Пистолет

В Башне есть один заряженный пистолет. В Башне есть один пистолет с ангельскими пулями. Ты точно это знаешь, потому что каждый понедельник ты поднимаешься в кабинет своего делового партнёра и вытаскиваешь из него патроны, прячешь их в карман юбки или идеально белых брюк (Вокс считает, что у тебя только одни брюки, но ты не спешишь разубеждать его в этом, потому что он глупо шутит, а тебе нравятся его глупые шутки; на самом деле у тебя отдельная вешалка в твоём безразмерной гардеробе, чтобы хранить там идеально белые брюки). Ты разряжаешь пистолет и возвращаешь его на места, с благоговейным ужасом прикасаясь к стали, которая легко может убить тебя. Ты сам пользуешься ей, когда кто-то из твоих полоумных шлюховатых звёздочек уничтожает напрочь твоё терпение. Вокс говорит, что это неразумный расход мяса, а потом он обнимает тебя за талию и цыкает своим ахуительным (вот бы сесть ему на лицо) языком и качает глупой плоской головой. Ты отлично знаешь, что он не злится на самом деле, но ему нравится играть в строгость. Воксу вообще очень сильно нравится играть во всё подряд. Например, он очень любит изображать бесконечную стойкость и непоколебимость. Он обожает притворяться, что всё в порядке. Он обожает обманывать тебя и не показывать, что, на самом деле, находится где-то на грани безумия. Проблема в том, что ты отлично всё понимаешь. Проблема в том, что ты, блять, не слепой, даже если Воксу хочется думать иначе. — Вал, — говорит он, раскинувшись на диване, покачивая ногой, как и в любой обычный день. Он совершенно не может просто сидеть, если ему не нужно делать вид строгого босса. — Детка, ты выглядишь задумчивым, что-то случилось? Вокс, блять, у тебя случился. Но ты скалишь ему улыбку, прижимаешься ближе, пока он не додумывается обнять тебя за талию. Пули шевелятся в твоём кармане на бедра. Юбка настолько короткая, что при (не)ловком движении будет видно твой член, потому что бельё ты напрочь игнорируешь. — Ничего, papi, — ты дружелюбно щуришься, но он не верит, потому что его губы на мгновение подрагивают, сжатые в тонкую почти невидимую линию; потому что его глаза становятся ледяными и сосредоточенными; потому что его пальцы на твоей талии подрагивают. Тебе приходится обнять его двумя руками за плечи, а третьей медленно гладить по груди и животу, чтобы расслабить и превратить ваш разговор в заигрывание. — Я смотрю на тебя и думаю, как нам стоит принять ванную и отдохнуть, — ты гладишь нижнюю из граней его экрана. Вокс выглядит немного хуже со своего фееричного провала. Ты всё ещё злишься на него, но в основном прямо сейчас он полезен, чтобы объяснять тебе все нудные рабочие штуки. К тому же, вроде как, вы трое пытаетесь быть лучше друг для друга, хотя откладывание ну-точно-точно-супер-важных-разговоров уже утомляет. Вокс боится их, как смерти, хотя, судя по пистолету, он не так уж и боится смерти. Пистолет, верно! Ты нашёл его впервые несколько недель назад, потому что, конечно, имеешь право проверять все ящики Вокса в поисках пачки своих сигарет или хотя бы его вейпа. Вокс всегда держит для тебя небольшую заначку, потому что ему нравится играть в рыцаря и подносить тебе курево. Ты нашёл заряженный пистолет в верхнем ящике его стола, а потом чёртову записку, которая всё разрушила. То есть разрушила она не всё, а только твоё восприятие личностной трагедии Вокса, потому что, основываясь на его совершенно нормальном для Вокса поведении, ты не предполагал, что он, как полагает беспросветному мудак, собирался бросить вас. Ты прочитал его каракули, едва соотнося бесконечную пустоту за чернилами и копающегося с бумагами Вокса. Он выглядел нормально и вёл себя нормально, хотя чуть мягче, чем был до своего неебического провала. Ты не мог поверить, что заранее прочитал его прощание и сожаление о всём проделанном. Вокс написал, что ему до сих пор кажется, будто бы с Вельвет сторонитесь его. Отчасти он был прав, потому что довольно проницателен и не заметить вашей злости мог бы только истинный тупица, но Вокс, сука, слишком умный, когда не тупой. Он написал о том, как просит вас заботиться о малыше Шоквейве и друг о друге, потому что он, кажется, старался делать это сам, но не справился. Он ещё много чего написал, но тебе не хватило сил анализировать весь беспросветный бред. Тебе хотелось обнять его, поэтому ты вытащил пули из пистолета и прибрал всё по местам, а потом тайно проник в спальню к своему Вокси и впервые за всё время с начала реализации его бредового плана лёг с ним в постель, крепко прижимая его к себе. Ты не знал, когда именно этот придурок решит застрелиться, но ещё ты не мог позволить ему сделать это ни в какой момент времени. Ты бы никогда не признался в этом вслух, потому что это слишком глупо и сентиментально, но ты боишься потерять его, даже если Вокс мудак десять раз подряд. Ты решил присматривать за ним. Ты решил это, а через день оседлал его бёдра и вытащил его член, чтобы восполнить все ваши пробелы и отработать то, что давно не получал. Вокс был не против, только стонал, извивался под тобой, а потом взял всё под контроль и чуть не расцарапал когтями твою задницу в порыве страсти. Кажется, вам двоим было ахуительно. И ты присматриваешь, когда садишь его между своих ног на диване и заключаешь в собственические голодные объятья человека, который не собирается делиться. Вокс ворчит и ёрзает, стараясь устроиться, а потом сдаётся и откидывает голову тебе на грудь, принимая свою судьбу с полной готовностью. Ты рад этому, потому что тебе всегда было спокойнее, стоило только сжать его в объятьях. Вокс твой антистресс, поэтому ты не можешь отказаться от него. Поэтому (и не только) ты не можешь его потерять. — Нет, ты точно странный, — говорит он тебе, сцепляя пальцы с одной из твоих рук на его животе. Ты пожимаешь плечами. Тебе не нравится, что Вокс продолжает упорно заряжать пистолет, но он ничего не говорит про воровство пуль. Рано или поздно все его запасы окажутся у тебя, чтобы закончить эту игру. Рано или поздно. Тебе много чего интересно, но вы это не обсуждаете. — Настроение лиричное. Ты не уверен, что знаешь, что такое лирика. Литература для ботаников, как Вокс. И для Вельвет, потому что её нельзя занести в категорию ботаников. Вокс смиряется окончательно, его мышцы под твоими пальцами становятся мягче, позволяя тебе с задумчивым упоением их мять. Вокс болезненно стонет, когда ты давишь ему на плечи, поэтому тебе приходится начать ненавязчивый массаж. Если тебе повезёт в этот вечер, то массаж закончится отличным сексом. А если совсем повезёт ещё немного времени в милости друг друга и ты больше не обнаружишь ангельские пули в пистолете.