. — Но не сегодня. Сегодня ты будешь просто лежать, а я буду тебя обнимать и приносить завтрак в постель. Арсений посмотрел на развороченную кровать, на свои связанные ещё минуту назад запястья, на этого безумного человека рядом. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я знаю, — Антон прилёг рядом, притягивая его к себе. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты орёшь сквозь кляп. — Я не орал! — Орал. И очень сексуально. — Заткнись. — Не заставишь! Они лежали в обнимку, и за окном начинал брезжить рассвет. Средиземное море тихо шумело где-то вдалеке, а в номере пахло потом, сексом и счастьем. — Антон? — М? — Спасибо, — тихо сказал Арсений. — За этот... сюрприз. — Пожалуйста, — Антон поцеловал его в макушку. — Отдыхай. Завтра будет новый день. — А послезавтра? — А послезавтра придумаем что-нибудь ещё. Арсений усмехнулся и закрыл глаза, проваливаясь в сон. Рядом с Антоном можно было всё — даже просыпаться связанным и понимать, что ты в полной безопасности.