You make me strong

Современный Трост, залитый неоновым светом и гулом машин, а не титанов, казался Эрену бесконечно стремной и скучной декорацией фарса. Каждый день был схож с теми, что следовали «до»: школа, дом, встречи с друзьями, вечеринки. Все это вызывало в парне лишь зевоту. Его характер, закаленный в битвах с титанами, в этом мире превратился в источник скуки и раздражения. — Давай, Армин. Я тебя оооочень внимательно слушаю, — бросил Эрен, даже не удосуживаясь смотреть на своего друга. Он уныло следил за мелькающими огоньками машин, пока они ждали свой заказ в небольшом кафе. Армин, его верный друг-ботаник, с тревогой перебирал пальцами края свитера. — Я просто… волнуюсь за тебя, Эрен, — тихо произнес Армин. Он вообще был тихим, и чтобы его расслышать Эрену приходилось предпринимать усилия. И еще эта его забота… все это ужасно выводило из себя, — ты же знаешь, как ты себя ведешь. Не обязательно было бить Жана вчера в столовке, к примеру. Он же шутил. Ты постоянно ищешь неприятностей. Эрен усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. От этого Армин как-то даже нервно поерзал, боясь новой вспышки гнева от друга. — Неприятности? Жан мудак, а риск — это единственное, что делает эту жизнь… менее пресной для меня. Ты себя вечно накручиваешь Армин. Может тебе стоит найти подружку, чтобы меньше меня опекать? Армин вздохнул. Он знал, что Эрен не со зла, но его грубость ранила. Эрен, в свою очередь, почувствовал укол вины, но тут же заглушил его новой волной раздражения. Он был независимым, сильным, импульсивным, и мир вокруг казался ему слишком предсказуемым. Как будто его место вовсе не здесь. Единственным, кто мог хоть как-то удержать Эрена от полного погружения в саморазрушение, был его сводный брат Зик. Хоть он сам и обладал некими странностями, но умел держать себя в руках. Он работал медбратом в клинике отца, Гриши Йегера, известного психиатра. Зик был ленив, но амбициозен, мечтая стать врачом, как отец. Его спокойствие и некая отстраненность служили Эрену «якорем», хотя и Зик не всегда мог контролировать младшего братишку. Однажды, после очередного инцидента, когда Эрен чуть не устроил драку в торговом центре из-за какой-то мелочи, парень пролил нечаянно свой кофе на новые кроссовки Йегера, Зик решил, что пора действовать. — Эрен, отец хочет тебя видеть, — сказал Зик, сидя за рулем своего Ягуара и поглядывая на брата, который умостился рядом на пассажирском сидении. Старший Йегер миллион раз повторял, чтобы Эрен не закидывал ноги на приборную панель, но тому было все до лампочки. — Зачем? Чтобы прочитать очередную лекцию о том, как быть «нормальным»? — Просто приди. Это важно. В кабинете отца, где воздух был пропитан запахом антисептика и старых книг, Эрен почувствовал себя «в ловушке». Гриша, восседающий за офисным креслом, с его проницательным взглядом казался ему еще более чужим, чем обычно. Да, конфликт «отцов и детей» не обошел и семейство Йегеров. — Эрен, мы провели некоторые тесты, основанные на наблюдении, — начал Гриша, его голос был ровным, но в нем чувствовалась усталость, — и очень похоже, что у тебя РПС. Проще говоря, расстройство прерывистой вспыльчивости. Это «мы» уже взбесило Эрена. Без этого придурка Зика, конечно, не обошлось. «Он вечно пытается выслужиться перед отцом», — пронеслось в голове юноши. — РПС? — Эрен рассмеялся, а Гриша еще больше нахмурил брови. Он ожидал совсем не смеха, чего угодно, но не этого, — это что, отец твое ноу хау? Хочешь быть… как этот… блин, Фрейд, во! Придумал новую болезнь, чтобы меня котролировать? — Это не выдумка, Эрен, — терпеливо пояснил Зик, который стоял за спиной у брата, ближе к двери, на случай — если Эрен не выслушает отца и задумает сбежать, — это реальное состояние, которое может привести к серьезным последствиям, если это не лечить. — Лечить? Я не болен! — Эрен ударил кулаком по отцовскому столу, и Зик на всякий случай подошел ближе. Он, конечно, не хотел бы заламывать руки младшему бату, но что, если они не успели? И болезнь Эрена прогрессирует, — мне просто скучно! Скучно, понимаете? А вы хотите запереть меня в четырех стенах и пичкать таблетками? — Лечение может помочь тебе научиться контролировать свои импульсы, Эрен, — Гриша вздохнул, — это не значит, что ты станешь другим человеком. Это значит, что ты сможешь жить полноценной жизнью, не причиняя вреда себе и окружающим. — Полноценной жизнью? А сейчас я какой живу, по-твоему, отец? — Эрен был готов выбежать из кабинета, и только Зик был препятствием… и уставший голос старшего Йегера. — Эрен, подожди, — сказал Гриша, не отвечая на провокациии сына, — я хочу, чтобы ты пообщался с одним из наших психиатров. Он сможет объяснить тебе все подробнее. Эрен хотел отказаться, но что-то в голосе отца заставило его остановиться. Он знал, что спором ничего не добьется. Гриша слишком любил последовательность и контроль, и тот факт, что даже после развода с двумя женами он держит сыновей на коротком поводке — подтверждает, что старший Йегер не даст сыну поступать, как вздумается. Вскоре его привели в небольшой, но уютный кабинет. Стены, окрашенные в глубокий оттенок графита, не отражали, а поглощали взгляд, превращая пространство в сосуд для мыслей. На одной из них — массивные книжные полки, заполненные разномастными книгами по психиатрии. Между ними, на специальеых подставках, стояли миниатюрные модели автомобилей — точные копии Ferrari 250 GTO, Porsche 917 и прочих, что Эрен не знал. Доктор Аккерман сам являлся частью этой тщательно выстроенной системы, сидел за массивным письменным столом из дуба темного цвета. Его руки, с длинными пальцами, лежали на столе неподвижно, как инструменты, ожидающие применения. Взгляд острый из-под рваной челки скользил по посетителю, или скорее — нарушителю выстроенной Аккерманом эстетики. — Итак, Йегер-младший, — произнес Леви, его голос был низким и немного насмешливым, — Зик сказал, что ты у нас слегка… буйный товарищ. Расстройство вспыльчивости, значит? Весьма интересно. — И что ты собираешься делать? Запереть меня в клетку под названием «больничная палата»? — Эрен скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Клетка? Как грубо, Йегер, — Леви показательно цокнул, и в его глазах мелькнул озорной огонек, — я собираюсь показать тебе, что такое настоящая жизнь. Жизнь, где ты не будешь постоянно на грани срыва, где твои эмоции не будет управлять тобой. Ты будешь владеть ими. — Ты думаешь, ты можешь меня изменить? — Эрен презрительно фыркнул, — ты всего лишь психиатр, которому мой папочка отстегивает деньги, которую ты называешь «зарплата». Ты понятие не имеешь, что такое настоящая скука, что такое желание вырваться из этой серой массы. — Я знаю, что такое быть другим, — спокойно ответил Леви, его взгляд стал более серьезным, — и я знаю, что такое жить в обществе, которое не всегда готово принять тех, кто отличается. Если ты не научишься контролировать свою вспыльчивость, Йегер, ты так и останешься вечным изгоем. И это, поверь мне, куда более печально, чем любая скука. Эрен почувствлвал, как слова Леви задели его за живое. Он всегда считал себя сильным, независимым, но в словах психиатра звучала какая-то пугающая правда. Он посмотрел на Леви, пытаясь понять, что скрывается за этой насмешливой маской. — Ты думаешь, я боюсь одиночества? — прорычал Эрен, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Я думаю, ты боишься не быть собой, — мягко сказал Леви, — но иногда, чтобы найти себя настоящего, нужно научиться управлять тем, кем ты становишься, когда теряешь контроль. Это не слабость, Йегер, это настоящая сила. Эрен молчал, переваривая слова, сказанные Леви. Впервые за долгое время он почувствовал что-то, кроме скуки и раздражения. Это было… любопытство и крошечный проблеск надежды. Он посмотрел на Леви, и в его глазах, полных вызова, мелькнуло что-то новое. Что-то, что могло стать началом чего-то совершенно неожиданного. Леви, заметив эту едва уловимую перемену, позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. Он знал, что Эрен — крепкий орешек, но и сам Леви не был из тех, кто легко сдается. — Так что, Йегер, — продолжил Леви, откидываясь на спинку кресла, — ты готов попробовать? Или ты предпочитаешь оставаться в своей уютной скорлупе вечного бунтаря, который в итоге сломается под давлением общества? Эрен сжал кулаки. Слова Леви били точно в цель, обнажая его самые глубокие страхи. Он всегда гордился своей независимостью, своей способностью идти против течения, но перспектива стать «сломленным» изгоем была для него невыносима. — Я не сломаюсь, — прорычал Эрен, его глаза горели вызывом, — и я не буду… пить твои чертовы таблетки. — Никто не заставляет тебя пить таблетки, Йегер, — спокойно ответил Леви, — есть и другие методы. Терапия, например. Разговоры. Поиск причин твоей скуки и твоего гнева. Или ты боишься заглянуть в себя? Эрен вздрогнул. Боялся ли он? Возможно. Он всегда предпочитал действовать, а не анализировать. Мысли о самокопании вызывали у него отвращение. — Что ты хочешь от меня? — спросил Эрен, его голос был напряженным. — Я хочу, чтобы ты дал себе шанс, — Леви наклонился вперед, его взгляд стал еще более пронзительным, — шанс понять, почему ты так себя ведешь. Шанс найти что-то, что действительно зажжет в тебе огонь, а не просто будет мимолетной вспышкой адреналина. Шанс стать тем, кем ты хочешь быть, а не тем, кем тебя заставляет быть твой гнев. Эрен молчал. Он чувствовал, как внутри него борются две силы: привычное отторжение и странный интерес к психиатру, который видел его насквозь. Леви не пытался его жалеть, не пытался его контролировать и усмерять. Он просто бросал ему вызов, и это было то, что Эрену нужно. — И что, если я соглашусь? — наконец произнес Эрен, его голос был почти шепотом. — Тогда мы начнем работать, — Леви кивнул, — мы будем встречаться здесь. Разговаривать. И, возможно, ты обнаружишь, что мир не так уж и примитивен, как тебе кажется. И что в нем есть место для тебя, для твоей жизни, но уже под собственным контролем. Эрен посмотрел на Леви, затем на свои сжатые кулаки. Он все еще чувствовал сопротивление, но что-то внутри него уже начало меняться. Возможно, этот психиатр прав. Возможно, стоит рискнуть и попробовать что-то новое, что-то, что не связано с адреналином. — Хорошо, — сказал Эрен, поднимая взгляд, — я попробую. Но если это окажется очередной скучной болтовней, я уйду. — Договорились, Йегер, — Леви улыбнулся, и на этот раз более открыто, — но я предупреждаю: со мной скучно не бывает. Эрен фыркнул, но в его глазах уже не было прежней враждебности. Он вышел из кабинета Леви, чувствуя себя странно. Впервые за долгое время он не чувствал пустоты внутри. В нем зародилось что-то новое, что-то, что могло стать началом его собственного, совершенно иного пути. Старший Йегер ждал его в коридоре, сидя на диванчике и рассматривая свои кроксы. Когда дверь распахнулась, и наружу вышел младший брат, Зик перевел на него напряженный взгляд — Ну, что там? — Он… фрик, — ответил Эрен, пожимая плечами, — но кажется забывным, и я попробую походить к нему. — Правда? — Зик удивленно полнял брови. Он ожидал бурного отказа, а не такого спокойного согласия, — это… хорошо. Я рад, что ты решил попробовать. Эрен кивнул, чувствуя, как на плечи ложится легкое, но ощутимое облегчение. Он не знал, что ждет его впереди, но впервые за долгое время у него появилось ощущение, что он движется куда-то, а не топчется на месте. — Ладно, я пойду, — сказал Эрен, направляясь к выходу, — мне нужно проветриться. — Эрен, — окликнул его Зик, — ты… ты в порядке вообще? Эрен обернулся. Излишняя забота старшего сводного брата тоже душила и бесила не меньше. Но в этот раз в глазах Зика читалось искренее беспокойство, и на этот раз Эрен не чувствовал раздражения, поэтому он лишь смог кивнуть. — Да, я в порядке. Просто кое-что обдумываю.