От «Глотай пыль» до Поцелуев

Джей лениво облокотился о стену за кулисами, поправляя рукав толстовки. Короткие волосы, чуть взлохмаченные после прогона, падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад резким движением — будто специально, чтобы привлечь внимание. Сегодня в нём чувствовалась какая-то особенная дерзость: взгляд исподлобья, лёгкая усмешка в углу губ, расслабленная, но напряжённая поза. Чонвон заметил это сразу. Как можно было не заметить? Джей словно бросал вызов всему миру, и Чонвону этот вызов передался лично. — Чего лыбишься? — не оборачиваясь, бросил Джей, чувствуя спиной его взгляд. — Думаю, как тебе идёт этот образ, — Чонвон подошёл ближе, почти вплотную, и, не спрашивая разрешения, провёл пальцами по затылку Джея, взъерошивая и без того непослушные пряди. — Коротко. Стильно. Опасно. Джей резко развернулся, перехватывая его руку. Их лица оказались совсем рядом. Глаза в глаза. — Опасно? — голос Джея звучал ниже обычного, с хрипотцой. — Это ты мне говоришь? Тот, кто весь вечер сверлит меня взглядом? Чонвон не отступил. Наоборот, усмехнулся — дерзко, с вызовом, — и потянулся свободной рукой к воротнику его футболки, чуть потянув на себя. — А если не только взглядом? — прошептал он. Воздух между ними наэлектризовался. Джей медленно, словно пробуя на вкус, скользнул взглядом по его губам и обратно в глаза. — Тогда, — он разжал пальцы, отпуская руку Чонвона, но вместо того чтобы отстраниться, сам сделал полшага вперёд, сокращая расстояние до нуля. — Тогда ты либо смелый, либо безрассудный. — А ты? — Чонвон чувствовал его дыхание на своих губах. Джей улыбнулся — уголками губ, той самой дерзкой улыбкой, от которой у Чонвона внутри всё переворачивалось. — А я люблю и то, и другое. И поцеловал первым. Чонвон ответил на поцелуй так, будто ждал этого момента вечность — жадно, нетерпеливо, почти грубо. Его зубы сомкнулись на нижней губе Джея, потянули, заставляя того выдохнуть сквозь сжатые зубы. Руки Чонвона дрожали, когда он запустил пальцы в короткие волосы на затылке, сжимая их в кулаки, притягивая ближе — настолько близко, что между ними не осталось даже воздуха. Джей податливо склонил голову, позволяя эту дерзость, позволяя всё. Внутри разгорался пожар. Чонвон бы соврал, если бы сказал, что последнюю неделю не думал об этом. Этот новый образ Джея — короткие волосы, открывающие шею, острый взгляд, уверенные движения — преследовал его в мыслях днём и ночью. И сейчас, чувствуя под пальцами эти мягкие пряди, ощущая вкус его губ, Чонвон понимал: реальность оказалась в сто раз лучше любых фантазий. Он оторвался на секунду, чтобы перевести дыхание, но не отпустил — лоб ко лбу, тяжёлое дыхание смешивалось. — Ты хоть представляешь, — выдохнул Чонвон, — что ты со мной делаешь? Джей усмехнулся, облизывая прикушенную губу. Глаза блестели. — Представляю. Я же вижу, как ты смотришь. Чонвон хмыкнул и снова впился в его губы, более глубоко, более отчаянно. Язык скользнул внутрь, требуя, забирая. Пальцы всё ещё сжимали волосы, и Джей тихо застонал — неожиданно, сдавленно, прямо в рот Чонвону. От этого звука у Чонвона помутнело в голове. Но где-то на периферии, сквозь туман желания, пробился звук — голоса, шаги, чужая суета. Чонвон резко замер, осознавая. — У тебя выход через... — он бросил взгляд на часы, — чёрт, через пару минут. Джей открыл глаза. В них плескалось то же, что и у Чонвона — голод, сожаление, желание послать всё к чёрту. — Знаю. Но ни один из них не спешил отстраняться. Чонвон медленно, словно прощаясь, провёл большим пальцем по припухшей губе Джея, стирая влажный след. — Иди, — голос Чонвона сел до хрипоты. — Потом договорим. Джей кивнул, поправил футболку, провёл рукой по волосам — они и так стояли дыбом после пальцев Чонвона. Уже развернувшись, он бросил взгляд через плечо. Усмешка — та самая, дерзкая, от которой у Чонвона внутри всё переворачивалось. — Смотри на меня на сцене. Но не так, как за кулисами. А то упаду. И вышел. Чонвон остался стоять, прислонившись спиной к стене, пытаясь выровнять дыхание. Губы горели. Пальцы помнили тепло его затылка. В голове пульсировало одно: этот чёртов новый образ меня добьёт. И он улыбнулся, глядя в пустоту. Джей был великолепен. Это слово вообще-то не из лексикона Чонвона. По крайней мере, не должно было быть. Но сейчас, глядя на сцену из-за кулис, он не мог подобрать другого. Пальцы Джея скользили по грифу гитары с ленивой уверенностью человека, которому не нужно никому ничего доказывать. Глаза закрыты — он будто бы отключился от реальности, остался наедине с музыкой и светом софитов. Короткие волосы торчали в разные стороны после того, как Чонвон сам их взлохматил каких-то пять минут назад, придавая образу ту самую небрежность, от которой у Чонвона сейчас сосало под ложечкой. Чонвон смотрел и не понимал. Когда они успели перейти с этапа «Глотай пыль, урод!» на этап «поцелуев и взаимного флирта»? Он помнил всё. Два года назад они ненавидели друг друга молча. Взгляды исподлобья в коридорах, случайные столкновения плечами, которые могли перерасти в драку. Чонвон тогда думал: «Этот напыщенный индюк с идеальной укладкой бесит меня до скрежета зубов». А Джей, кажется, считал его выскочкой, который лезет не в своё дело. Потом была стажировка. Совместные задания, которые они выполняли сквозь зубы. Первая репетиция, где их поставили рядом, и они полчаса делали вид, что друг друга не существует. А потом — случайный разговор в три часа ночи на крыше общежития, когда оба не могли уснуть. Джей тогда впервые посмотрел на него не как на врага, а как на человека. И понеслось. Сначала — уважение. Потом — неловкие попытки поддержать разговор. Потом — шутки, которые никто кроме них не понимал. А теперь... Чонвон перевёл взгляд на сцену. Джей открыл глаза ровно в тот момент, когда куплет подходил к концу. Его взгляд метнулся в сторону кулис — нашёл Чонвона мгновенно, будто знал, где тот стоит. И улыбнулся. Не широко. Так, уголками губ. Ту самую улыбку, которая была только для Чонвона. У Чонвона перехватило дыхание. «Глотай пыль, урод», — эхом отдалось в голове. А ведь ещё полгода назад они могли друг друга придушить. А теперь Чонвон стоял здесь, с припухшими после поцелуя губами, и думал только о том, как же этот идиот с торчащими волосами и гитарой в руках умудряется выглядеть так, будто создан для того, чтобы сводить с ума. Соло закончилось. Джей послал в зал лёгкий поклон, а Чонвону — короткий взгляд, в котором читалось: «Ну как я?» Чонвон закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. Они точно сошли с ума. Оба. Но когда Джей через пару минут спустился со сцены и, проходя мимо, будто случайно задел пальцами его руку, Чонвон поймал себя на мысли, что возвращаться к этапу «Глотай пыль» совсем не хочется. Он поймал его запястье, останавливая. — Ты специально? — голос тихий, чтобы никто не услышал. Джей обернулся. В глазах — всё та же дерзость, но теперь с оттенком чего-то тёплого, личного. — А что? Ревнуешь к гитаре? — Иди ты. — Уже пришёл, — Джей кивнул в сторону выхода. — Проводишь? Чонвон усмехнулся, отпуская руку. — С ума сошли. — Давно, — согласился Джей. — Но тебе же нравится. И пошёл вперёд, даже не оборачиваясь — уверенный, что Чонвон пойдёт следом. Конечно, он пошёл. В гримёрке дверь с щелчком замка закрылась, и Чонвона тут же прижали к стене. Он даже не успел моргнуть — только что стоял в проходе, а уже чувствовал спиной холодную поверхность, а перед собой — горячее, сбивчивое дыхание Джея. Тот тяжело дышал, будто бежал марафон, хотя единственное, что он делал последние пять минут — это играл на гитаре и смотрел на Чонвона из-под чёлки. Теперь Джей смотрел иначе. Медленно, прожигающе, скользя взглядом по лицу напротив — от глаз к губам, от губ обратно к глазам. Чонвон замер, позволяя себя рассматривать. В груди колотилось так, что, наверное, даже Джей чувствовал этот ритм. — Долго ещё глазеть будешь? — прошептал Чонвон, и голос предательски сел. Руки сами потянулись вперёд, находя знакомый путь — пальцы снова зарылись в короткие волосы на затылке, сжимая их в кулаки. Мягкие, чуть влажные после выступления пряди послушно поддавались, и Чонвон физически ощущал, как от этого простого движения у Джея перехватывает дыхание. Джей усмехнулся, но усмешка вышла напряжённой. — У тебя фетиш на мой затылок? Чонвон дёрнул его за волосы — не больно, но требовательно, заставляя запрокинуть голову. — У меня фетиш на всего тебя, придурок. И, не давая опомниться, впился в потрескавшиеся, искусанные губы. Это был не тот поцелуй, что за кулисами. Тот был отчаянным, быстрым, украденным. Этот — собственническим. Чонвон целовал так, будто ставил метку, будто хотел стереть все границы между ними раз и навсегда. Губы Джея были сухими после выступления, немного шершавыми, и Чонвон ловил себя на том, что ему это нравится — нравится чувствовать эту реальность. Джей ответил сразу. Его руки легли на талию Чонвона, прижимая ещё плотнее к стене, стирая последние миллиметры воздуха между их телами. Пальцы впились в ткань футболки, сминая её, будто он боялся, что Чонвон исчезнет. Чонвон углубил поцелуй, жадно, требовательно, кусая нижнюю губу и тут же зализывая место укуса языком. Он чувствовал, как дрожит Джей — мелко, едва заметно, но достаточно, чтобы понять: этот спектакль с дерзостью и самоуверенностью — только верхушка. Под ней — такой же голод, такая же жажда, как у самого Чонвона. Оторвались одновременно. Дышать. Воздух в гримёрке стал густым, почти осязаемым. Джей уткнулся лбом в плечо Чонвона, тяжело выдыхая. Пальцы всё ещё сжимали ткань на его боках. — Ты меня угробишь, — выдохнул Джей куда-то в ключицу. Чонвон усмехнулся, всё ещё поглаживая большими пальцами затылок. — Рано. Я только начал. Джей поднял голову. В глазах — смесь вызова и чего-то уязвимого, что он позволял видеть только Чонвону. — На сцену через двадцать минут, — напомнил он, но голос звучал так, будто ему плевать. — Успеем, — Чонвон снова потянулся к его губам, замирая в миллиметре. — Я быстро. — Врёшь. — Проверим? И гримёрка снова исчезла. Чонвон отступил от стены, пятясь назад, не выпуская Джея из рук. Глаза в глаза, дыхание сбитое, пальцы всё ещё в волосах. Он толкнул Джея в грудь — несильно, но достаточно, чтобы тот сделал шаг назад, подчиняясь. Джей позволил. Ему нравилось это — чувствовать, как Чонвон берёт контроль, как его взгляд темнеет от желания. Кожаный диван встретил Джея прохладой, когда он опустился на сиденье. И почти сразу Чонвон оказался сверху — без колебаний, без вопросов, просто сел на его колени, обхватывая бёдрами, прижимаясь вплотную. Джей выдохнул сквозь зубы. Руки сами легли на талию Чонвона, пальцы сжались на ткани футболки, притягивая ещё ближе. — Удобно устроился? — голос Джея звучал ниже обычного, с хрипотцой. Чонвон усмехнулся, проводя ладонями по его плечам, шее, останавливаясь на щеках. Большие пальцы легли на скулы, чуть надавливая, заставляя Джея смотреть прямо. — А тебе разве не нравится? Джей не ответил. Вместо этого его руки скользнули выше — под футболку Чонвона, горячие ладони легли на поясницу, прижимая ещё плотнее. Чонвон выдохнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Твои руки холодные, — прошептал он, но не отодвинулся. Наоборот, качнулся ближе, почти касаясь губами губ. — Согрей. Это прозвучало как вызов. Чонвон принял. Он наклонился, целуя — медленно, почти лениво, но от этого только жарче. Джей отвечал, пальцы на пояснице сжимались, оставляя следы. Короткие волосы снова оказались в плену — Чонвон запустил в них одну руку, слегка оттягивая, заставляя Джея запрокинуть голову и открыться для поцелуя глубже. Гримёрка исчезла окончательно. Остались только дыхание, сбитое и частое, жадные прикосновения, кожаная прохлада дивана под Джеем и горячее тело Чонвона сверху. Чонвон оторвался на секунду, чтобы прошептать прямо в губы: — Если я испорчу тебе причёску перед выходом... — К чёрту причёску, — перебил Джей и сам потянулся за поцелуем. Чонвон тихо засмеялся, но смех тут же утонул в новом поцелуе. Его колени сильнее сжали бёдра Джея, а руки уже сами потянули край его футболки вверх, оголяя живот. Джей перехватил его запястья, останавливая. — Ты серьёзно? — выдохнул он. — У нас двадцать минут. — Я знаю, — Чонвон наклонился, куснул мочку уха, прошептал горячо: — Тогда не теряй время. Джей выругался сквозь зубы, но улыбнулся — той самой дерзкой улыбкой, от которой у Чонвона внутри всё переворачивалось. — Ты меня в могилу сведёшь. — Зато красиво, — Чонвон уже стягивал с него футболку, и Джей больше не сопротивлялся. Ткань полетела на пол. Чонвон откинулся назад, любуясь — Джей под ним, разгорячённый, с растрёпанными волосами и тёмным взглядом. Идеально. — Любуешься? — голос Джея с хрипотцой. — Заткнись. И снова поцелуй — глубокий, отчаянный, будто они не виделись вечность, хотя прошло всего полчаса с того момента, как Джей вышел со сцены. Пальцы Чонвона скользнули по груди Джея, опускаясь ниже, к поясу джинсов. Но Джей снова перехватил его руку. — Чонвон. — М? — Мы правда не успеем. Чонвон замер, глядя на него сверху вниз. В глазах — борьба желания и остатков здравого смысла. — Ты издеваешься? — Я пытаюсь быть ответственным, — усмехнулся Джей, но руки на талии Чонвона не отпускали. — Представь лица персонала, если мы выйдем вместе и оба помятые. Чонвон фыркнул, но улыбнулся. — Можно подумать, они не догадываются. — Догадываться и видеть — разные вещи. Чонвон тяжело вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Джея. — Ненавижу, когда ты прав. — Я всегда прав. — Заткнись. Джей рассмеялся — тихо, довольно, и поцеловал его в макушку. — Давай договор: сегодня после выступления — никаких гримёрок. Едем ко мне. Чонвон поднял голову, прищурился. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда по рукам. Они скрепили договор поцелуем — коротким, но обещающим всё, что будет позже. Чонвон слез с его колен, протянул руку, помогая встать. Джей поднялся, подхватил футболку с пола, натянул обратно. Волосы стояли дыбом — Чонвон постарался. Джей глянул в зеркало и усмехнулся. — Я похож на ёжика. — На самого сексуального ёжика в мире, — поправил Чонвон, подходя сзади и поправляя ему пряди. — Так лучше? Джей поймал его взгляд в отражении. — Нет. Но мне плевать. Чонвон улыбнулся, чмокнул его в щеку и отошёл, давая пространство. — Иди. Я выйду через пять минут. — Чтобы не спалили? — Чтобы не спалили. Джей кивнул, бросил последний взгляд на Чонвона и вышел за дверь. Чонвон остался один. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза. Губы горели, сердце колотилось, в голове — каша. Этот чёртов Джей. Он улыбнулся и открыл глаза. Вечер обещал быть долгим. Кажется, зрителям нравилась их химия на сцене. Это было мягко сказано. Фанаты визжали каждый раз, когда Джей случайно задевал Чонвона плечом, когда они обменивались быстрыми взглядами во время припева, когда Чонвон, забывшись, поправлял Джею аппаратуру чуть дольше положенного. Толпа сходила с ума. Они пели — слаженно, как всегда, но сегодня в их голосах чувствовалось что-то ещё. Какая-то пьяная лёгкость, будто они знали то, чего не знал никто другой. Чонвон ловил взгляд Джея во время соло и улыбался в микрофон, отворачиваясь, чтобы никто не видел этой улыбки. А Джей, зараза, делал вид, что ничего не замечает, но в конце песни специально подошёл ближе, касаясь локтем локтя. Общение с фанатами превратилось в испытание. Чонвон отвечал на вопросы, подписывал плакаты, но краем глаза всё время следил за Джеем. Тот сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку стула, короткие волосы снова торчали в разные стороны — Чонвон так и не привёл их в порядок после гримёрки. — Джей, у тебя волосы смешные! — крикнул кто-то из зала. Джей усмехнулся, провёл рукой по голове, делая их ещё более торчащими. — А вам нравится? Зал взорвался визгами. Чонвон закатил глаза, но в уголках губ пряталась улыбка. Автограф-сессия тянулась бесконечно. Фанаты протягивали мерч, фото, какие-то странные поделки. Чонвон улыбался, рисовал сердечки, но внутри всё зудело от нетерпения. Он поймал взгляд Джея через стол — тот едва заметно кивнул в сторону выхода. Скоро. Наконец, последний автограф, последнее фото, последние прощания. Они вышли со стадиона под крики фанатов, махнули на прощание и нырнули в машину. Как ураган. Дверь захлопнулась, и Чонвон выдохнул, откидывая голову на подголовник. Рядом Джей уже возился с ремнём безопасности, бросив быстрый взгляд на водителя. — К Джею, — сказал менеджеру, и машина тронулась. В салоне повисла тишина. Тягучая, предвкушающая. Чонвон смотрел в окно на проплывающие огни города, но видел только отражение Джея в стекле. Тот смотрел на него. Никто не говорил ни слова. Водитель и менеджер впереди обсуждали что-то своё, но для них двоих в салоне существовал только этот момент. Чонвон медленно, будто случайно, положил ладонь на сиденье между ними. Через минуту пальцы Джея накрыли её. Переплелись. Тихо, незаметно, но Чонвон почувствовал, как по венам разливается жар. Дорога до дома Джея заняла полчаса. Самых долгих полчаса в жизни. Когда машина остановилась у знакомого подъезда, они выскочили почти одновременно, бросив короткое «пока» менеджеру. Лифт поднимался мучительно долго. Джей стоял рядом, прислонившись спиной к стенке, и смотрел на Чонвона. Тот смотрел в ответ. Воздух между ними искрил. Двери открылись. Коридор. Ключ в замке. Щелчок. Дверь захлопнулась за их спинами, и Чонвон даже не успел оглядеться — его снова прижали. Теперь к двери. К рукам Джея, которые уже расстёгивали его куртку, к горячим губам, которые нашли его рот в темноте прихожей. — Ты обещал продолжить, — выдохнул Чонвон между поцелуями. Джей усмехнулся прямо в губы. — Я выполняю обещания. И прихожая исчезла. Как до этого исчезали гримёрки, сцены и весь остальной мир. В спальне между поцелуями Джей прошептал —Нам бы в душ, потом всё остальное. — Нет! Я хочу тебя сейчас... — Насколько сильно? — Не издевайся. Джей схватил того за подбородок и наклонившись тихо спросил — Насколько сильно? Отвечай! — Очень сильно. Эти твои волосы, этот ты. Ты сводишь меня с ума. Я не могу думать ни о чём. Джей слушал его сбивчивый шёпот, и в темноте спальни его глаза блестели — довольно, опасно, безумно притягательно. Пальцы на подбородке Чонвона чуть ослабили хватку, поглаживая кожу большим пальцем. — Так сильно? — голос Джея звучал низко, с хрипотцой. — Значит, волосы? — он усмехнулся, качнул головой, и короткие пряди снова упали на лоб. — А если я их сбрею? — Убью, — выдохнул Чонвон немедленно, и в его голосе не было ни капли шутки. Джей рассмеялся — тихо, довольно, и этот смех вибрацией отдался где-то глубоко в груди Чонвона. — Ревнивый собственник. — Сам такой. Джей наклонился и поцеловал его — коротко, дразняще, почти невесомо. Отстранился, глядя в потемневшие глаза. — Душ. Вместе. Иначе я не дам тебе ничего. Чонвон зарычал — буквально, по-звериному, хватая Джея за футболку и притягивая обратно. — Ты невыносим. — А тебе нравится. Пауза. Тишина. Только дыхание, сбитое, частое. — Ладно, — сдался Чонвон. — Душ. Но ты моешь меня. — Договорились. Джей перехватил его руку и повёл в ванную, даже не включая свет в спальне. Луна светила в окна достаточно ярко, чтобы видеть силуэты, чтобы не споткнуться. В ванной было прохладно после тёплой спальни. Чонвон прислонился к раковине, наблюдая, как Джей включает воду, регулирует температуру, скидывает с себя футболку и джинсы, не стесняясь, не играя — просто делая это. Обыденно и убийственно сексуально. — Ты смотреть будешь или раздеваться? Чонвон моргнул, понимая, что залип. — Заткнись. Но послушно стянул с себя одежду, бросив её куда-то в сторону. Джей уже залез в душевую кабину, встал под тугие струи воды, откинув голову назад. Вода стекала по его шее, плечам, груди, и Чонвон почувствовал, как у него пересохло во рту. — Иди сюда. Голос Джея звучал мягче, чем минуту назад. Чонвон шагнул под воду, и горячие струи обожгли кожу. Джей сразу притянул его к себе, но не для поцелуя — просто обнял, позволяя воде омывать их обоих. — Трясёшься, — прошептал Джей куда-то в висок. — Замёрз? — Нет. Хочу тебя. — Я знаю. Джей взял гель для душа, выдавил на ладонь и начал мыть Чонвона — медленно, тщательно, будто изучая каждый миллиметр кожи. Пальцы скользили по плечам, груди, животу, опускаясь ниже, но уходя в сторону, дразня. Чонвон выдохнул сквозь зубы. — Джей. — М? — Если ты сейчас не... — Что? Чонвон рванул к нему, впиваясь в губы поцелуем, прижимая мокрое тело к такому же мокрому телу. Руки вцепились в короткие волосы на затылке, оттягивая, заставляя Джея застонать прямо в рот. — Хватит игр, — выдохнул Чонвон. Джей улыбнулся — довольно, — и ответил на поцелуй. Дальше вода лилась впустую. В спальне горел только тусклый свет от уличных фонарей, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Этого было достаточно — достаточно, чтобы видеть, как Чонвон выгибается на чёрных простынях, контрастно бледный, мокрый после душа, сбившийся с ритма дыхания. Джей не спешил. Он растягивал удовольствие — себе и Чонвону. Губами медленно скользил по влажной коже: от ключицы вниз, к груди, к животу, задерживаясь там, где пульс бился сильнее. Чонвон выдыхал его имя, срываясь на хрип, и пальцы судорожно вцеплялись в широкие плечи, как в спасательный круг посреди шторма. — Джей... — голос Чонвона звучал просяще, срываясь. — Пожалуйста. Джей поднял голову. Короткие волосы снова торчали в разные стороны — Чонвон сам их взлохматил, пока тонул в поцелуях. Глаза блестели в полумраке, тёмные, глубокие. — Что — пожалуйста? — в голосе Джея не было насмешки, только тягучая, вязкая нежность, от которой у Чонвона внутри всё переворачивалось. — Не мучай. — Я тебя мучаю? — Джей наклонился, поцеловал впадинку между рёбер, и Чонвон дёрнулся, ловя ртом воздух. — Или делаю хорошо? — Делаешь... ох... делай дальше. Просто делай. Джей усмехнулся, но послушно скользнул выше, накрывая его губы своими. Чонвон тут же притянул его ближе, жадно, отчаянно, пальцы снова зарылись в короткие волосы на затылке, сжимая, не давая отстраниться. Чёрные простыни сбились под ними, холодные и гладкие, контрастируя с горячей кожей. Чонвон чувствовал каждое прикосновение Джея — как током било. Руки Джея скользили по его бокам, по рёбрам, опускаясь на бёдра, прижимая сильнее. — Ты такой... — выдохнул Джей куда-то в шею, целуя, кусая, зализывая. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. — Представляю, — Чонвон развернул его лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я чувствую. И снова поцелуй. Глубокий, медленный, обещающий. Чонвон выгибался под ним, ловя каждое движение, каждое касание. Широкие плечи Джея стали его опорой в этом тонущем мире — он цеплялся за них, когда внутри закипало, когда дыхание сбивалось, когда хотелось кричать. — Не останавливайся, — прошептал Чонвон, прикусывая мочку его уха. — Пожалуйста. — И не думал. Джей накрыл его рот поцелуем, заглушая всё, кроме этого момента. Чонвон уже не понимал, где заканчивается его тело и начинаются пальцы Джея. Он был растянут. Честно, по-настоящему растянут — достаточно, чтобы чувствовать наполненность, чтобы сбиваться на всхлипы, чтобы выгибаться навстречу каждому движению. Но Джей, зараза, всё не спешил. Его пальцы двигались внутри Чонвона медленно, тягуче, иногда останавливаясь, чтобы надавить на особо чувствительную точку, и тогда Чонвон забывал, как дышать. — Джей... — голос сорвался на хрип. — Хватит... — Чего хватит? — Джей наклонился, поцеловал влажный висок, не прекращая движений. — Сказать, что готов? Или сказать правду? Чонвон зажмурился, вцепляясь пальцами в чёрные простыни. Широкие плечи Джея маячили где-то рядом, но сейчас он не мог за них ухватиться — руки будто ватные. — Ты издеваешься? — А ты как думаешь? Джей добавил третий палец, и Чонвон выгнулся дугой, ловя ртом воздух. Было немного тесно, немного больно, но эту боль он уже любил — она обещала то, что будет потом. Джей всегда так делал. Всегда настаивал на своём, всегда растягивал дольше, чем нужно, всегда доводил до грани и заставлял просить. Издевательство или забота? Чонвон не знал. Иногда ему казалось, что Джей просто наслаждается его беспомощностью — тем, как Чонвон тает под его руками, как теряет контроль, как срывается на шёпот. Но потом Джей целовал его — медленно, бережно, будто что-то важное, — и Чонвон понимал: это не про власть. Это про то, чтобы Чонвону было хорошо. Чтобы он чувствовал каждое касание. Чтобы запомнил этот момент навсегда. — Не думай так громко, — голос Джея выдернул из мыслей. Чонвон открыл глаза. Джей смотрел на него сверху вниз — тёмный, взлохмаченный, с блестящими глазами. Пальцы внутри замерли. — Я слышу, как у тебя в голове шестерёнки скрипят. — Откуда ты... — Чонвон сглотнул. — Ты не можешь слышать. — Могу. У тебя на лице всё написано, — Джей наклонился, коснулся губами его губ, почти невесомо. — Думаешь, я издеваюсь? Чонвон промолчал. Джей усмехнулся — не обидно, тепло. — Глупый. Я забочусь. Чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты потом ходил и вспоминал, как я тебя растягивал, и краснел посреди репетиции. — Я не краснею. — Краснеешь. Я видел. Джей медленно вынул пальцы, и Чонвон выдохнул — с облегчением и сожалением одновременно. Но тут же Джей навис над ним, прижимаясь бедрами, давая почувствовать, как сильно он сам хочет продолжения. — Скажи, что готов, — прошептал Джей. — И я перестану издеваться. Чонвон обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. — Я готов. Я уже давно готов, придурок. Всё ещё заботишься? Джей улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонвона внутри всё обрывалось. — Всегда. И вошёл. Медленно, давая привыкнуть, давая принять. Чонвон выдохнул ему в плечо, вцепляясь пальцами в спину, оставляя следы. Было хорошо. Было правильно. Было именно так, как должно быть. — Джей,....двигайся прошу. — царапая широкую спину, стонал младший. Джей замер на мгновение, глядя в потемневшие от желания глаза Чонвона. Грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, короткие волосы прилипли к вискам. Он выглядел так, будто боролся сам с собой — хотел дать Чонвону всё и сразу, но привычка растягивать удовольствие въелась в кровь. — Джей... — Чонвон снова царапнул спину, оставляя красные дорожки. — Не беси. — А то что? — голос Джея сел до хрипоты, но в нём всё ещё слышалась эта чёртова усмешка. — А то я сам сяду сверху и сделаю всё сам. Угроза подействовала. Джей выдохнул — коротко, почти обречённо — и начал двигаться. Медленно сначала, но Чонвон тут же дёрнул бёдрами навстречу, заставляя ускориться. Пальцы впились в широкие плечи, ногти оставляли полумесяцы на коже. Чонвон не сдерживался — не мог, не хотел. Каждый толчок отдавался где-то в позвоночнике искрами, и он терял связь с реальностью. — Сильнее, — выдохнул Чонвон, запрокидывая голову. — Ещё. Джей послушался. Ритм сбился, стал жёстче, глубже. Чёрные простыни скомкались под ними, сползли на пол. Чонвон обхватил Джея ногами за талию, притягивая ближе, почти вдавливая в себя. — Так? — голос Джея звучал рвано, срываясь. — Да... ох... да... Джей наклонился, вжимая Чонвона в матрас, и поцеловал — жадно, глубоко, забирая последний воздух. Чонвон отвечал так же отчаянно, пальцы в волосах Джея сжимались, дёргали, заставляя того тихо рычать в поцелуй. Ближе. Ещё ближе. Чонвон чувствовал, как внутри закипает, как напряжение скручивается в тугую пружину. Он царапал спину, кусал губы Джея, ловил ртом воздух между поцелуями. — Я почти... — выдохнул Чонвон. — Ещё немного... Джей кивнул, утыкаясь лбом в его плечо, и ускорился. Его дыхание сбивалось, руки сжимали бёдра Чонвона до синяков, но он не останавливался — гнал их обоих к краю. Чонвон кончил первым — резко, выгибаясь дугой, выкрикивая имя Джея куда-то в потолок. Его пальцы впились в спину, оставляя последние отметины. Джей продержался ещё несколько секунд — и рухнул следом, глубоко внутри, прижимая Чонвона к себе так сильно, будто боялся потерять. Тишина. Только дыхание, тяжёлое, сбитое, постепенно выравнивающееся. Чонвон лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как по телу разливается приятная слабость. Джей всё ещё был внутри, всё ещё прижимался грудью к груди, всё ещё дышал куда-то в шею. — Живой? — голос Джея хриплый, уставший. — Не уверен. Джей усмехнулся, поцеловал мокрый висок. — Отлично. Я старался. Чонвон фыркнул, но улыбнулся. Руки сами потянулись к коротким волосам на затылке — погладить, успокоить, просто почувствовать. — Придурок. — Сам такой. Джей перекатился на бок, утягивая Чонвона за собой, прижимая к себе спиной к груди. Накрыл их обоих сбившимся одеялом, поцеловал в плечо. — Спи. — А ты? — А я на тебя посмотрю. Чонвон хмыкнул, но глаза уже закрывались. Последнее, что он почувствовал перед тем, как провалиться в сон — губы Джея, коснувшиеся затылка, там, где заканчивались короткие волосы. Утро ворвалось в спальню тонкими полосками солнечного света сквозь жалюзи. Где-то за окном уже шумел город, но здесь, в этой комнате, время будто застыло. Чонвон открыл глаза первым. Несколько секунд просто лежал, привыкая к реальности, слушая тихое дыхание рядом. Потом повернул голову. Джей спал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Короткие волосы торчали в разные стороны — утром они выглядели ещё более непослушными, чем вечером. Одеяло сползло до поясницы, открывая широкую спину с чёткими линиями мышц. И красными полосами. Чонвон замер, разглядывая следы своих вчерашних когтей. Они тянулись от лопаток вниз, к пояснице — яркие, кое-где уже начавшие заживать, но всё ещё заметные. Чонвон приподнялся на локте, другой рукой осторожно повёл пальцем по самой длинной царапине — от правого плеча почти до позвоночника. Джей вздохнул во сне, но не проснулся. Чонвон затаил дыхание, продолжая водить подушечками пальцев по горячей коже, повторяя рисунок, который сам же и оставил. Было в этом что-то... интимное. Не в том смысле, как ночью, а по-другому. Чонвон рассматривал каждую царапину, каждую отметину, и внутри разливалось странное тепло. Он сделал это. Его пальцы, его ногти оставили эти следы. Доказательство того, что ночь была настоящей. Палец дошёл до поясницы и замер. Чонвон перевёл взгляд на лицо Джея — расслабленное, спокойное, без обычной дерзкой усмешки. Во сне он выглядел младше, уязвимее. Чонвон невольно улыбнулся. — Красиво постарался, — прошептал он сам себе. Рука сама потянулась к коротким волосам на затылке. Чонвон осторожно, стараясь не разбудить, провёл по ним пальцами — мягкие, тёплые, чуть влажные после сна. Фетиш? Может быть. Но Чонвону было плевать. — С добрым утром, — выдохнул он едва слышно. И замер. Потому что Джей улыбнулся во сне. Не открывая глаз, просто уголки губ дрогнули, и на лице появилось это выражение — довольно-сонное, будто он знал, что за ним наблюдают. — Подглядываешь? — голос хриплый, сонный, но с этой чёртовой усмешкой. Чонвон отдёрнул руку, но поздно. — Не подглядываю, а любуюсь. Джей приоткрыл один глаз. — Царапины рассматриваешь? — Горжусь собой. Джей фыркнул, переворачиваясь на бок, чтобы видеть Чонвона. Солнечный свет упал на его лицо, и Чонвон снова поймал себя на мысли, что этот человек — самое красивое, что он видел в жизни. — Иди сюда, — Джей потянул его за руку, притягивая к себе. Чонвон послушно придвинулся, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Руки сами обняли, пальцы снова наткнулись на царапины. — Болит? — Не-а. Приятно щиплет, — Джей поцеловал его в макушку. — Напоминает, что я не один. Чонвон замер. Потом поднял голову, заглядывая в глаза. — Ты что, романтик? — Только когда ты рядом. Чонвон закатил глаза, но улыбку скрыть не смог. — Придурок. — Сам такой. Джей поцеловал его — медленно, утренним ленивым поцелуем. И Чонвон понял, что это утро — самое лучшее начало дня за последние... вообще когда-либо.