Ночная вакханалия

✘✘✘

Минувшие месяцы для Чонгука были пропитаны суетой и вереницей нерешенных вопросов, и вот, оказавшись в этом тихом месте, к которому альфа стремился долгие годы, он наконец вдыхает долгожданное облегчение. Чемодан у его ног, казалось, отражал всю усталость, которая вскоре должна была рассеяться. Покинув здание аэропорта, Чонгук бросает взгляд на раскинувшийся перед ним незнакомый город. Высоченные небоскребы, утопающие в неоновом свете, причудливые улицы и приглушенный гомон прохожих — все это создавало атмосферу покоя, в которой он так остро нуждался. По дороге Чонгук останавливается у скромного заведения, где витает аромат кофе. Он располагается у самого дальнего столика у окна и заказывает хорнет на основе эспрессо, апельсинового сока и льда. В недолгом ожидании следит за прохожими, погруженными в свои дела, и размышляет о предстоящих переменах. Чонгук давно мечтал начать здесь новую главу, полностью отдаться бизнесу и, возможно, обрести давно утраченное. Квартиры из множества вариантов, предлагаемых в интернете — просторные студии с панорамными окнами, очаровательные двухкомнатные квартиры в старых пятиэтажках, жилища с балконами, выходящими на умиротворенные внутренние дворы, — имели свои достоинства, но ни одна не вызывала ощущения подлинного уюта, того самого чувства «дома». Кроме единственного объявления, на которое пал выбор. Сделав последний глоток, Чонгук оставляет на столике несколько купюр — скромные чаевые для официанта — и, подхватив свой набитый чемодан, выскакивает обратно на залитую солнцем улицу. Поймав проезжающее мимо такси, не мешкая, диктует водителю адрес, который уже успел заучить наизусть, и, заняв место на заднем сиденье, отворачивается к окну. Путь пролегает по ярким улицам, меняющимся как картинки в калейдоскопе. Мелькают фасады старинных зданий, зеленые скверы и оживленные площади. Легкая мелодия, льющаяся из радиоприемника, погружает в приятную задумчивость. Чонгук не замечает, как машина, свернув с широкой дороги, вскоре оказывается в безлюдном дворе. Кирпичное здание выглядит внушительно и в то же время на удивление просто. Оплатив проезд, Чонгук благодарит водителя и шагает в прохладу подъезда. Лифт с легкостью поднимает его на нужный этаж, и Чонгук, оказавшись перед заветной дверью, вводит код.

✘✘✘

— Юнги, — нудно тянет блондинистый омега, вновь и вновь обращаясь к мужчине, понимая, как это выводит того из себя. — Ну пойдем! Тебе этот дом еще не наскучил? К тому же ты и так целыми днями пропадаешь на работе. Почти не видим тебя. Юнги качает головой в знак отрицания. — Вам двоим делать нечего? — устало выдыхает он. — Ходить по подобным заведениям в будний день… — наконец поднимает глаза на омегу. — Хотите в клуб? Отправляйтесь, но я не пойду с вами, — окончательно выносит свой вердикт Юнги, встает и уходит, оставляя парня с надутыми губами провожать широкую спину взглядом. — Не удалось? — спрашивает второй омега, брюнет, подсаживаясь к нему и накручивая прядь волос на палец. — Нет, — разочарованно отвечает Чимин. — Он напивается внезапно, а не когда это запланировано, как у обычных людей. Вот почему он такой, а? — Я тебя предупреждал, — пожимает плечами собеседник. — В таком случае мы можем пойти вдвоем или вообще никуда не идти. Чимин тяжело вздыхает и поднимается на ноги. Он ждет, пока друг последует его примеру, после чего медленно отправляется туда, где скрылся вдали Юнги.

✘✘✘

За всю неделю Чонгук совершил множество перемещений. Он успел исследовать предложенные маршруты и даже провел время в ночном клубе до самого рассвета. К концу недели, совершенно измотанный, альфа решает провести время в уединении дома, проснувшись лишь к наступлению сумерек. После того как скудный ужин был съеден, Чонгук принимает душ, высушивает волосы перед зеркалом в коридоре, когда непонятный звук, донесшийся с кухни, привлекая внимание. Поначалу альфа решает, что ему послышалось, возможно, звук доносится с улицы, и он уже собирался пройти в комнату, но хлопок повторяется. Желая выяснить источник шума, он направляется на кухню. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, альфа снова валится на постель. Стук. Тишина. Стук. Потрясенный Чонгук не может сообразить: то ли он теряет рассудок, то ли кто-то действительно стучится, и если так, то откуда доносится звук? В дверном глазке никого нет, окна, из которых мог бы доноситься этот шум, были наглухо закрыты, а после звонка риелтору альфа с изумлением понимает, что по стенам стучать некому, потому что у него нет соседей. Когда ночь сгущается, необъяснимые события не прекращаются, а он уже начинает подозревать холодильник, который, к слову, при заезде не был включен. Недолго раздумывая, альфа осматривает бытовой прибор, находит там детский носок, и, выбросив его в мусорное ведро, вынимает вилку из розетки. — Чертовщина какая то, — чертыхается альфа.

✘✘✘

— Вас беспокоят со второй линии, — пробуждает мужчину от дремы звонкий голос. Потянувшись за столом, Юнги бросает взгляд на часы, снимает трубку и внимательно выслушивает описание необычных шумов. Он фиксирует адрес, надевает куртку, хватает сумку с рабочими инструментами и отправляется на место происшествия. Внешне дом, куда был приглашен Юнги, не производил никакого странного впечатления. Юнги, чья профессиональная деятельность связана со сверхъестественными явлениями, видел множество подобных мест и, как опытный специалист, легко мог определить, когда человек, страдающий бессонницей в ночную пору, просто искал способ развеяться. На пороге появляется брюнет в домашней одежде, далеко не похожий на встревоженного обитателя. Юнги мимолетно оценивает с ног до головы и, получив приглашение войти, закрывает за собой входную дверь. — Давно ли вы здесь живете? До сегодняшнего дня никаких необычных событий не происходило? — начинает Юнги, осматривая помещения. Позади него мельтешит Чонгук, которому кажется, что его намеренно спрашивают, дабы посмеяться. — Я здесь недавно, — спокойно отвечает он, остановившись в спальне. — А странные звуки появились только сегодня? — недоверчиво ухмыляется специалист. — Меня не было здесь около недели с момента, как я заехал, — Чонгук чувствует себя так, будто находится под следствием. — Сегодня я решил остаться дома, как вдруг появился этот сраный шум. Вы же знаете, все детали я подробно описал по телефону, — не выдерживает он и устремляет взгляд на своего собеседника, скрестив руки на груди. — Не собираетесь ли вы приступить к работе? Или так и будете стоять до самого утра? — Чонгук не понимает, почему лучший специалист города по вылавливанию потустороннего бездействует. — Излишнее волнение — верный путь к преждевременной старости, — спокойно отвечает Юнги, однако все же протягивает руку к сумке, за что Чонгук внутренне испытывает благодарность. Вооружившись детектором электромагнитного поля, он под пристальным оценивающим взглядом приступает к делу. Обследовав все помещения, где царит звенящая тишина, и не обнаружив ничего компрометирующего, возвращается к ожидающему клиенту с родинкой под губой. — Пусто, — произносит Юнги, чуть приподняв брови. — Ничего подозрительного здесь нет. — Есть, — не унимается Чонгук. — Там кто-то стучит, и это происходит по-разному. — А вдруг это просто стены, сквозняк, шум холодильника или скрип плиты? — рассуждает Юнги, застегивая сумку и намереваясь уйти. — Не обязательно призраки. Чонгук, которого только что открыто обозвали безумцем, теряет дар речи, когда мужчина, развернувшись, направляется к двери. — Вы же не бросите меня здесь одного? — расширяются его глаза от чужого равнодушия. — Брошу. — Но я… — Послушайте, я занимаюсь уникальными открытиями, а не предоставляю бытовые услуги. Хочешь, чтобы кто-то был рядом? Зови друзей, близких, пусть они тебя утешают, — бросает Юнги. Не успев коснуться дверной ручки, он замирает, услышав оглушительный грохот, донесшийся со стороны кухни, и поворачивает голову. — Так это стены? Или, может, плита? — с сарказмом произносит Чонгук из-за спины. Юнги же, пропустив его слова мимо ушей, направляется в сторону, откуда вновь доносится звук. — Нет, не стены, — признается Юнги. Следующим, что видит Чонгук, становится то, как тот тщательно использует все приборы, настойчиво ожидая момента проявления. Случайный взгляд невольно останавливается на хмуром выражении лица, нахмуренных бровях и сжатых губах. Юнги отворачивается к окну, и взор Чонгука перемещается к широкой спине, но он быстро отводит глаза, чтобы молчаливого наблюдателя не застигли врасплох. Юнги, полностью поглощенный своей работой, кажется, достигает цели, даже не осознавая происходящего вокруг. Независимо от обстоятельств, Чонгук не солгал. Факт невидимого присутствия неоспорим. Причины такого шумного поведения фантома остаются загадкой, ведь тот отказывается идти на контакт, делая понимание его мотивов весьма затруднительным. — Что бы это ни было, оно находится здесь, — произносит Юнги, чем окончательно приводит в ужас Чонгука. — Но мои приборы бессильны. Я слышу только помехи, что очень мешает. Однако то, что это нечто здесь, — факт. — И чего он хочет? Что ему нужно? — Он так прямо и сказал мне, что хочет путевку на Майами и миллион наличными, — язвит Юнги. — Не смешно! — хмурится Чонгук. — Жаль. — Как тогда узнать, чего же он от меня добивается? — размышляет он, обняв себя руками. Мысль о том, что альфа все это время был здесь не один, заставляет покрыться мурашками. — Что можно желать от вас? — за таким вопросом скрывается неопределенный смысл, а взгляд темных глаз плавно скользит по фигуре, что не остается незамеченным самим Чонгуком, который не догоняет, что тот имеет в виду. — Мои глаза выше, — не выдерживает Чон. — Остается один путь, — пожимает плечами Юнги. — Попробуем провести спиритический сеанс…

Чонгук, за всю свою жизнь не допускавший даже мысли о существовании подобного, тем более о личном участии в обряде экзорцизма, теперь оказался в центре событий. Он стоит перед круглым столом, заставленным утварью, вглядываясь в пламя свечей, служивших единственным источником света в комнате с зашторенными окнами. В присутствии чужака и не может понять, каким образом докатился до такой абсурдной ситуации. Шепот, словно исходящий откуда-то из глубины стен, усиливается, превращаясь в нарастающий гул. Воздух словно сгущается, становясь тяжелым, наполняя легкие странной, почти осязаемой субстанцией. Чонгук ощущает, как холодок пробегает по спине, несмотря на душное тепло комнаты. Фигура, склонившаяся над доской и исчерканной книжкой, произносит слова на древнем, незнакомом языке, каждое из которых, кажется, отдается эхом в затылке. Взгляд медленно блуждает по странным предметам: пучок сухих трав, старинный кинжал с гравировкой на лезвии, доска с буквами. Все это выглядит как декорации к зловещему спектаклю, в котором ему отведена была главная, но совершенно непонятная роль. Страх был нерациональным, он пронизывал каждую клетку тела, словно предвещая что-то неизбежное и ужасное. Слова Юнги становятся громче, настойчивее. Казалось, они не просто произносились, а вплетались в ткань реальности, искажая ее. Чонгуку мерещится, как пространство вокруг него начинает сужаться, как тени на стенах обретают угрожающие очертания. Он неосознанно ищет взглядом выход, но натыкается лишь на глухие, плотно задернутые шторы, за которыми, как он знает, скрывается обычный, привычный мир. — Подойди к зеркалу. Жаль, что Чонгук не может и рта открыть, ведь в отражении уже виднеется чей-то силуэт. Словно парализованный, он не может отвести взгляда, а Юнги, видя эту реакцию и понимая, что все удалось, тянется к доске, но останавливается. — Он стоит у тебя за спиной? Чонгук вздрагивает от удара по шкафу, где, собственно, и находится нечто безмолвное. Язык намертво прилипает к небу, чего не скажешь о мужчине напротив, который без намека на страх выводит потустороннего на диалог, сопровождающийся ответами в виде оглушающих звуков. — Не бойся, — тихо говорит Юнги, заставляя Чонгука преодолеть оцепенение. — Следуй моим указаниям. Из зеркальной глади к ним медленно движется силуэт, будто оживающий благодаря действиям Юнги, чья рука теперь касается развернутой к нему доски. Он стоит за спиной Чонгука, наклонившись, чтобы посмотреть туда же, куда и альфа. Вглядывается, пытаясь разглядеть хоть какой-то намек, любую зацепку, которая поможет им с Чонгуком разрешить проблему, тревожащую обитателя квартиры. Сам Чонгук же лишь надеется, что решительность Юнги не обернется для них бедой. Более того, он ощущает некоторое умиротворение от того, что тот, стоя позади, окутывает его своей аурой. Сильной энергетикой. Чонгуку некогда задумываться об этом: уверенность в превосходящей мощи Юнги, ощущаемая от кожи к коже, витает в воздухе неоспоримо. — Он омега, — произносит Юнги, обращаясь к застывшему брюнету с горящей щекой, где почти соприкасается чужая. — И это его владение. — И что с того? — отгоняет странные мысли прочь от себя Чонгук. — Повторюсь, — выдыхает Юнги. — Это жилье принадлежит ему, а ты теперь являешься его частью, — поворачивает голову к собеседнику, замечая на его лице недоумение в непристойной близости. — Он считает тебя своей собственностью. Если бы мужчина не стоял так неприлично близко и не сбивал его своим влиянием, то Чонгук бы засмеялся в голос над бредом, который тот только что произнес. Юнги понимает, что сказанное им — это для многих абсурд, но такое бывает. Силуэт, что скитается по дому, навесь умерший когда-то и застрявший между мирами, теперь испытывает к данному человеку привязанность. А его проявление — это лишь способ дать понять свое присутствие, некое общение с ним или, допустим, человек занимается чем-то, что фантому не по душе, поэтому тот стуком высказывает свое недовольство. — Я с подобным сталкивался, — отстранившись, продолжает Юнги, но, заметив отчетливо хмурый взгляд в отражении, решает проверить свою догадку. Глаза Чонгука лезут на лоб, когда тот вплотную прижимается к нему, не давая сдвинуться, и перекладывает ладони на его бедра. Стук. Его пальцы касаются края штанов. Стук. Затем пробираются под футболку. Стук, и кружка со стола с грохотом летит на пол, разлетевшись на множество осколков. Бинго. — Что это было? — возмущенно спрашивает Чонгук, наблюдая, как Юнги вновь занимает свое место напротив. — Его ревность. Чонгука, совершенно не волнует сверхъестественное, а потрясает степень чужого воздействия на него. Не атмосфера, не присутствие чего-то потустороннего настолько подчиняет его. Тут сам факт того, что он, альфа, стоит и покорно позволяет другому альфе прикасаться к себе, кажется ему немыслимым. Это абсурд. Это бред, потому что такое запрещено. Чонгуку не может такое нравиться. У него были омеги — да, в жизни все было ровно и правильно, а тут… Поездка должна была стать для него словно путь в рай, а не в город призраков и сомнения в собственной репутации. И тут до него доходит. Юнги — не альфа. Он что-то большее, крайне редкое. Чонгук не двигается, продолжает смотреть на мужчину, поглощено изучающего приборы на столе и совершенно не проявляющего к нему никакого внимания. Простое наблюдение за ним вызывает странное, почти непостижимое ощущение. — Стоило бы поискать другое жилье, — выводит Чонгука из состояния задумчивости. — Полагаю, это единственное разумное решение, иначе он продолжит свои настойчивые попытки, что будет сильно нервировать. Изгнать его самостоятельно мне не по силам, так как для этого потребуется вмешательство кого-то вроде экстрасенса или ведьмы. У меня есть такой знакомый, я свяжусь с ним сегодня же и как можно скорее попрошу прийти сюда. Он сделает все совершенно бесплатно, для него это не в тягость. По его словам, таким образом он очищает собственную карму, помогая им. — Вы предлагаете выселить его из собственного дома? — Чонгук инстинктивно отступает от зеркала, вновь осознав истинную причину сложившейся ситуации. — А разве не в этом заключался наш первоначальный план? — уточняет Юнги. — Нет, — отрезает Чонгук, заметив мгновенный взгляд на себе. — Я имею в виду, что хотел разобраться в этих странных звуках, но не собирался отнимать у него что-либо или изгонять его. Да и вдруг он придет в другую квартиру. — Тогда придется жить с ним, — складывая со стола предметы в сумку, отвечает Юнги. Чонгук нервно теребит внутреннюю сторону щеки, подыскивая подходящие слова. Мысль о том, чтобы провести ночь наедине с призраком, его совершенно не радует. Желание оставаться с ним наедине отсутствует, поэтому альфа пытается выразить свое мнение, хотя и понимает, что просьба может быть проигнорирована. — Я не собираюсь оставаться здесь один до утра. — Что ты имеешь ввиду? — Ты останешься здесь, пока не прибудет твой друг или коллега. Я вызвал помощь, а не кого-то, кто расскажет о призраке, который считает меня своим, — и для большего эффекта приподнимает подбородок. — Значит, остаешься здесь. Невозможно понять, о чем думает Юнги в этот момент — его безупречное лицо не выдает ни малейшего намека на эмоции. Легкая тень сомнения в задумчивом взгляде чуть ослабляет уверенность альфы, но он не сдается, несмотря на сильное желание уступить. Немного помолчав в полной тишине, Чонгук ждет ответа — и получает лишь горсть трав, которые, будто растворившись, исчезают под молнией уже застегнутой сумки. — Нет. — Да. — Я сказал нет. — А я говорю да, и это не подлежит обсуждению, — жестом руки останавливает его Чонгук. — И кто же меня заставит? — с усмешкой тянет Юнги. — Ты? — Да, я. Это твоя обязанность, поэтому можешь оставить сумку на подоконнике, а сам иди ложиться. Я найду тебе место, чтобы охранять меня, — решительно заявляет Чонгук, оставляя последнее слово за собой, и выходит из кухни. Юнги в полном недоумении смотрит ему вслед.

✘✘✘

Чонгук беспокойно ворочается, и теперь уже совершенно очевидно, что прежде казавшаяся ему неудобной кровать превратилась в настоящий источник мучений. Сон никак не приходит, а ощущение, будто в спину без остановки смотрят чьи-то глаза, никак не исчезает, причем это длится уже давно. Первые пары глаз, вероятно, выражают недовольство с дивана, стоящего в углу, а вторые — словно со стены, будто кто-то наблюдает из глубины. На что он променял жизнь в родном городе? Неужели ради обретения внутреннего покоя? Похоже, он совершил ошибку. Чонгук проебался. Теперь альфа вынужден без сна валяться в постели, ощущая чужое присутствие, вместо того чтобы видеть десятый сон и бодро начинать утро с чашкой ароматного кофе в компании любимой книги. Причина, по которой Юнги решил остаться, вовсе не в том, что Чонгук, как ребенок, топал ногами, запрещая уходить. Скорее, в самом Чонгуке была какая-то особенность, удерживавшая его здесь. Возможно, даже симпатия. У Чонгука привлекательная внешность. С момента первого появления Юнги не мог не почуять табачный аромат, который, к удивлению, идеально сочетался с агрессивными металлическими нотами его собственных феромонов. Юнги подмечал непонимание, замечая в глазах Чонгука едва уловимый отсвет заинтересованности. Он твердо знал: Чонгук до конца не осознает истинную суть мужчины. Неудивительно, ведь многих останавливает непонимание того, кто перед ними на самом деле. Все дело в том, что природа своевольно одарила Юнги редким видом, а точнее, послала на землю высшего представителя иерархии. Сюда, где Энигмам, ставшим мишенью для охоты и экспериментов, приходится всю жизнь скрывать свою настоящую природу. Пребывание в центре внимания такой загадочной личности сильно усложняет собственное существование Чонгука, потому что, если Юнги начнет ломать и разрушать привычный ему уклад, утверждая жесткое доминирование, то Чонгуку, помимо того, что придется по естественной природе противостоять в схватке, проигрывая элементарно в пылу эмоций, так еще и в конечном итоге ему придется подчиниться.

✘✘✘

Теплом солнца, пробивающимся сквозь прикрытые веки, Чонгук возвращается к сознанию. Насыщенный аромат кофе, витающий в воздухе, побуждает его неспешно подняться с постели. Обрывки недавних событий проносятся в сознании, пока альфа, преодолев остатки сна, направляется на кухню. Первое, что привлекает внимание, — это отсутствие тяжелых портьер, преграждавших столь яркий свет, и осколков, которые вчера были на полу. Очевидно, гость не только провел ночь в его квартире, но и позаботился о чистоте и комфорте. Заметив приближение, Юнги прерывается на середине глотка из своей чашки. Следом он принимается готовить новую порцию ароматного кофе и, поставив емкость на стол, отодвигает стул. Чонгук тем временем скрывается в ванной, освежает лицо и, появившись вновь, наслаждается первым глотком горячего напитка. — С тобой невозможно выспаться, — Юнги, обеспокоенный чужой тревогой, которая не давала ему уснуть всю ночь, первым начинает беседу. Мужчина с трудом сдерживал дикое желание лечь рядом и обнять того, кто испытывал бессонные муки, даже если это потребовало бы применения силы. — Из-за того, что я постоянно ворочаюсь? — уточняет он. — Нет, дело не только в этом. Ты спишь как-то необычно, почти мурлычешь под нос. Сопишь в подушку, лежа на животе. Неужели ты всегда так спишь? — вводит его в краску. — Да, — коротко подтверждает Чонгук, крепко сжимая свою чашку и устремив взгляд в окно. Сейчас Чонгук домашний. Его волосы растрепаны, на нем ночная рубашка, а взгляд напоминает котенка, который провел ночь в страданиях. Юнги, слегка наклонив голову, старается сдержать улыбку, внимательно разглядывая красоту. Его утренний аромат особенно насыщенный, будто распускающийся цветок в первых солнечных лучах. — Я связался с ним, он обещал быть сегодня, ближе к вечеру, — меняет тему Юнги. — Замечательно, — на этом их разговор исчерпан. Допив свой напиток и ополоснув посуду, Юнги направляется к двери. Чонгук идет следом, на случай необходимости фиксирует контактные данные нужного человека, после чего закрывает дверь за ушедшим и возвращается к своим делам. Целый день пролетает в ожидании. К вечеру альфа спускается в продуктовую лавку, наспех готовит ужин и, усевшись за стол с едой, смотрит в экран телефона. Кажется, помощник так и не торопится к нему. Хотя это и не критично, но даже Юнги не позвонил ему, чтобы уточнить, как у него дела. Конечно, Чонгук понимает — тот не обязан этого делать, но минимальная вежливость все же требовала бы звонка. «Говнюк», — запивает напитком сквернословие.

✘✘✘

Закончив принимать душ в свой единственный выходной, Юнги заходит в спальню, слышит сигнал телефона и, вытирая мокрые волосы полотенцем, подходит к устройству. — Внимателен, — произносит он, даже не глядя на экран, уже зная, кто находится на другом конце провода. — Внимателен? Да, конечно. Я прямо ощутил, как последние пару дней все в этом городе проявляют заботу, — с ходу возмущается Чонгук, скрестив ноги на кровати. — Где твой человек? — Без понятия, — пропускает мимо ушей колкость Юнги и, включив громкую связь, продолжает вытираться, поглядывая на заранее приготовленные вещи. — Ты ему звонил? — Звонил, но он не ответил. Зато мой призрак очень общителен со мной! — в подтверждение слышится стук, и Чонгук выдыхает, понижая тон. — Слышал? — Слышал, — задумывается Юнги. Он натягивает футболку и берет телефон. — Сейчас я ему позвоню. — Нет, — останавливает его Чонгук, не дав нажать на красную кнопку сброса. Наступает молчаливая пауза, словно альфа пытается собраться с мыслями или просто не может подобрать слов. Юнги молча ждет, пока Чонгук озвучит, что что намеревался. — Ты не мог бы приехать ко мне и переночевать? Чонгук искренне сожалеет о сказанном, но вернуться назад некуда — время ушло, а Юнги молча усугубляет ситуацию. Думает о Чонгуке, ментально ощущая, как тот реагирует на, казалось бы, невинную просьбу со своей стороны. — Забудь, — слышит он, и прежде чем успевает ответить, звонок прерывается сигналом об окончании связи. — У человека с таким характером такая утонченная внешность, — усмехается Юнги, решая навестить его. Через полчаса Чонгук, совершенно не готовый к визиту, застывает на пороге, на мгновение обессилев от резкого запаха, ударившего в нос. С такой скоростью он уже скоро привыкнет к нему. «Интересно, почему его феромоны так подавляют? Даже среди моих друзей-альф нет такого тяжелого ощущения чужой власти», — мысленно недоумевает Чонгук. «Не смотри на меня так, я не камень», — вторит про себя Юнги, чувствуя, как внутренний мир сотрясается под взором выразительных глаз. — Бутылка с водой, — констатирует Юнги, заметив на тумбочке бутылку с водой рядом со свечой. — Ты и молишься? Солью тоже все посыпал? «И какого черта я тебя сюда позвал, только и можешь, что язвить», — вскипает Чонгук, быстро пряча предметы в шкафчик и, обернувшись к гостю, дерзко вскидывает подбородок. — Я не верующий! — Настолько, что даже в церковь пошел. Так сильно боишься? — Отстань. — Могу уйти. — Нет! — запрещает Чонгук, и Юнги ничего не остается, как пройти следом под аккомпанемент недовольного грохота из кухни. — Это он на тебя так реагирует. Ты ему не нравишься. — Я вообще никому не нравлюсь, — равнодушно заявляет Юнги, своей прямотой вызывая у Чонгука явное недоверие. — Кажется, сегодня мне придется разделить с тобой постель. — Ты серьезно? — возмущенно округляет глаза Чонгук, когда мужчина без всяких церемоний плюхается на заправленную кровать, широко раскинув ноги. — Это моя кровать, слезай! — Я не собираюсь страдать бессонницей из-за тебя, — с легкой усмешкой тянет Юнги, наблюдая за бурной реакцией. — Будешь лежать смирно, никаких лишних движений рядом со мной. А если ослушаешься, я тебя заставлю. — Ты заставишь меня? — Чонгук взрывается звонким смехом, а на лице напротив и мускул не дрогнет. — Меня невозможно заставить! Я альфа, а не омега. Не путай. — Я не путаю, — вмиг Юнги становится серьезным, и улыбка исчезает с губ альфы. Он прислушивается к стуку, откашливается. — У меня появилась идея: узнать хоть что-то о нем. Кто он, как его зовут, как долго он жил, как погиб. — Опять будем превращать квартиру в салон для гаданий? — с иронией спрашивает Чонгук. — Мы же живем в двадцать первом веке, где есть все эти блага цивилизации: интернет, переносные компьютеры, разнообразные устройства, — перечисляет он, словно напоминая ему. — Я и без тебя знаю! — возражает Чонгук с раздражением. Оставляет без внимания надменный вид гостя, вынимает ноутбук и присаживается рядом с ним. Юнги бросает взгляд на профиль собеседника, полностью погрузившегося в изучение интернет-контента. Альфа, настолько увлеченный мелкими нюансами, не замечает ничего вокруг себя. — Вот, — восклицает он, подвинувшись ближе. — Его звали Тэхен. Ты оказался прав, он погиб здесь. Сейчас найдем статью о его смерти, — клацает по клавиатуре Чонгук. — Загадочная смерть? — нахмурившись, читает заголовок Юнги, заглядывая через его плечо в монитор. — Да, здесь говорится, что пятилетнего мальчика убили в этой квартире, а его родители числились пропавшими еще до убийства сына. Если сверить даты, то Тэхен был в квартире один больше суток. И когда соседи что-то заподозрили, дверь оказалась открыта, но уже никого не было, только лужи крови повсюду. Результаты экспертизы подтвердили, что кровь принадлежала ребенку, — альфа резко замолкает, обернувшись к Юнги. — Так вот чей носок я нашел. — Носок? — недоуменно смотрит на него мужчина. — В день моего заселения холодильник был выключен, — принимается объяснять Чон. — Я полез проверить его подключение к розетке и обнаружил там детский носок, — альфа выжидает, когда до того дойдет, и продолжает. — Риелторы уверяли, что здесь все новое: ремонт, дом полностью обновлен. Конечно же, о таком они не обмолвились. Но, как я понял, глядя на все нетронутое, что до меня здесь точно никто не жил, но этот детский носочек вводил в сомнения. Теперь понятно почему. Это была его вещь, — тише добавляет он, и в ответ служит стук. — Откуда он только что был? — присаживается Юнги. — Как всегда, кажется, из кухни. — Нет, это было где-то поблизости. — Тэхен, — обращается к нему Чонгук, оглядываясь. — Ты меня слышишь? — стук. — Ты действительно рядом? — стук. — Как это вообще возможно? Почему призрак слышит меня и отвечает? — вскакивает альфа, его терпение на пределе, ситуация дошла до того, что он готов заподозрить себя в сумасшествии. Представьте, что пятилетний малыш бродит по дому и разговаривает с ним: кому бы вы ни рассказали, вам бы не поверили. Исключением является один свидетель, который, хотя и не менее озадачен, сохраняет хладнокровие. — Пятилетнему ребенку такое было бы непонятно, — доносится до Чонгука голос из-за спины, заставляющий медленно повернуться. — Что ты имеешь в виду? — теперь очередь Чонгука тормозить. — Ребенок в таком возрасте не осознавал бы происходящее, а это значит, что отвечает нам двадцатисемилетний омега. Мертвый. — Но как тогда такое возможно? Как он вырос? — не укладывается у него в голове. — Этого я не знаю. — Тебе двадцать семь лет, Тэхен? В ответ — молчание. Оба, прислушиваясь, не слышат ничего, погружаясь в раздумья. — Хорошо, отправляйся на боковую, — первым предлагает Юнги, и Чонгуку остается только принять предложение. Он и сам понимает, что устал, чувствует дикую истощенность, что сил на возражения просто не остается. Поэтому альфа кивает, обходит кровать и ложится на живот, на свою сторону кровати. Юнги, не произнося ни слова, гасит свет, ложится на спину, складывает руку под голову, бережно охраняя чужой сон… Чонгук неожиданно подскакивает. — Этот омега видел меня полностью обнаженным! — И что с того? — Он видел меня без одежды не просто в ванной. — Ты хочешь сказать… — Именно так. Это произошло в середине недели, мне срочно понадобилось… Будто ты не занимаешься самоудовлетворением! — Занимаюсь, бывает, — Юнги потирает глаза, привыкая к темноте. — И если ты не сменишь тему, то я перейду к действиям прямо сейчас, и тогда такое же зрелище увидит не только он, но и ты. К счастью, лицо альфы скрыто в потемках, ведь такая реакция нетипична. Он заливается краской, как школьник, пытаясь изгнать навязчивые образы. Как назло, настолько яркие, такие четкие, что хочется застрелиться. — Что затих? Уже вообразил? Хочешь, чтобы это стало явью? Хочешь потрогать? — в голосе Юнги слышится издевательская ухмылка. — За кого ты меня принимаешь? — неуверенно пытается возразить Чонгук. В одно мгновение Юнги, развернувшись, обхватывает альфу за живот поперек и, не дав ему опомниться или отстраниться, укладывает его к себе, намертво прижав всем телом. Чонгук бьется, даже попадает локтем в подбородок, стоит почувствовать касание пальцев у резинки шорт. Юнги лишь распаляет такое сопротивление. Он еще глубже просовывает руку, ему даже удается сжать упругие половинки, но, наткнувшись на физическую борьбу, выпускает его из рук. — Ну ты и придурок, ты что, по альфам? — в ярости соскакивает с постели Чонгук. На самом деле его злость направлена на самого себя. Он всего на долю секунды усомнился, и этого хватило, чтобы понять, как внутри все скручивает от стальных действий. Часть Чонгука борется, буквально бьет под дых, напоминая о его сущности, а другая, будто оградившись от первой, отказывается слушать и, к ужасу, со скулежом медленно, но верно подчиняется. Юнги еще ничего не сделал, а Чонгуку уже хочется убить мужчину и одновременно продолжить то, что тот начал. Эти руки, этот аромат, давящий на легкие, — все буквально скручивается в клубок, окончательно путая его. — Еще раз посмеешь меня задеть, и мой кулак встретится с твоей челюстью, — предупреждает Чонгук в тщетных попытках взять над собой контроль. — Неужели ты собираешься провести всю ночь на ногах? — чужие попытки напугать скорее умиляют. Юнги проводит языком по пересохшим губам и, чувствуя, как тело расслабляется, позволяет дремоте завладеть собой. — Иди сюда, я не собираюсь тебя трогать. Я уже пощупал то, что хотел. — Дурак, — бубнит Чонгук, но тем не менее возвращается на свою половину, придвигаясь ближе к краю. С трудом брюнет погружается в сон. Ему видится преследующий его силуэт, который неотступно следует за ним, словно тень, и даже касается ладонью. Сон кажется настолько реальным, что омега с сомкнутыми губами нежно проводит пальцами по его руке, стоя у кровати. Чонгук, словно потеряв ощущение собственного тела, оказывается не в силах пошевелиться и лишь завороженно наблюдает, запоминая черты незнакомца. Сон Юнги рассеивается, что-то вырывает его из объятий Морфея. Будто бы чужое присутствие, подобное тени, нависает над ним, призывая пробудиться. С трудом разлепив веки, он обнаруживает Чонгука, прижавшегося к его груди, мирно спящего, уютно устроившись. В лунном свете комната оказывается совершенно пустой, лишь они вдвоем. Забыв обо всем, Юнги крепче обнимает альфу за плечи и вновь погружается в сон.

✘✘✘

— Отпусти меня, — рычит Чонгук, пытаясь вырваться из крепких объятий. — Отцепись! — Можешь ли ты хоть раз вести себя спокойно? — раздраженно хрипит Юнги, не понимая, что с этим неугомонным пацаном не так. — Перестань дергаться, ты сам приполз ко мне ночью. — Ложь! — альфа не верит сказанному, а вскоре ему приходится пожалеть о своем импульсивном движении, когда твердое упирается в области ягодиц. — Нравится? — словно нарочно, горячее дыхание обжигает ухо, заставляя замереть на месте. Юнги продолжает, довольствуясь эффектом. — Можешь прикоснуться, он не причинит боли. Только подарит наслаждение. — Отвали… — шипит в ответ Чонгук, стараясь отодвинуться как можно дальше нижней частью тела. — Отпусти меня, мне нужен кофе. — А мне нужен ты, — заявляет Юнги, поворачивая его лицом к себе и усиливая хватку. Внезапно Чонгук переживает мгновенное расслабление, как будто под действием гипноза или некоего вещества: причина этого явления ему неведома. Вся враждебность мгновенно испаряется, оставляя лишь тонкую нить любопытства и влечения. Он вглядывается в глаза напротив, где на самом дне таится чернота — две бездны, поглощающие его внутреннюю суть, разрушающие защитные барьеры и порождающие волну неведомых прежде чувств. — Что ты делаешь? — не узнавая собственного голоса, звучащего по-новому, отгоняет навязчивые думки о том, как хочется прильнуть к этим слегка приоткрытым губам. — Смотрю на тебя, — спокойно отвечает инициатор перемирия. Юнги ослабляет ментальное давление и, сократив дистанцию, притягивает Чонгука к себе для поцелуя. Легко касаясь губ своими, обхватывает нижнюю, а затем настойчиво проникает языком, получая молчаливое согласие на свою победу. Чонгук сдается без сопротивления. Он не отстраняется, когда поцелуй становится глубже, и, к своему стыду, сам подается навстречу, позволяя целовать себя так, как никогда прежде. Губы Чонгука — это засушливая земля, которую тот исследует, облизывает, пробует на вкус, покусывает и повторяет. Этого недостаточно. Мало. Требовательные движения рук вызывают в Чонгуке бурную реакцию, заглушая природное сопротивление. Этот человек кажется невообразимо неправильным, разрушающим все устои, перед которым альфа бессилен. Он сам отвечает на поцелуй, жадно дышит, когда его с силой прижимают к горячему телу, сжимая ягодицы. «Я запрещаю». — Хочу тебя. «Убери руки». — Ты позволишь? — уточняет Юнги, видя, как его нетерпеливые пальцы проскальзывают под пояс штанов, вызывая легкое напряжение между бровями. «Не смей», — взывает Чонгук. — Да. Даже при самом сильном порыве сердца ему было бы невозможно сопротивляться. Внутренне его разрывали на части импульсивные чувства, вызванные им, и Чонгук чувствовал, как эти эмоции захлестывают его, отправляют в самое пекло ада, где одно лишь спасение — Миновская обитель. От страстного желания до чего-то совершенно неправильного, от жгучей ненависти до полного изнеможения. Обратного пути не существует. Он его не отпустит — Чонгук испытывает это каждым сантиметром своей кожи, где тот касается. Юнги, не желая видеть бушующую бурю в глазах напротив, без колебаний берет то, чего страстно желает, и, стягивая вниз брюки с нижним бельем, добирается до самого запретного. Бархатная кожа будто притягивает, вызывая безумное желание отметить ее собой, сводя с ума, доводя до звериных инстинктов, отдаваясь болезненным пульсом в паху. Чонгуку кажется, он окончательно не в себе. Наплевав на предостерегающие сигналы в удаленном сознании, помогает избавляться от одежды, нетерпеливо стягивая с Юнги кофту. Жалобный стон вырывается, когда его, отстранив от сильной груди, разворачивают и ставят в коленно-локтевую позицию, подминая под себя. Резкий стук вырывает из оцепенения… Едва Юнги пристраивается, как пришедший в себя Чонгук пулей слетает с кровати и, промелькнув мимо, запирается в ванной. Когда он возвращается после часа под прохладными струями воды, то никого не застает. Не желая разбираться в произошедшем, Чонгук ложится спать, забыв о кофе, и просыпается лишь к обеду от настойчивого стука в дверь. Человек, которого прислал Юнги, завершает свою работу за час. Убедившись, что беспокойство больше не повторится, он прощается. Первые дни проходят в полной тишине, что даже кажется Чонгуку непривычным. Через неделю он уже почти забывает о случившемся. Особенно о том, что произошло между ними, или, вернее, о том, что могло произойти. Ближе к дате возвращения билет приобретен, чемодан упакован, и жажда оставить позади трудные времена — вот что занимает мысли Чонгука. В канун самого отъезда он отправляется к парикмахеру, связывается с агентом по недвижимости и, выждав подходящий момент, вызывает такси, предварительно вернув ключ от квартиры.

✘✘✘

Домашняя обстановка, знакомая постель и отсутствие каких-либо волнений. Чонгук понял, что настоящий покой обретается здесь, в родных стенах. Ничем не омраченное утро, тихое шипение кипящего чайника и приятная прохлада после освежающего душа. Альфа переодевается, когда на экране телефона внезапно появляется уведомление. «Все в твоем городе настолько внимательны?» — сообщение от Юнги.

«Знакомая фраза. Кажется, я уже где-то подобное слышал», — отвечает Чонгук.

«Возможно. Прогуляемся?»

«Ты хотел сказать, потрахаемся?»

«Не без этого» Чонгук издает смешок, пишет адрес и, подхватив ключи с консоли в прихожей, натягивает обувь и направляется к выходу, так и не услышав стук недовольства, доносившийся с кухни.

✘✘✘