Сердце Furtuna

Оруч медленно выходил из дома, в груди сжималась тяжесть. Шериф ударил его неожиданно, ловко, и в ту же секунду исчез в темноте, словно растворился. Оруч сжал зубы. Он знал, что отпустил его. Он… отпустил Шерифа. И теперь эта мысль гложила его, не давая покоя. — Чёрт… — пробормотал он сквозь зубы, опуская голову. — Я должен сначала увидеть Исо… убедиться, что он в порядке. Потом… потом Адиль узнает всё. Собравшись, он сел в машину и рванул к больнице. Дорога тянулась как вечность, каждое мгновение напоминало о том, что Шериф всё ещё на свободе, и ответственность за это лежала на нём. Но сейчас важнее было другое — брат. Исо. ******* Сидя в палате рядом с Исо, держа его за руку, Фадиме медленно гладила его ладонь и тихо говорила: — Кылчук… знаешь, кто бы мог подумать, что я буду скучать по твоему «джаным карым»… — с лёгкой улыбкой сказала она. — Каждый раз, когда ты это говорил, моё сердце билось всё сильнее… я тогда не понимала… Она продолжала играть с его пальцами. — Я скучаю… очень, мой противный муж… — голос дрогнул. — Скучаю по твоему смеху… Вернись, пожалуйста, ко мне… Впервые в её голосе было столько нежности. Она замерла. И вдруг… почувствовала. Его пальцы… едва заметно сжали её руку. Фадиме застыла. Секунда. Ещё одна. Она боялась пошевелиться. Медленно подняла глаза — и увидела. Исо открыл глаза. Мир будто остановился. Сердце забилось так сильно, что казалось — его слышит вся больница. Ей хотелось закричать, но она лишь смотрела на него сквозь слёзы. — Исо… ты… вернулся… — прошептала она. — Исо… Она опустила голову на его руку, не сдерживая эмоций. — Хвала Всевышнему… — сбивчиво проговорила она. — Я сейчас… я сейчас… Фадиме резко встала и выбежала в коридор. — Врача! Врача! — закричала она. Оруч, услышав её, вскочил и подбежал к ней. — Фадиме, что случилось? — в его голосе был страх. Но, увидев её глаза… он понял. — Он… он открыл глаза… — едва дыша сказала она. — Исо вернулся к нам, Оруч… На эмоциях она обняла его. Оруч растерялся, но тут же обнял в ответ. — Хвала Всевышнему… — тихо сказал он. — Он услышал наши молитвы… Он с нами… В этот момент в палату уже спешил врач. Вся эта суматоха разбудила коридор. Медсестра почти сразу вбежала в палату, за ней — врач. — Отойдите, пожалуйста, — спокойно, но быстро сказал он, подходя к Исо. Фадиме отошла на шаг, всё ещё не отпуская его руку до последнего момента. Оруч стоял рядом, напряжённый, будто боялся даже вдохнуть. Врач проверил зрачки, посветив фонариком, затем посмотрел на монитор. — Реакция есть… — тихо проговорил он, больше для себя. Исо слабо моргнул. Его взгляд был мутным, расфокусированным. Он будто пытался понять, где находится. Аппарат рядом тихо запищал быстрее. — Давление немного нестабильное, но это нормально после такого состояния, — добавил врач, уже обращаясь к ним. — Он пришёл в сознание, но очень слаб. Организм пережил серьёзную травму и операцию. Фадиме стояла, не отрывая взгляда. — Он… он нас слышит? — тихо спросила она. Врач кивнул. — Частично. Сейчас он может не всё осознавать. Возможна дезориентация, слабость, спутанность. Ему нельзя напрягаться. Никаких сильных эмоций, — он посмотрел строго, но мягко. — Самое важное сейчас — покой. Оруч кивнул, сдерживая эмоции. — Он вне опасности? — спросил он. Врач сделал паузу. — Мы сделали всё возможное. Он стабилизируется… но следующие дни всё ещё важны. Сейчас главное — он пришёл в себя. Это очень хороший знак. Фадиме тихо заплакала, уже не скрывая слёз. Врач аккуратно поправил капельницу и маску. — Можно по одному. И ненадолго. Он вышел, оставив их в палате. Фадиме медленно подошла обратно к кровати. Исо всё ещё смотрел куда-то сквозь неё, но когда она осторожно взяла его за руку… его пальцы едва заметно сжались в ответ. — Я здесь… — прошептала она, склонившись ближе. — Я никуда не уйду… Прошло две недели. Время больше не тянулось мучительно медленно. Оно шло… тихо. Осторожно. Как будто боялось снова сломать то, что только начало восстанавливаться. Исо выжил. Это уже было чудом. Первые дни он почти не приходил в себя. Сон, лекарства, редкие проблески сознания. Его организм боролся — медленно, упрямо. Фадиме почти не уходила из больницы. Она научилась различать звуки аппаратов, понимать взгляд врачей, угадывать малейшие изменения в его состоянии. И теперь… Он открывал глаза чаще. Слабый. Бледный. Всё ещё под наблюдением. Но живой. Настоящий. Иногда он смотрел на неё. Долго. Как будто собирал её заново по кусочкам в своей памяти. И каждый раз, когда его пальцы слабо сжимали её руку — Фадиме будто начинала дышать заново. Палата больше не была пустой. Люди приходили. Осторожно. Тихо. Сдерживая эмоции. Зарифе заходила первой. Она садилась рядом с сыном, долго смотрела на него и гладила по голове, как в детстве. — Мой львёнок… — шептала она, с трудом сдерживая слёзы. — Ты вернулся ко мне… Её голос дрожал, но в нём была сила матери, которая пережила слишком многое. Ширинум приходила не сразу. Её привозили осторожно. Слабую, уставшую. Она долго стояла у двери, будто боялась подойти ближе. А потом всё-таки делала шаг. Смотрела на внука — и в её глазах было столько боли, вины и любви, что становилось тяжело дышать. — Прости нас… — едва слышно говорила она. Эсме всегда заходила тихо. Как тогда… в детстве. Она поправляла одеяло, проверяла капельницы взглядом, будто всё ещё была той, кто лечит их раны. Иногда её пальцы задерживались на его руке чуть дольше. И в глазах появлялись слёзы, которые она быстро прятала. Элени не отходила от Фадиме. Она держала её за плечо, за руку, просто была рядом. Без лишних слов. Но именно это и спасало. Адиль приходил редко. Но каждый раз — молча. Он стоял у кровати, смотрел на Исо, сжимая челюсть, будто сдерживал что-то внутри. И только однажды тихо сказал: — Вставай… у меня ещё с тобой разговор не закончен. Но в этих словах уже не было злости. Только братская боль. Гезеп с Ильве приносили жизнь. Тихие разговоры, попытки улыбнуться, даже шутки — осторожные, чтобы не задеть. Чакыр с Акчой заходили ненадолго, но их присутствие чувствовалось. Они были рядом. Все. Как будто эта трагедия… собрала их заново. Фадиме… Она изменилась. Теперь она не сидела в стороне. Не отстранялась. Не пряталась. Она держала его за руку. Всегда. Говорила с ним. Даже когда он не отвечал. Рассказывала, кто приходил. Что происходит. Что он не один. — Ты слышишь? — тихо говорила она, наклоняясь к нему. — Все ждут тебя… Исо иногда слабо кивал. Иногда — просто смотрел. Но этого было достаточно. Потому что он возвращался. Медленно. Тяжело. Но возвращался. И впервые за долгое время… надежда стала сильнее страха. Фадиме всё чаще ловила себя на мысли… Она видела, как все заходят, подходят к Исо, гладят его по волосам, целуют в лоб. И внутри у неё что-то тихо… зарождалось. Ей тоже хотелось. Хотелось так же осторожно коснуться его. Погладить. Прижаться. Вдохнуть его запах. Поцеловать. Но она не решалась. Он только пришёл в себя. Она не знала, как к нему подойти. Не знала, как сказать, что чувствует. И в один из моментов, когда все вышли из палаты… Она осталась с ним одна. Тишина. Фадиме медленно встала со своего места и подошла ближе. Сердце билось быстрее. Она наклонилась к нему… осторожно, почти невесомо… Хотела просто поцеловать его в лоб. Но в этот момент— Исо резко открыл глаза. Фадиме замерла. — Я… я это… — она сразу отпрянула, щеки вспыхнули. — Я хотела… проверить… дышишь ты или нет… Слова путались, голос дрожал. И вдруг она услышала тихое, почти шёпотом: — Джаным карым… Она застыла. Он смотрел на неё. Слабый, уставший… но с той самой улыбкой. — Спусти голову… — еле слышно сказал он. — Я хочу кое-что сказать… Фадиме, будто не думая, наклонилась к нему. И в следующую секунду— он аккуратно поцеловал её в нос. Лёгко. Едва касаясь. И слабо улыбнулся. Фадиме заморгала, не понимая, что произошло. А внутри… будто взорвались фейерверки. Щёки загорелись ещё сильнее, уши покраснели. Она резко выпрямилась, не скрывая улыбки, и начала неловко вертеть головой. — А это… а это прекрасно, что ты дышишь… — быстро заговорила она. — Я рада… э-э… я рада… Она поспешно села обратно, пытаясь спрятать своё смущение. Но улыбка всё равно не сходила с её лица.