Проблемы подарков

Всё началось с совершенной ерунды. Шан Цинхуа сидел в своей любимой беседке на пике Аньдин, наслаждаясь относительной прохладой и перелистывая свежий трактат по демонологии, который ему удалось выменять у одного пронырливого торговца на горе Байлу. Мысли текли лениво и приятно, никто не требовал срочных отчетов, никто не пытался его убить, а Ло Бинхэ последние полгода вообще вёл себя прилично. Жизнь, по меркам попаданца в мир меча и магии, налаживалась. Внезапно тень упала на страницы. Шан Цинхуа вздрогнул и поднял голову. Перед ним, загораживая полнеба своей широченной фигурой, стоял Мобэй-Цзюнь. Король-дракон Юйцзюэ выглядел так, словно только что разорвал парочку горных чудовищ — может, так оно и было, судя по едва заметным следам копоти на манжетах. Он бесшумно опустился на скамью напротив и уставился на Шан Цинхуа своим тяжелым, немигающим взглядом. — Что-то случилось? — насторожился Шан Цинхуа, мысленно перебирая, не натворил ли чего. Вроде нет. Воды из целебного источника он больше не тырил. С Ло Бинхэ не виделся. Может, опять эти демоны с Нижней пристают? — Мой Король? Кто-то напал? Мобэй-Цзюнь молчал. Он всегда молчал, но сейчас его молчание было каким-то... испытующим, что ли. — Вань. — наконец изрёк он. — Чего? — не понял Шан Цинхуа. — Вань — это десять тысяч? Или ты есть хочешь? Ты про мясо? Сейчас распоряжусь... — Нет. — перебил Мобэй. Он нахмурился, отчего его и без того суровое лицо стало походить на скалу во время шторма. — Подарок. Тебе. Шан Цинхуа выронил трактат. — Мне? Подарок? Зачем? У меня день рождения был полгода назад. Или ты про Новый год? Так он вообще через три месяца. Мобэй-Цзюнь снова замолчал. Видно было, что он мучительно подбирает слова. Для существа, привыкшего решать вопросы исключительно грубой физической силой, задача формулировки сложных концепций была сродни пытке. — Шан Цинхуа, — наконец выдавил он. — Юэ Цинъюань дарит своему... Чжэнь Яню цветы. Лю Цингэ дарит Ша Хуалин оружие. Шан Цинхуа — мой. Значит, Шан Цинхуа должен получать подарки. Сердце Шан Цинхуа, несмотря на всё его природное человеконенавистничество и цинизм, пропустило удар. Приятно, чёрт возьми. Приятно, когда такой вот суровый и немногословный тип, для которого весь мир делится на «враги», «еда» и «Шан Цинхуа», вдруг заморачивается такими вещами. — М-мой Король... — начал он растроганно. — Я принес, — перебил его Мобэй, и на его каменном лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее гордость. Он хлопнул в ладоши. Воздух позади беседки сгустился, и из портала шагнули двое дьяволов. Они кряхтели, обливаясь потом, и тащили на толстенных бамбуковых шестах нечто огромное, мохнатое и, судя по запаху, мертвое уже довольно давно. Бамбук жалобно скрипел. Дьяволы, сделав последнее усилие, с грохотом опустили ношу прямо у входа в беседку, едва не снеся перила. Земля содрогнулась. — Шкура. Снежного северного йети. — торжественно объявил Мобэй-Цзюнь. — Убил лично. Утром. Шан Цинхуа с ужасом уставился на гору спутанной белой шерсти, из-под которой торчала лапа размером с него самого. Воняло от этого великолепия мокрой псиной, тухлым мясом и высокогорной плесенью. Весило это чудо, наверное, полтонны, если не больше. — Э-э-э... — выдавил из себя Шан Цинхуа, чувствуя, как отвисает челюсть. — Красиво. Очень... фактурно. А куда я это дену? Мобэй-Цзюнь моргнул. Вопрос явно не входил в его расчёты. — Постелешь. — ответил он тоном, не терпящим возражений. — Зимой холодно. — Мой Король, у меня уже есть постель! И она не воняет так, будто в ней йети сдох! — взмолился Шан Цинхуа. — Это и есть йети. — терпеливо, как маленькому, пояснил Мобэй. — Ты недоволен? Могу приказать притащить второго. Пара будет смотреться лучше. — НЕТ! — заорал Шан Цинхуа так, что с ближайшего дерева сорвалась стая ворон. — Нет, не надо второго! Спасибо, Мой Король, огромное спасибо, ты очень щедр, но... может быть, в следующий раз... что-то поменьше? Мобэй-Цзюнь нахмурился ещё сильнее. Он смотрел на шкуру, потом на бледного Шан Цинхуа, и в его глазах читалась глубокая задумчивость человека (демона), который только что понял, что его систему ценностей кто-то посмел подвергнуть сомнению. — Поменьше, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Хорошо. Я понял. Шан Цинхуа выдохнул. Ну, слава всем богам. Объяснил. Договорились. Сейчас он как-нибудь пристроит эту шкуру в кладовку, переживет этот кошмар... На следующий день в гостиной его любимого павильона красовался «Пылающий цветок бездны». Цветок был ярко-алым, размером с большой таз и периодино выдыхал струйки едкого чёрного дыма. Лепестки его шевелились, как щупальца, а в центре вместо тычинок поблескивали мелкие, но очень острые зубы. — Цветы, — прогудел голос за спиной. Шан Цинхуа обернулся. В дверях стоял Мобэй-Цзюнь, и на его лице читалось всё то же выражение: "Я справился с задачей, хвали". — Ты говорил, поменьше. — продолжил он. — И про цветы. Юэ Цинъюань дарит цветы. Это цветок. Редкий. Ядовитый. Цветёт раз в тысячу лет. Подходит? Цветок довольно клацнул зубами в сторону Шан Цинхуа. — Подходит... — прошептал Шан Цинхуа, лихорадочно соображая, как бы его обезвредить, пока он не сожрал любимый стул. — Очень... оригинально. Прямо в точку. Спасибо. Мобэй-Цзюнь удовлетворённо кивнул. Видимо, расценил это как искреннюю похвалу. — Я рад, — сказал он и исчез в портале, оставив Шан Цинхуа наедине с его новым зелёным питомцем. Шан Цинхуа постоял, глядя на клацающий зубами цветок, потом перевёл взгляд на гору шерсти в соседней комнате, от которой адепты шарахались как от чумы. — Нужно срочно провести с ним воспитательную беседу о нормальных человеческих подарках, — пробормотал он себе под нос. — Или хотя бы о технике безопасности. Цветок в ответ выпустил струю дыма и попытался цапнуть его за рукав. Шан Цинхуа осознал, что проблема требует немедленного вмешательства. Если он не возьмёт дело в свои руки, следующая партия подарков будет состоять из живых вулканов или, того хуже, отрубленных голов врагов Мобэя, нанизанных на ветки «для красоты». Он глубоко вздохнул, отодвинул цветок подальше от любимого стула (цветок обиженно зашипел) и решительно направился к выходу с пика. — Мне нужно в город, — объявил он своим адептам, которые при его появлении подскочили как ужаленные. — Если это... это чудовище в горшке сожрёт кого-то из вас, я не виноват. Просто не подходите близко и не кормите. — А чем его кормить, глава пика? — пискнул самый смелый ученик, с ужасом косясь на клацающий цветок. — Понятия не имею! Мясом, наверное. Но вы мне потом понадобитесь живые, так что не экспериментируйте! С этими словами Шан Цинхуа вскочил на свой меч и полетел в ближайший крупный город, находившийся у подножия горного хребта. Летел и лихорадочно соображал. Как объяснить Королю-дракону, что такое нормальный подарок? В мире Мобэя подарок — это либо трофей, демонстрирующий силу дарителя, либо нечто настолько редкое и опасное, что сам факт обладания им возвышает получателя. Концепция «милой безделушки» была ему чужда. В городе Шан Цинхуа первым делом направился в лавку с канцелярией. Здесь пахло бумагой, тушью и сандалом. Глаза разбегались: кисти из шерсти горного козла, тушечницы с искусной резьбой, стопки чистейшей рисовой бумаги. — Вот это — подарок, — пробормотал он, поглаживая стопку бумаги. — Качественно, полезно, не кусается. Он представил, как протягивает это Мобэю. Король-дракон берёт в свои грубые, мозолистые руки тонкий лист бумаги и... что он с ним делает? Рвёт? Использует вместо салфетки после обеда? Сжигает для разведения костра? Картина маслом: Мобэй-Цзюнь сидит в тронном зале Юйцзюэ и каллиграфически выводит иероглифы кисточкой. Шан Цинхуа фыркнул. Нет, не пойдёт. Он двинулся дальше. Лавка с чаем. Церемониальный набор, пионы, бай мудань... Мобэй пьёт чай, когда Шан Цинхуа заваривает. Сам он к чаю относится как к неизбежной жидкости, которую нужно иногда потреблять. Дарить ему чай — всё равно что дарить воздух. Лавка с одеждой. Шёлковые халаты, расшитые пояса... Шан Цинхуа представил Мобэя в шёлковом халате нежно-голубого цвета. Представил, как Мобэй рвёт этот халат в первую же драку, потому что в нём неудобно махать мечом. Представил цену. Вздохнул и пошёл дальше. Он бродил по городу уже часа три, когда наткнулся на маленькую, почти незаметную лавчонку в переулке. Над входом висела скромная вывеска: «Лавка диковинок дядюшки Бао». Внутри было темно, пыльно и пахло чем-то пряным. На полках громоздились самые странные предметы: засушенные лапки неведомых зверьков, светящиеся в темноте камни, музыкальные шкатулки с грустными мелодиями, старые карты, компас без стрелки... — Молодой господин что-то ищет? — прошамкал из темноты сухой старичок с длинной седой бородой. — Ищу... — Шан Цинхуа замялся. — Ищу подарок для одного... очень своеобразного человека. Вернее, не совсем человека. Он ценит силу, редкость и... масштаб. Но я хочу показать ему, что подарок может быть не только оружием или трофеем. Старичок понимающе кивнул, хотя вряд ли что-то понял. — Для сильного господина, говорите... — он покопался под прилавком и вытащил небольшую шкатулку из тёмного дерева. — Вот, взгляните. Камень воспоминаний. Позволяет увидеть самый счастливый момент в жизни человека, к которому прикасаешься. Редкая вещь. Всего один заряд. Шан Цинхуа с сомнением повертел шкатулку в руках. Самый счастливый момент Мобэя? Интересно, что там? Убийство особенно крупного демона? Захват новых земель? Или... Шан Цинхуа покраснел. Или кое-что другое, что они делали наедине? От одной мысли, что этот момент увидят посторонние (а камень покажет это всем, кто рядом), его бросило в жар. — Нет, — отрезал он. — Это слишком... личное. Старичок понимающе хмыкнул и убрал шкатулку. — Тогда, может быть, это? — он протянул Шан Цинхуа небольшой свёрток. — Карта звёздного неба. Не простая, а магическая. Показывает движение звёзд в реальном времени и позволяет отмечать важные даты. Романтично, познавательно и не опасно. Шан Цинхуа развернул карту. На тёмно-синей ткани мерцали тысячи крошечных огоньков, складываясь в созвездия. Красиво. Очень красиво. И Мобэй, глядя на звёзды, будет думать о нём. А ещё по карте можно отслеживать время и планировать встречи. Полезно! — Беру! — решительно сказал он. — Сколько? Расплатившись и спрятав карту в пространственное кольцо, Шан Цинхуа с чувством выполненного долга направился обратно на пик Аньдин. Теперь главное — правильно преподнести.

***

Вечером того же дня Мобэй-Цзюнь снова материализовался в беседке Шан Цинхуа. Тот специально ждал его там, разложив карту на столике и заварив хороший чай. — Мой Король, — начал он с улыбкой, жестом приглашая сесть. — Я сегодня тоже кое-что нашёл. Для тебя. Мобэй насторожился. Он сел напротив и уставился на карту. В его глазах читался здоровый скептицизм. — Это... — он ткнул пальцем в мерцающие звёзды. — Карта? — Да. Звёздная карта. Смотри, — Шан Цинхуа провёл пальцем по созвездию Большой Медведицы. — Видишь, огоньки движутся, как настоящие звёзды. Можно отмечать важные дни. Например... Он робко коснулся одной из звёздочек и мысленно пожелал отметить сегодняшний день. Звёздочка засияла ярче и стала золотой. — Видишь? Теперь этот день отмечен. Мы можем отмечать даты, важные для нас. Например, день, когда мы... ну... когда ты впервые меня поцеловал. Или день нашей первой встречи. Мобэй-Цзюнь молчал, вглядываясь в карту. Шан Цинхуа затаил дыхание. Неужели не понял? Неужели скажет, что это бесполезная тряпка? — Красиво, — вдруг коротко сказал Мобэй. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо для своих пальцев, коснулся отмеченной звёздочки. — Сегодня. Ты даришь мне это. Я отмечу. Шан Цинхуа почувствовал, как к щекам приливает тепло. — Ну... да. Это наш сегодняшний день. И ты можешь смотреть на карту, когда меня нет рядом. Чтобы знать, что звёзды всё ещё на месте. И я тоже. Мобэй поднял на него взгляд. В глубине его тёмных глаз что-то дрогнуло. Он снова посмотрел на карту, потом на Шан Цинхуа, потом снова на карту. — Шан Цинхуа, — сказал он таким тоном, каким обычно объявлял о начале войны. — Твой подарок лучше. — Правда? — обрадовался Шан Цинхуа. — Правда, — кивнул Мобэй. — Он не воняет. Не кусается. Его можно повесить на стену. И он про нас. От этого простого, бесхитростного объяснения у Шан Цинхуа защипало в носу. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет чайник. — Ну, я рад, что тебе понравилось. А знаешь что? Давай заключим договор. — Договор? — Мобэй нахмурился. — Да. Отныне, — Шан Цинхуа поднял палец, наставительно, как с любимым, но безнадёжным учеником, — прежде чем дарить мне шкуру монстра, цветок-людоеда или что-то подобное, ты сначала спрашиваешь меня. Идёт? Я составлю список того, что мне действительно нужно и нравится. А ты будешь дарить мне это. Идёт? Мобэй-Цзюнь задумался. Процесс переговоров был для него в новинку. Обычно он либо приказывал, либо подчинялся (последнее — только Шан Цинхуа). Но сейчас речь шла о чём-то важном. — Идёт, — наконец кивнул он. — Но тогда ты тоже будешь спрашивать. — Что спрашивать? — Что дарить мне. Чтобы я тоже получал то, что хочу. Шан Цинхуа улыбнулся. — Договорились. Но имей в виду, я не буду дарить тебе шкуры йети. — А что будешь? — Ну... — Шан Цинхуа задумчиво посмотрел на звёздную карту, на суровое лицо напротив, на то, как Мобэй бережно, словно величайшую драгоценность, разглаживает край ткани. — Например, то, что напомнит тебе обо мне. То, что будет греть, но не кусаться. То, что можно положить в карман и носить с собой. Мобэй-Цзюнь помолчал, переваривая информацию. — Как тот камень, — вдруг сказал он. — Который ты носил на шее. Простой, гладкий. Ты говорил, он из твоего мира. Шан Цинхуа удивился. Он и забыл про ту безделушку — обычную гальку, подобранную когда-то на Земле и взятую с собой как талисман. Он давно её потерял в перипетиях здешней жизни. Даже и не вспомнить, каким образом она переместилась вместе с ним. Неужели Мобэй запомнил? — Ты запомнил? — удивился он вслух. — Я запомнил всё, что ты говорил о том мире, — серьёзно ответил Мобэй. — Там нет культивации. Люди слабые. Но ты хочешь туда вернуться? — Нет, — покачал головой Шан Цинхуа. — Теперь нет. Там у меня ничего не было. А здесь... Он осекся, не договорив. Мобэй понял и без слов. Он протянул руку и накрыл ладонь Шан Цинхуа своей. — Здесь у тебя есть я. И шкура йети. Шан Цинхуа фыркнул, но руку не убрал. — Шкуру йети мы завтра же отнесём в твой дворец. Она будет греть тебя, когда я не смогу. А цветок... цветок, наверное, придётся скормить Ло Бинхэ. В воспитательных целях. — Ло Бинхэ его съест, — уверенно сказал Мобэй. — Вот и отлично. Две проблемы одним ударом. Они сидели в беседке, глядя, как на карте медленно движутся звёзды, и Шан Цинхуа впервые за долгое время чувствовал себя совершенно, абсолютно счастливым. Проблема подарков была решена. По крайней мере, до следующего раза, когда Мобэй решит, что раз карта — это хорошо, то карта размером с футбольное поле будет ещё лучше. Но это будет завтра. А сегодня они просто пили чай и смотрели на звёзды.