Точка срыва

Дождь начинает идти сильнее. Мелкие капли быстро превращаются в плотную завесу, которая размазывает свет прожекторов по мокрому асфальту. Вокруг разбитой Ferrari уже собирается несколько маршалов, один из них гасит пламя огнетушителем, и густое облако белого порошка поднимается в воздух. Альбер стоит рядом с ними, всё ещё тяжело дыша после короткого рывка к болиду. Сердце колотится где-то в горле, и только теперь до него начинает доходить, что гонка продолжается где-то позади. Машины проносятся мимо медленно, под жёлтыми флагами, осторожно объезжая место аварии. Но для него гонка уже закончилась. На асфальте перед ним лежит Кейл. Маршалы аккуратно фиксируют его голову и шею. Один из них уже снимает руль с разбитого болида, чтобы освободить пространство, другой держит кислородную маску. Через несколько секунд на трассу выезжает медицинская машина. Она появляется из-за поворота с мигающими огнями, быстро подъезжает к месту аварии и останавливается буквально в нескольких метрах от них. Из неё выскакивают двое медиков. Один сразу становится на колено рядом с Кейлом. — Он реагирует? Маршал качает головой. — Кратко пришёл в себя, потом снова потерял сознание. Медик аккуратно проверяет зрачки через визор, затем быстро снимает шлем, придерживая голову. Всё происходит отработано и быстро — движения спокойные, но в них чувствуется срочность. Альбер наблюдает за этим молча. Он не вмешивается. Уже не может. Теперь всё зависит не от пилотов. В эфире всё ещё показывают повторы аварии. На одном из экранов Ferrari Кейла снова и снова вылетает с траектории, разворачивается и врезается в барьер. ▸ Бад: Мы видим медицинскую машину на трассе. ▸ Гленн: Да, и медики уже работают рядом с пилотом. Голос Гленна остаётся спокойным, но теперь в нём нет обычной аналитической уверенности. Он говорит медленнее, осторожнее. ▸ Гленн: Это была очень высокая скорость в момент удара. Пауза. ▸ Бад: Мы надеемся, что он в порядке. В гараже Ferrari стоит странная тишина. Никто больше не говорит о стратегии, не смотрит на тайминги. Все экраны теперь показывают одну и ту же картинку — разбитую машину у барьера и людей в медицинских комбинезонах. Раон стоит у края стола и смотрит на экран так, будто пытается заставить картинку измениться. — Он встанет. Никто не отвечает. Чхве Хан сидит перед монитором телеметрии. На экране всё ещё отображается последняя линия данных, оборвавшаяся в момент удара. Он не двигается. Розалин стоит позади всех, скрестив руки. Её взгляд прикован к экрану, но выражение лица остаётся абсолютно неподвижным. — Где медицинская машина? — Уже на трассе. После этого снова наступает тишина. Медики укладывают Кейла на носилки. Кислородная маска уже закрывает нижнюю часть лица, ремни фиксируют тело. Всё делается максимально аккуратно, чтобы не усугубить возможные травмы. Когда носилки поднимают, Альбер невольно делает шаг вперёд. Он хочет что-то спросить. Но не знает что. Медики быстро переносят пилота в медицинскую машину. Дверь закрывается. Сирена снова включается. Через несколько секунд машина уезжает с трассы. Альбер остаётся стоять у барьера. Дождь уже промочил комбинезон, вода стекает по визору шлема, но он почти не замечает этого. Маршалы начинают убирать обломки Ferrari с трассы. Где-то вдали всё ещё продолжается гонка.

***

К тому моменту, когда медицинская машина покидает трассу, гонка уже практически закончена. На подиуме играет музыка. Адин поднимается на верхнюю ступень. Он поднимает руки, принимая аплодисменты трибун. Брызги шампанского летят в воздух, камеры фиксируют его улыбку. Но даже здесь атмосфера странная. Половина зрителей всё ещё смотрит на большие экраны, где показывают новости с трассы. И даже среди команд празднование выглядит осторожным. Потому что все знают — результат гонки сейчас не самое важное. Все ждут только одного. Новостей из мед центра.

***

Медицинский центр Несколько минут после аварии Дождь к этому моменту уже льёт почти без перерыва. Машина останавливается у здания медицинского центра трассы Autódromo José Carlos Pace. Двери распахиваются, и медики быстро вытаскивают носилки. Кейл всё ещё без сознания. Кислородная маска закрывает половину лица, ремни фиксируют тело. Его комбинезон испачкан в порошке из огнетушителя и дорожной грязи. Один из медиков придерживает голову, пока носилки заносят внутрь. Двери центра закрываются. И снаружи остаётся только дождь.

***

Альбер добирается до медицинского центра почти бегом. Он всё ещё в гоночном комбинезоне, шлем держит под рукой. Волосы мокрые от дождя, дыхание тяжёлое — он даже не помнит, как добрался сюда из паддока. Внутри коридора уже стоит несколько человек из команды. Раон нервно ходит из стороны в сторону, как будто пытается пройти через стены. Чхве Хан стоит у окна, руки сложены на груди, но его взгляд всё время возвращается к закрытой двери операционной комнаты. Розалин сидит на стуле у стены. Она единственная выглядит абсолютно неподвижной. Когда Альбер входит, все на секунду поворачивают головы. Никто ничего не говорит. Потому что никто не знает. Альбер подходит ближе. — Что врачи сказали? Чхве Хан медленно качает головой. — Его только привезли. Раон останавливается посреди коридора. — Он же… он пришёл в себя на трассе, да? Альбер вспоминает тот момент. Короткое движение. Глаза под визором. Секунда сознания. Глупый вопрос. И потом снова пустота. Он отвечает не сразу. — На секунду. Раон закрывает глаза.

***

Врачи работают быстро. Комбинезон аккуратно разрезают, чтобы проверить возможные травмы. Один медик следит за монитором пульса, другой осторожно ощупывает грудную клетку и плечо. — Дыхание стабильное. — Есть реакция зрачков. — Подозрение на перелом ключицы. Один из врачей осторожно проводит рукой по ребрам. Кейл реагирует лёгким движением. — Есть боль. — Хорошо. Это хороший знак.

***

Проходит почти десять минут. Это кажется вечностью. Никто не говорит, даже Раон перестал ходить. Он просто стоит у стены. Альбер опирается на стол, всё ещё сжимая шлем в руках. В голове постоянно возвращается одна и та же картина. Машина. Поворот. Удар. Наконец дверь медицинского кабинета открывается. Все сразу поднимают головы. В коридор выходит врач. Он снимает перчатки, смотрит на команду Ferrari и делает короткий вдох. — Он стабилен. В коридоре сразу становится тише. Раон делает шаг вперёд. — Он… он будет в порядке? Врач отвечает спокойно. — У него сотрясение мозга, перелом ключицы и трещина ребра. А также мы подозреваем лёгкий ушиб лёгкого, — он делает паузу. — Но его жизни ничего не угрожает. На секунду в коридоре повисает абсолютная тишина. Потом Раон резко выдыхает, будто только сейчас начал снова дышать. Плечи и голова Чхве Хана опускаются в облегчении. Розалин закрывает глаза и немного скатывается в кресле, чуть расслабившись. Альбер продолжает стоять на месте. Он смотрит на дверь кабинета. И только теперь понимает, насколько напряжены его руки. Шлем всё ещё зажат в пальцах. Он тихо спрашивает: — Можно к нему? Врач кивает. — Он пока без сознания, но да. Дверь закрывается за Альбером тихо, почти бесшумно. Внутри палаты свет мягкий и приглушённый. После ярких прожекторов трассы и мигающих огней медицинской машины он кажется слишком спокойным, почти нереальным. Запах антисептика висит в воздухе, смешиваясь с лёгким металлическим оттенком медицинского оборудования. Кейл лежит на больничной койке. Его гоночный комбинезон уже снят, плечо и грудная клетка зафиксированы бинтами. Капельница медленно капает прозрачной жидкостью, а тонкие провода от монитора уходят к груди. Экран тихо отсчитывает ритм сердца. Этот звук оказывается странно успокаивающим. Альбер останавливается у двери на секунду, будто не совсем уверен, что имеет право заходить дальше. Но потом всё же подходит ближе. Кейл выглядит непривычно неподвижным. Без шлема, без машины, без сарказма и колкостей, без той постоянной напряжённой энергии, которая обычно окружает его на трассе. Его волосы слегка растрёпаны, на лбу небольшая ссадина, а кожа бледнее обычного. Глаза закрыты. Но он уже дышит самостоятельно. Альбер медленно опускает шлем на столик рядом с кроватью и проводит рукой по лицу, пытаясь наконец успокоить дыхание. — Ты знаешь… Он делает паузу. — Это был самый отвратительный способ выиграть гонку. Голос звучит тихо. Он сам не уверен, почему сказал именно это. Наверное потому, что это проще, чем сказать всё остальное. Несколько секунд ничего не происходит. Только тихий звук монитора. Потом Кейл слегка морщится. Едва заметно. Пальцы на руке чуть двигаются. Альбер сразу наклоняется ближе. — Эй. Никакой реакции. Но через несколько секунд веки Кейла медленно приоткрываются. Взгляд мутный, расфокусированный. Он смотрит в потолок. Потом чуть поворачивает голову и замечает Альбера. На несколько секунд он просто пытается понять, где находится. В палате тихо раздаётся хриплый голос — …мы выиграли? Альбер невольно выдыхает смешок. Слишком тихий, чтобы быть настоящим. — Нет, — блондин делает небольшую паузу. — Ты решил превратить финал гонки в огненное шоу. Кейл моргает несколько раз, будто пытаясь собрать мысли. — …я всё ещё лидировал? Альбер закрывает глаза на секунду. Это настолько типичный вопрос гонщика, что даже злиться не получается. — Ты врезался в барьер на скорости двести пятьдесят километров в час, — он слегка наклоняется ближе. — Как ты думаешь? Кейл несколько секунд молчит. Потом пытается чуть пошевелиться. И мгновенно морщится от боли. — …ладно, — он восстанавливает дыхание. — Значит не лидировал. Альбер качает головой. Он смотрит на него несколько секунд и потом тихо говорит: — Ты идиот. Кейл закрывает глаза снова, но уголок его губ чуть поднимается. — Я почти выиграл. — Ты меня почти до инсульта довёл. — Альбер сделал глубокий вдох. — Тем что не двигался. Эта фраза остаётся висеть в воздухе. Кейл снова открывает глаза. На этот раз взгляд чуть яснее. Он смотрит на Альбер и впервые на своей карьере гонщика выглядит хоть немного виноватым. — …прости. Альбер ничего не отвечает. Он просто опускается на стул рядом с кроватью. И остаётся там. Потому что впервые за весь день гонка наконец закончилась.

***

Коридор медицинского центра постепенно наполняется людьми. Прошёл час после окончания гонки, дождь всё ещё льёт над трассой Autódromo José Carlos Pace, и через окно видно, как вода стекает по стеклу тонкими струями. Внутри же воздух тяжёлый и тихий. Несколько инженеров Ferrari стоят у стены, тихо переговариваясь. Никто больше не обсуждает гонку — только состояние пилота. Раон снова продолжает ходить кругами по коридору, хотя теперь уже медленнее, будто энергия тревоги постепенно сменяется усталостью. Чхве Хан стоит у окна, скрестив руки, и смотрит на дождь, но взгляд у него пустой — он явно думает совсем не о погоде. Розалин говорит по телефону короткими, сухими фразами. — Да. Он стабилен. Нет, угрозы жизни нет. Она слушает ответ несколько секунд. — Нет, интервью не будет. Она заканчивает разговор и убирает телефон. И именно в этот момент дверь коридора резко распахивается. Рок Су появляется почти бегом. Куртка промокла от дождя, волосы растрёпаны, а дыхание тяжёлое. За ним едва поспевают обеспокоенные Ли Су Хёк и Чхве Чон Су. Но Рок Су уже не смотрит на них. — Где он? Голос звучит резко и громко — настолько, что несколько человек в коридоре оборачиваются. Это уже странно. Рок Су почти никогда не повышает голос. Раон мгновенно показывает на дверь палаты. — Там. Рок Су не ждёт больше ни секунды. Он открывает дверь и заходит внутрь. Остальные переглядываются и почти одновременно подходят ближе к двери. Никто не говорит этого вслух, но всем хочется увидеть, что будет дальше. Кейл лежит на больничной койке, глядя в потолок. Когда дверь резко открывается, он поворачивает голову… и видит Рок Су. — Ой. Рок Су подходит к кровати быстрым шагом. Его взгляд скользит по бинтам на плече, по перевязанной грудной клетке, по лицу Кейла, словно он проверяет каждую деталь. Он молчит. Слишком долго. Потом его руки резко ложатся на край кровати. — Ты… Он замолкает. Это настолько непривычное зрелище, что даже Альбер, сидящий у стены палаты, поднимает голову. Рок Су почти никогда не теряет слова. — Я жив. Эти слова будто ломают последнюю стену. Рок Су резко выдыхает. — Ты влетел в барьер на скорости двести пятьдесят километров в час, — тихий и дрожащий голос разносится по комнате. В дверях палаты Раон замирает. Он никогда не слышал, чтобы Рок Су говорил так. — Ты… ты вообще понимаешь, что ты сделал? Кейл слегка морщится. — Я почти выиграл. Рок Су смотрит на него так, будто пытается решить, ударить его или обнять. — Ты идиот. Кейл слегка пожимает плечом — и тут же морщится от боли. — Возможно. Пауза. Он прищуривается и смотрит на Рок Су внимательнее. Со старшего всё ещё стекала вода. Под мокрой чёлкой сложно было разглядеть выражение лица, но даже так Кейл смог отчётливо увидеть опухшие и покрасневшие глаза, а также дорожку от слёз. — Ты плакал? Рок Су резко отворачивается. — Нет. В углу палаты тихо фыркает Альбер. Рок Су снова смотрит на Кейла. Теперь его голос звучит ниже. — Ты мог умереть. В комнате становится тихо. Даже Раон перестаёт дышать. Кейл некоторое время молчит. Потом говорит: — Прости. Рок Су не отвечает. Тогда Кейл вздыхает. — Я хотел сделать нам крутой подарок. Рок Су хмурится. — Ты хотел отметить день рождения подиумом? Пауза. На секунду никто не понимает. Кейл никогда не рассказывал о своём дне рождении. Его знал только руководитель команды. И сегодняшняя дата… 8 ноября. Раон резко выпрямляется. — Подожди. Он смотрит на Кейла. Потом на Рок Су. — У вас… один день рождения? Кейл фыркает. — Да. Мне теперь двадцать. Кейл пытается весело улыбнуться и показать какой-то жест рукой, но адская боль пресекла его попытку. В комнате снова наступает тишина. Раон выглядит так, будто его мозг только что отказался обрабатывать информацию. — Ты… Он разводит руками. — Ты чуть не умер в свой день рождения?! Альбер тихо фыркает: — В его стиле. Розалин, стоящая у двери, медленно закрывает глаза. — И никому не сказал. Чхве Хан сухо отвечает: — Это тоже в его стиле. В этот момент Рок Су наконец понимает. Он смотрит на Кейла. На секунду его лицо становится совершенно бессильным. — Ты серьёзно собирался подарить мне победу? Кейл ярко улыбается. — С днём рождения. Рок Су закрывает лицо рукой и тихо говорит: — Я тебя когда-нибудь убью. Альбер, не поднимая головы, спокойно добавляет: — В очередь. После такой информационной бомбы в палате становится почти неловко тихо. Раон всё ещё смотрит на Кейла так, будто пытается решить, злиться ему или радоваться. Чхве Хан опирается плечом о стену, но угол его губ на секунду едва заметно поднимается — редкое выражение для человека, который обычно общается с миром через сарказм. Розалин тихо вздыхает. — Отлично. Наш пилот чуть не сгорел в болиде в свой день рождения, — она смотрит на красноволосого. — И даже не сказал об этом команде. Кейл слегка пожимает плечом — и снова морщится от боли. — Я планировал сначала выиграть. Альбер тихо усмехается. — Ты планировал устроить инфаркт половине команды. Раон резко кивает. — И мне! Он делает шаг ближе к кровати. — Я думал, ты умер! Кейл смотрит на него секунду. — Но я же не умер. Раон открывает рот, явно готовый сказать что-то ещё, но вместо этого только тяжело выдыхает и проводит рукой по лицу. Рок Су всё это время молчит. Недалеко от него Су Хёк и Чон Су еле сдерживают смех. — До боли знакомая картина. Рок Су метнул на них невпечатлённый взгляд. Он продолжает стоять у кровати, скрестив руки, и снова повернувшись к Кейлу. Его выражение лица уже снова почти спокойное, но в нём осталось что-то напряжённое — как будто тот момент у трассы всё ещё не отпустил его. Наконец он говорит: — Ты останешься здесь минимум на несколько дней. — Нет, — мгновенно отвечает Кейл. — Да. — Я могу ходить. — У тебя сломана ключица. Кейл задумывается. — Но ноги же на месте. Ты и не с такими травмами работал. Альбер закрывает лицо рукой. — Я начинаю видеть плоды твоего обучения. И понимать почему ты его тренировал Рок Су смотрит на него. — Я тоже, — он немного задумался. — И иногда жалею об этом. Чхве Хан отрывается от стены. — Врач сказал месяц восстановления. Кейл хмурится. — Месяц? Раон тихо присвистывает. — Это если ты не попытаешься снова врезаться в стену. Кейл смотрит на него. — Я и не пытался. Альбер спокойно отвечает: — Со стороны выглядело именно так. В этот момент в палату снова заглядывает врач. Он осматривает монитор, затем переводит взгляд на толпу людей вокруг кровати. — Я рад, что пациент чувствует себя достаточно хорошо для споров, — врач посмотрел на всех гостей в комнате. — Но пациенту нужен отдых. Он смотрит прямо на Кейла. — И никаких гонок ближайший месяц. Кейл только и успевает открыть рот для ответа как Рок Су перебивает его. — Он согласен. Кейл поворачивает голову. — Я не- — Согласен. Альбер тихо смеётся. Когда врач выходит, напряжение в комнате наконец начинает спадать. Кейл закрывает глаза на несколько секунд, явно уставший. Раон всё ещё стоит рядом, будто проверяя, что тот никуда не исчезнет. Чхве Хан снова смотрит на дождь за окном. А Рок Су остаётся у кровати. И впервые за весь вечер выглядит по-настоящему спокойным.

***

К тому моменту, когда разговоры наконец утихают, за окном уже почти темно. Дождь над Autódromo José Carlos Pace всё ещё идёт, но теперь тихо, без ветра. Свет фонарей отражается в мокром асфальте парковки, и трасса за окном выглядит почти пустой. В палате становится спокойнее. Раона наконец удаётся уговорить выйти в коридор вместе с Чхве Ханом — якобы за кофе. На самом деле просто чтобы дать Кейлу немного отдохнуть. Розалин уходит разговаривать с представителями FIA и прессой. Ли Су Хёк и Чхве Чон Су тоже тихо покидают палату, оставляя дверь приоткрытой. Через несколько минут в комнате остаются только трое. Кейл. Рок Су. И Альбер. Кейл снова лежит с закрытыми глазами. Он не спит — просто выглядит слишком уставшим, чтобы разговаривать. Монитор тихо отсчитывает ритм сердца. Альбер сидит на том же стуле у стены, скрестив руки. Он смотрит на Кейла несколько секунд. — Ты понимаешь, что завтра это будет во всех новостях? Кейл не открывает глаза. — Я надеялся сначала выиграть. — Ты надеялся не умереть? Кейл открывает один глаз. — Это был запасной план. Альбер тихо усмехается. Рок Су всё это время стоит у окна и просто смотрит на дождь. Несколько секунд проходит в тишине. Потом он говорит, не оборачиваясь: — Ты больше никогда так не сделаешь. Кейл отвечает почти сразу. — Сделаю. Альбер тихо выдыхает. Рок Су наконец поворачивается. Он долго смотрит Кейлу в глаза. Потом медленно качает головой. — Я знал, что ты так скажешь. В палате снова становится тихо. Но теперь эта тишина уже другая тревожная, просто усталая. Через несколько секунд Кейл снова закрывает глаза. И тихо говорит: — Кстати. В следующей гонке я всё равно обгоню Адина. Альбер закрывает лицо рукой. — Ты буквально лежишь в больнице. Кейл отвечает спокойно: — Это временно. Рок Су смотрит на него. И впервые за весь вечер едва заметно улыбается. Потому что теперь он точно знает одну вещь. Кейл Хенитьюз выжил. И это значит, что хаос ещё только начинается.

***

Авария Кейла становится главным событием гоночного уикенда. Видео удара разлетается по интернету буквально за часы. Камеры с разных ракурсов снова и снова показывают один и тот же момент: Ferrari вылетает с траектории, разворачивается на мокром асфальте и с огромной скоростью врезается в барьер. Спорят все. Одни говорят, что решение остаться на сликах было гениальным и почти принесло победу. Другие называют это безрассудством. Телевизионные студии разбирают кадры аварии по секундам. Бывшие пилоты объясняют, где именно произошла потеря сцепления, где вода скопилась на трассе и почему аквапланирование на такой скорости почти невозможно контролировать. Но большинство обсуждений заканчивается одной и той же фразой. Ему повезло остаться в живых.

***

В паддоке, сразу после финиша, камеры окружают победителя гонки. Адин стоит перед журналистами в гоночном костюме команды Red Bull. Шампанское уже высохло на плечах, волосы всё ещё влажные после церемонии награждения. Он выглядит совершенно спокойным. Журналист задаёт вопрос осторожно. — Сегодняшняя гонка закончилась серьёзной аварией Кейла Хенитьюза. Вы были прямо позади. Что вы думаете об этом? Адин делает короткую паузу. Он смотрит на камеру, потом на журналиста. — Это автоспорт. Голос ровный. — Иногда люди принимают рискованные решения. Пауза. — Иногда эти решения заканчиваются плохо. Журналист пытается уточнить. — Вы считаете его решение остаться на сликах ошибкой? Адин пожимает плечами. — Это был его выбор. Ещё одна пауза. — Но трасса всегда наказывает за ошибки. Он слегка улыбается. — Сегодня она это сделала. Позже, когда камеры выключаются, один из репортёров всё же слышит, как он тихо говорит своему инженеру: — По крайней мере один надоедливый таракан получил по заслугам.

***

19 ноября Лас-Вегас Ночная трасса Las Vegas Strip Circuit сияет огнями. Неоновая реклама отражается в асфальте, трибуны заполнены зрителями, а паддок гудит от привычной предгоночной суеты. После дождливого Интерлагоса сухой воздух пустыни кажется почти нереальным. Именно здесь впервые после аварии появляется Кейл. Он идёт по паддоку медленно, в обычной одежде команды Ferrari. Левое плечо зафиксировано медицинским бандажом под курткой, движения чуть осторожные. Но в остальном он выглядит почти нормально. И именно поэтому половина паддока смотрит на него так, будто видит призрака. Некоторые механики других команд останавливаются прямо посреди разговора. Несколько журналистов тут же поднимают камеры. Раон идёт рядом с ним, будто личный телохранитель. — Тебе вообще можно здесь ходить? — Мне нельзя гонять. — Это не ответ. Кейл пожимает плечом. — Почти. Раон тихо материл его на корейском. Когда они заходят в гараж Ferrari, механики на секунду замирают. Потом один из них говорит: — Чёрт. Он действительно живой. Кейл кивает. — Иногда такое случается. Альбер стоит рядом со своим болидом, разговаривая с инженером. Когда он замечает Кейла, разговор мгновенно обрывается. Несколько секунд он просто смотрит на него. — Ты выглядишь хуже, чем моя машина после Монцы. Кейл подходит ближе. — Твоя машина после Монцы выглядела как металлолом. — Именно. Кейл кивает. — Значит я в порядке. Альбер несколько секунд смотрит на фиксатор плеча. — Тебя вообще пустили сюда врачи? — Нет. — … — Но Розалин сказала, что если я не приду, ты проиграешь. Альбер тихо усмехается. — Это звучит как шантаж. В этот момент через гараж проходит команда Red Bull. И среди них — Адин. Он замечает Кейла почти сразу. Взгляд цепляется за него и задерживается. Потом он сворачивает в сторону Ferrari и подходит ближе. Разговоры вокруг постепенно стихают. Адин останавливается напротив. Сначала смотрит в лицо, потом — на фиксатор плеча. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Кейл лениво поднимает взгляд. — Разочарован? — Скорее удивлён. После таких аварий обычно сидят тихо. — Я не люблю пропускать гонки. Адин чуть усмехается и делает полшага ближе. — Это заметно. Даже когда не можешь ехать. Он протягивает руку — будто бы дружелюбно, почти небрежно — и хлопает Кейла по плечу. Прямо по травмированному. Резко. Кейл дёргается, мышцы мгновенно напрягаются. Боль проходит по руке, но он не издаёт ни звука. Только пальцы на здоровой руке сжимаются сильнее. В гараже становится тише. Адин смотрит на него, как будто проверяет реакцию. — Всё ещё держится? Кейл поднимает на него взгляд. Голос остаётся ровным. — Тебе не повезло. — В чём именно? — Я всё ещё быстрее. На секунду между ними повисает пауза. Адин чуть наклоняет голову. — Сейчас — нет. Кейл отвечает сразу: — Это временно. Адин усмехается, но в глазах уже нет прежней лёгкости. — Посмотрим, сколько тебе понадобится времени, чтобы снова не улететь в стену. Кейл делает короткий вдох. — Меньше, чем тебе — научиться обгонять. Тишина становится плотнее. Адин смотрит на него ещё секунду, затем отступает. — Не ломайся снова. Он разворачивается и уходит, как будто разговор закончился. Гараж постепенно оживает. Альбер тихо говорит рядом: — Я его однажды собью. Кейл усмехается, не отрывая взгляда от спины Адина. — Нет. Это сделаю я. Раон тяжело вздыхает. — Я снова начинаю нервничать.

***

Ночная трасса Las Vegas Strip Circuit сияет так ярко, что асфальт кажется почти зеркальным. Неон казино отражается в ограждениях, прожекторы освещают длинные прямые вдоль Стрипа, а воздух сухой и холодный — резкий контраст после влажного хаоса Бразилии. Толпа на трибунах шумит, когда машины выстраиваются на стартовой решётке. В гараже Ferrari непривычно тихо. Сегодня в машине только один пилот. Кейл стоит у пит-уолла. На нём непривычная куртка команды, под которой заметен фиксатор плеча. Он держит руки в карманах и смотрит на стартовую решётку через стекло. Рядом стоит Раон, который время от времени проверяет, не пытается ли Кейл двигать травмированным плечом. — Только не лезь на рожон. Кейл не отвечает. Он смотрит только на одну машину. Ferrari номер один. Красные огни загораются над стартовой решёткой. Бад и Гленн уже почти кричат в эфире. ▸ Бад: И вот мы в Лас-Вегасе, дамы и господа! Огни гаснут — и гонка начинается! ▸ Гленн: Хороший старт у Кроссмана! Ferrari Альбера резко выстреливает вперёд. Машина стабильно проходит первый поворот, удерживая позицию. Позади него Red Bull Адина остаётся в зоне атаки. Кейл следит за экраном тайминга. Разрыв между ними меньше секунды. Он тихо говорит: — Он слишком близко. Раон смотрит на него. — Ты сказал это так, будто сам сейчас поедешь его обгонять. Кейл пожимает плечом. — Я бы именно так и сделал. Адин держится в зеркалах Ferrari. Red Bull постоянно появляется на прямых, используя слипстрим. Несколько раз он показывает нос перед торможением, но Альбер закрывает траекторию заранее. ▸ Бад: Адин снова давит на Ferrari! ▸ Гленн: Но Кроссман сегодня очень собран. Чхве Хан наблюдает за телеметрией. — Темп хороший. Кейл смотрит на экран. — Он злой. Чхве Хан бросает на него короткий взгляд. — С чего ты взял? Кейл спокойно отвечает: — Он едет словно за нас обоих. Адин всё-таки пытается атаковать. На длинной прямой Red Bull выходит из слипстрима и приближается к болиду Ferrari. Торможение позднее. Очень позднее. Но Альбер оставляет минимум пространства и идеально перекрещивает траекторию на выходе. Red Bull снова остаётся позади. ▸ Бад: Кроссман защищается как зверь! ▸ Гленн: Очень холодная работа рулём. Кейл тихо выдыхает. — Хорошо. Раон смотрит на него. — Ты говоришь так, будто это твоя машина. Кейл отвечает спокойно: — Так и есть. Разрыв между Ferrari и Red Bull остаётся минимальным. Адин продолжает давить, но больше не рискует агрессивным манёвром. Он понимает: ошибка может стоить слишком дорого. И в этот раз он выбирает терпение. Ferrari первой пересекает линию. Трибуны взрываются шумом. ▸ Бад: КРОССМАН ВЫИГРЫВАЕТ ГРАН-ПРИ ЛАС-ВЕГАСА! ▸ Гленн: Очень уверенная гонка. Механики начинают аплодировать. Раон поднимает руки вверх. Чхве Хан позволяет себе редкую улыбку. Кейл смотрит на экран ещё несколько секунд. Потом тихо говорит: — Неплохо. Раон смотрит на него. — Ты звучишь как тренер. Кейл отвечает спокойно: — Я просто запоминаю. — Что именно? Кейл смотрит на трассу, где машины замедляются после финиша. — Как его обгонять. Интервью перед подиумом Машины уже остановлены у подиума. Вокруг шумят трибуны, свет прожекторов отражается в мокром от шампанского асфальте, а камеры быстро собираются вокруг трёх пилотов, только что вышедших из болидов. Альбер снимает шлем и проводит рукой по волосам. После пятидесяти кругов по Las Vegas Strip Circuit он всё ещё тяжело дышит, но на лице уже появляется знакомая спокойная улыбка. К нему подходит корреспондент с микрофоном. — Альбер, поздравляю с победой. Очень напряжённая гонка — особенно под давлением Адина на последних кругах. Альбер кивает, коротко выдыхая. — Да, он был быстрым сегодня. Пришлось держать темп до самого конца. Корреспондент слегка наклоняет голову. — Сегодня в паддоке был и ваш напарник, Кейл Хенитьюз. После аварии в Бразилии многие удивились, что он приехал поддержать команду. Вы разговаривали с ним перед гонкой? Альберу тихо усмехается. — К сожалению. Толпа за барьером смеётся. — Он сказал, что если я проиграю, то это будет позором для Ferrari. Корреспондент улыбается. — Звучит как мотивация. Альбер собирается что-то ответить, но в этот момент один из сотрудников команды Ferrari быстро подходит к ним со стороны. Он протягивает телефон. — Сообщение от Кейла. Альбер приподнимает бровь. — Это никогда не заканчивается хорошо. Он берёт телефон и смотрит на экран. Несколько секунд читает. И закрывает глаза. Корреспондент сразу оживляется. — Можно узнать, что он написал? Альбер тяжело вздыхает и поднимает взгляд на камеру. — Он сказал… Цитирую: «Поздравляю с победой. Но если ты ещё раз так рано закроешь траекторию в третьем повороте, тебя обгонит даже трактор.» За барьерами слышится смех. Альбер качает головой. — И дальше… — он снова смотрит в телефон. — «Но в целом неплохо. Не позорь команду дальше.» Корреспондент уже смеётся. — Очень тёплая поддержка от напарника. Альбер возвращает телефон механику. — Это самый добрый комплимент, который я когда-либо получал от него. В этот момент камеры переводят на экран паддока, где показывают Кейла. Он стоит у пит-уолла с фиксатором на плече, наблюдая за интервью на большом мониторе. И, заметив камеру, спокойно показывает большой палец вверх. Альбер смотрит на экран. И тихо говорит в микрофон: — Он всё ещё думает, что мог бы выиграть эту гонку, — он делает драматическую паузу. — К сожалению… я тоже. Альбер уходит от камер и журналистов, всё ещё слыша шум трибун. Вокруг него суетятся сотрудники команд, кто-то передаёт бутылки шампанского, кто-то проверяет порядок выхода на подиум. Но он почти не слушает. Телефон с сообщением Кейла снова у него в руке. Он снова открывает экран. Там короткое сообщение. «Ты слишком рано закрываешь внутреннюю траекторию. В следующий раз тебя съедят.» И ниже: «Но гонка хорошая. Поздравляю.» Альбер тихо хмыкает. — Невыносимый идиот. Один из механиков Ferrari замечает это. — Он смотрит трансляцию. — Я знаю. Пауза. — Он смотрит только потому, что не может участвовать. Механик пожимает плечами. — Он сказал, что ты бы всё испортил без него. Альберу коротко усмехается. — Он не ошибается. Он уже собирается убрать телефон, когда приходит ещё одно сообщение. Короткое. «И перестань давать Адину внешнюю линию в шестом.» Альбер закрывает глаза на секунду. Потом быстро печатает ответ. «Ты сидишь в паддоке в медицинском бандаже.» Ответ приходит почти сразу. «И всё равно вижу лучше тебя.» Альбер смотрит на экран и невольно улыбается. Через несколько секунд один из сотрудников FIA поднимает руку. — Пилоты, готовимся к подиуму. Альбер убирает телефон в карман. Но перед тем как выйти, тихо говорит: — Передайте ему. Механик поднимает бровь. — Я выиграл. Пусть не расслабляется. В этот момент где-то в гараже Ferrari Кейл смотрит трансляцию на большом экране. Раон рядом. И когда начинается церемония награждения, Кейл тихо говорит: — В следующий раз я его обгоню. Раон смотрит на фиксатор плеча. — Ты даже руль сейчас держать не можешь. Кейл спокойно отвечает: — Это временно.

***

К тому времени, как подиум заканчивается и интервью затихают, паддок постепенно пустеет. Музыка из казино всё ещё доносится со стороны Стрипа, но в гаражах становится тихо. Механики Ferrari уже начали разбирать оборудование, несколько человек обсуждают телеметрию, но основная суета гонки ушла вместе с прожекторами трассы. Кейл сидит на ящике с инструментами у разобранного болиду. Куртка команды наброшена на плечи, фиксатор под тканью заметен при каждом движении. На большом экране в углу ещё крутят повтор старта гонки. Он смотрит на него без особого интереса. Слышны шаги. Кейл даже не поворачивает голову. — Ты слишком поздно тормозил в шестом. Альбер останавливается у входа в гараж. Он всё ещё в гоночном костюме, волосы слегка влажные после шампанского. Несколько секунд он просто смотрит на Кейла. — Ты даже не смотрел на телеметрию. Кейл пожимает плечом. — Она мне не нужна. Я видел повтор. Альбер тихо усмехается и подходит ближе. — Конечно. Он останавливается рядом с болиду и опирается рукой о карбон корпуса. — Ты выглядишь ужасно. Кейл смотрит на него. — Ты выглядишь лучше. — Конечно. Я ведь выиграл. Кейл кивает. — Я заметил. Несколько секунд они просто стоят рядом. Гараж постепенно пустеет, шум голосов и шагов уходит куда-то вглубь паддока, оставляя после себя только гул оборудования и далёкие отголоски празднования. На экране в углу всё ещё идёт повтор гонки в Лас-Вегасе — ночная трасса, огни, Ferrari, пересекающая линию финиша под крики трибун. Камера переключается на онборд Альбера. Чистый круг, чёткая траектория, идеальный выход из последнего поворота. Кейл смотрит на экран, не отрываясь. Потом картинка резко меняется. Тот же экран. Другая гонка. Серое небо. Вода на трассе. Ferrari срывается с траектории. На секунду в гараже становится тише, хотя звук у экрана приглушён. Альбер первым нарушает молчание. — Я видел, как ты врезался. Кейл не сразу отвечает. Его взгляд остаётся на экране, где машина в замедленной съёмке теряет сцепление и уходит в барьер. — Да, — спокойно говорит он. — Повтор уже выучил. На экране — удар. Кейл всё-таки отводит взгляд. Альбер продолжает, всё тем же ровным голосом, который выдаёт его больше, чем любой крик: — Ты не двигался. Теперь Кейл смотрит на него несколько секунд — без привычной усмешки, без защиты. — Я подумал, что ты умер, — добавляет Альбер. Слова повисают в воздухе, тяжёлые и неуместные, как этот повтор на экране. Кейл тихо выдыхает. — Я же сказал, что жив. Альбер хмурится, чуть сильнее, чем хотел бы показать. — Ты сказал это потом. Когда уже лежал в больнице и едва соображал. Кейл морщится, будто воспоминание неприятнее самой боли. — Всё шло по плану. Альбер коротко усмехается, без тени веселья. — Ты планировал врезаться в барьер? — Нет, — спокойно отвечает Кейл. — Я планировал выиграть. Остальное получилось… зрелищнее, чем нужно. Альбер качает головой, отводит взгляд на экран, где снова показывают тот злосчастный момент. — Ты чокнутый. — Ты только сейчас это понял? — спокойно парирует Кейл. — Я думал, это часть контракта. На секунду между ними мелькает что-то вроде улыбки, но она быстро исчезает. Тишина возвращается. На экране снова повтор — колёса блокируются, машина уходит вправо. Альбер отворачивается от экрана и говорит тише: — Не делай так больше. Кейл переводит на него взгляд, внимательный, почти серьёзный. — Ты про аварию? — Я про то, что ты почти умер. Кейл чуть склоняет голову, и уголок его губ поднимается. — Переживал? — Нет, — слишком быстро отвечает Альбер. Пауза. — Я просто не собираюсь искать нового напарника из-за твоих выходок. Кейл тихо усмехается. — Лжец. Альбер смотрит на него несколько секунд, потом делает шаг ближе и коротко толкает его в здоровое плечо. — Если ты ещё раз устроишь такое шоу, я лично привяжу тебя к кровати. Кейл морщится, бросает на него недовольный взгляд. — Ты уже звучишь как Рок Су. Осталось только начать читать мне лекции про безопасность. — Он хотя бы прав. — Это спорный вопрос. Пауза снова затягивается, но теперь она уже не такая тяжёлая. На экране переключаются кадры — снова Лас-Вегас, победа, аплодисменты. Кейл кивает в сторону экрана. — Кстати. Альбер приподнимает бровь. — Что? — В следующей гонке я тебя обгоню. Альбер тихо усмехается, качая головой. — Ты сейчас едва держишься на ногах, не говоря уже о руле. Кейл пожимает плечом. — Это временно. Альбер на секунду задерживает взгляд на фиксаторе, потом поднимает глаза. — Лучше бы так и было. Тишина возвращается. Но теперь она уже не пустая. И никто из них не уходит.

***

Гран-при Абу-Даби — финал сезона Ночная трасса Yas Marina Circuit сияет холодным белым светом прожекторов. Гладкий асфальт отражает огни паддока, а трибуны заполнены до отказа — финал сезона всегда притягивает больше зрителей, чем любая другая гонка. Но сегодня напряжение в гараже Ferrari ощущается сильнее обычного. Кейл сидит в болиде. Шлем лежит на коленях, руки сжаты на руле. Плечо всё ещё фиксировано под комбинезоном — этого почти не видно, но каждый в команде знает. Чхве Хан стоит у пит-уолла, наушники прижаты к уху. Рядом с ним — Рок Су. Он не говорит напрямую в радио, но внимательно следит за экранами телеметрии. — Он слишком сильно нагружает левое плечо на торможениях. Чхве Хан кивает. [Чхве Хан]: Кейл, мягче на входе в восьмой. Ответ приходит почти сразу. [Кейл]: Понял. Пауза. [Кейл]: Но не обещаю. Рок Су тихо выдыхает. — Этот идиот прошёл медкомиссию чудом. Чхве Хан спокойно отвечает: — Да. Но он прошёл. Красные огни загораются над стартовой решёткой. ▸ Бад: Финальная гонка сезона! ▸ Гленн: И возвращение Кейла Хенитьюза после той ужасной аварии в Бразилии. Огни гаснут. Машины выстреливают вперёд. Ferrari Кейла стартует идеально. Он проходит первый поворот бок о бок с Red Bull Адина. Адин закрывает внутреннюю траекторию. Но Кейл не отступает. Ferrari держится снаружи. На выходе из поворота он получает лучшее ускорение. ▸ Бад: Он идёт в атаку! ▸ Глен: Очень смелый манёвр после такой травмы! Ferrari выскакивает вперёд. Red Bull остаётся позади. Раон поднимает руки. — ОН СДЕЛАЛ ЭТО! Рок Су даже не двигается. Он смотрит только на данные телеметрии. — Плечо. Чхве Хан спокойно отвечает: — Он терпит. Порядок стабилизируется к концу гонки. P1 — Альбер P2 — Кейл P3 — Адин Разрыв между двумя Ferrari меньше секунды. На длинной прямой Yas Marina Circuit Ferrari Кейла снова получает слипстрим. DRS открывается, и машина быстро приближается к болиду впереди. С трибун кажется, что обгон неизбежен. ▸ Бад: Хенитьюз снова в зоне атаки! ▸ Гленн: И это может решить судьбу чемпионата. Ferrari выходит из воздушного мешка. На секунду две машины едут почти рядом, но затем Кейл убирает машину обратно в линию. И остаётся позади. Раон резко поворачивается к Чхве Хану. — Он мог пройти! Чхве Хан смотрит на экран телеметрии. — Да. Рок Су молчит. Он понимает быстрее остальных. Red Bull Адина снова появляется в зеркалах. Но теперь именно Кейл держит его позади. Каждый поворот он закрывает внутреннюю траекторию. Каждое торможение — позднее, жёсткое, почти на грани. Адин несколько раз пытается показать нос. Но Ferrari не оставляет пространства. ▸ Бад: Адин пытается атаковать! ▸ Гленн: Но Хенитьюз защищается идеально. ▸ Бад: И этим он фактически защищает лидерство Ferrari впереди. Две Ferrari проходят последний сектор почти синхронно. Альбер всё ещё впереди, Кейл держится прямо за ним. Но атаки больше нет. ▸ Бад: Если порядок сохранится… ▸ Глен: …Альбер Кроссман станет чемпионом мира. Ferrari номер один пересекает линию. Толпа взрывается. Через секунду — Ferrari Кейла. Red Bull Адина приходит третьим. ▸ Бад: КРОССМАН ЧЕМПИОН МИРА! ▸ Глен: И невероятная работа команды Ferrari сегодня. Механики кричат, обнимаются, кто-то ударяет кулаком по столу. Раон буквально подпрыгивает. — ОН СДЕЛАЛ ЭТО! Чхве Хан снимает наушники. Рок Су смотрит на экран. И тихо говорит: — Нет. Они это сделали. Ferrari замедляется после финиша. Альбер несколько секунд ничего не говорит по радио. Слишком много шума в голове. Потом он нажимает кнопку связи. — Это… для команды. Пауза. Он смотрит на вторую Ferrari в зеркале. — И для тебя. Ответ приходит почти сразу. — Не драматизируй. — Я просто выполнил обещание. — Ты мог атаковать. Кейл отвечает спокойно. — Мог. Но я обещал обогнать Адина. Несколько секунд в радио тишина. Потом Альбер тихо говорит: — Спасибо. Кейл усмехается под шлемом. — Не привыкай. Когда машины останавливаются у подиума, Альбер снимает шлем и смотрит на вторую Ferrari. Кейл выбирается из кокпита медленнее обычного — плечо всё ещё не даёт двигаться нормально. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга через машины. Альбер первым говорит: — Ты идиот. Кейл спокойно отвечает: — Ты чемпион. Не позорь титул. Альбер усмехается. — В следующем сезоне ты попробуешь его забрать. Кейл пожимает плечом. — Таким был план. И где-то в стороне Адин снимает шлем и смотрит на две Ferrari на подиуме. Впервые за долгое время — без возможности что-то изменить.

***

Празднование продолжается уже несколько часов. Музыка из паддока доносится через открытые двери гаража, где механики Ferrari всё ещё празднуют чемпионство. Кто-то разливает шампанское, кто-то пересматривает повторы гонки на больших экранах. Красные флаги с эмблемой команды развешаны по всему гаражу, а на одном из мониторов снова и снова показывают момент финиша. Ferrari номер один пересекает линию. Чемпион мира. Но ближе к задней части гаража намного тише. Там, где стоят разобранные болиды. Кейл сидит на металлическом ящике рядом со своей машиной. Шлем лежит рядом, плечо всё ещё фиксировано под комбинезоном. Он медленно вращает в руках гаечный ключ, наблюдая, как механики аккуратно снимают переднее крыло с болиду. Он не участвует в праздновании. Просто наблюдает. Слышны шаги. Кейл даже не поднимает голову. — Ты должен быть на вечеринке. Альбер останавливается рядом. Он уже переоделся, но волосы всё ещё влажные после шампанского. На шее висит медаль чемпиона, которая слегка блестит под светом ламп гаража. — Я там был. Целых пятнадцать минут. Кейл наконец поднимает взгляд. — И просто ушёл? — Там слишком много людей. Кейл кивает. — Понимаю. Несколько секунд они смотрят на болиду Ferrari. Механики уже ушли, оставив машину почти разобранной. Альбер первым нарушает тишину. — Ты мог обогонать. Кейл пожимает плечом. — Мог. — Почему не стал? Кейл вращает гаечный ключ между пальцами. — Я обещал обогнать Адина. Альбер смотрит на него несколько секунд. — Это было не всё. Кейл не отвечает. В конце гаража Рок Су стоит у телеметрического стола. Он наблюдает за ними со стороны, не вмешиваясь. Рядом Чхве Хан спокойно просматривает данные последнего круга. — Он мог атаковать. Рок Су кивает. — Да. Но он не хотел. Альбер снимает медаль и кладёт её на карбон корпуса болиду. Металл тихо звякает. — Это наполовину твоё. Кейл смотрит на медаль. Потом на него. — Нет. Я просто не мешал. Альбер тихо усмехается. — Ты защитил позицию от Адина двадцать кругов. Кейл пожимает плечом. — Он меня раздражает. Пауза снова растягивается. Гараж постепенно пустеет. Музыка из паддока становится тише. Альбер вдруг спрашивает: — Плечо сильно болит? Кейл смотрит на фиксатор. — Немного. — И ты всё равно полез в машину. — Да. — Зачем? Кейл смотрит на него. Несколько секунд. — Кто-то должен был держать этого бешеного пса позади. Альбер смеётся. Но смех тихий. Потом он берёт медаль с болиду и протягивает её Кейлу. — Подержи. Кейл поднимает бровь. — Зачем? — Чтобы привыкал. Кейл берёт медаль. Несколько секунд рассматривает её. — Тяжёлая. — Да. Пауза. — В следующем году попробуешь её забрать. Кейл возвращает медаль. — Я собирался. Они смотрят друг на друга несколько секунд. Потом Альбер слегка улыбается. — Хорошо. Но в следующий раз не врезайся в стену перед финалом сезона. Кейл спокойно отвечает: — Не обещаю. В конце гаража Рок Су наблюдает за ними и тихо говорит Чхве Хану: — Следующий сезон будет ужасным. Чхве Хан кивает. — Да. Но интересным. А в пустеющем гараже Ferrari два пилота всё ещё стоят рядом с машиной. Чемпион. И тот, кто им станет. В будущем.