Шелк печали

Вечер в Латинском квартале Луизины был пропитан ароматом трав и пряностей, смешивающимся с влажным морским бризом. В лавке юной травницы, где воздух витал в облаках сушеных цветов и неведомых корешков, назревало необычное времяпрепровождение. Уныние, чья бледная кожа отливала голубым в мягком свете свечей, сидел рядом с Лорен, уплетая то, чем его угостили. Его длинные белые волосы ниспадали на плечи, а синие глаза, казалось, на мгновение перестали отражать всю глубину накопившейся печали мира. Лорен чувствовала его присутствие как нечто непостижимое, но притягательное. Не каждый день на кладбище встречает Божество считай. -Как тебе? -Очень вкусно. Спасибо. -Так что ты там делал? -Оплакивал покойника. Меня попросили. К нему на похороны днем никто не пришел. Остин, смущенная такой откровенностью, но очарованная этим странным гостем, слегка наклонила голову. Всегда чувствовала, что мир вокруг больше, чем кажется на первый взгляд, но существование таких, как Он, было за гранью всякого воображения. -Я понимаю... Печально, когда никто не приходит. Люди так боятся смерти и тех, кто с ней связан. Юноша кивнул. -Ты много работаешь. Травы... они тоже оплакивают. Цветы, которые вянут, листья, которые опадают. -А... ага. Лорен почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Никогда не думала о травах в таком ключе. Но в его словах была какая то мрачная поэзия, которая в ней откликалась. Ее простая жизнь, наполненная заботами о здоровье горожан, вдруг показалась ей частью чего то большего. -Так как тебя зовут по-настоящему? Ты один из Лоа? Уныние хмыкнул, с аппетитом доев оставшееся на его тарелке. -Я не дух. Я не Божество. Я то, что древнее их всех. Я — воплощение печали. Имя мне Уныние. Греки звали меня Луктус. Кто-то зовет Плакальщиком. Он протянул руку. Его длинные тонкие пальцы остановились в дюйме от ее щеки. Рыжеволосая не отстранилась. Она почувствовала холод, исходящий от его кожи, как будто он сам был покойником. В его глазах увидела не только печаль, но и глубокую, древнюю мудрость. Это... заинтересовало. -Когда тебе нужно будет утешение, можешь позвать меня. Лишь произнеси мое имя три раза и я являюсь. -Хорошо? - Чуть помолчав. - Но сейчас я хочу облегчить твои страдания. Последние слова произнесла, едва осознавая, что говорит. Но когда посмотрела в его глаза, то поняла, что это была правда. Уныние брови вскинул. -Как ты это себе представляешь? Травница, не долго думая, поддалась вперед и поцеловала его. Его губы были холодны, как мрамор, но в поцелуе чувствовалась странная, манящая нежность. Холодные руки нежно обняли ее, притягивая ближе. В этот момент весь мир за пределами крошечной лавки перестал существовать. Комната наполнилась не только ароматом трав, но и чем то еще, более чувственным и первобытным. Уныние вдруг перестал быть просто печальным юношей. В его глазах, обрамленных длинными ресницами, загорелся иной огонь, отражая желание, которое, казалось бы, никогда не мог испытывать. Его бледная кожа, казавшаяся такой холодной, теперь горела от прикосновений. Лорен ласкала его, чувствуя, как в ответ тело Вечного напрягается. Он отвечал ей, исследуя ее тело осторожными прикосновениями. Тихий шепот, то ли молитва, то ли стон, сорвался с губ девушки. Вечер, начавшийся с ужина и разговоров, обещал бурную ночь. -Тебе легче? -Намного. Все же иногда не мог отрицать, что хотел близости. Женщины... приятные, теплые и ласковые. -Пошли. -Ммм? -Не на лавке же будем продолжать. -Я не против, если ты хочешь. Та мягко потянула его за руку, и они направились вглубь дома. В тишине спальни, где лунный свет проникал сквозь резные ставни, они снова нашли друг друга. Прикосновения Уныния стали более уверенными, опровергая его привычную хладнокровность. Он исследует тело травницы с нежностью, которая казалась ему новой и одновременно древней, как и он сам. Лорен, в свою очередь, не осталась в долгу. Ее руки блуждали по его спине, ощущая под бледной кожей жар, который разгорался все сильнее. Комната наполнилась их дыханием, тихими стонами и шепотом — смесью неведомых древних наречий. Уныние, обычно сдержанный и отстраненный, открывался с неожиданной стороны. Искусно ласкал ее, вызывая волны удовольствия. Остин, не уступая ему, отвечала на каждое прикосновение. Не думала о том, кто ее любовник, Вечный или просто юноша. В этот момент существовал лишь он и она, два существа, нашедшие друг в друге утешение. Аромат трав, окутывавший их, смешивался с запахом их тел, создавая неповторимую атмосферу, сотканную из плотских желаний и древней тоски. -Ты чего?... Ах! Уныние неспешно вылизывал ее нежные складочки, не давая опомнится. Лорен откинула голову назад, сжимая простынь пальцами. Чувствовала, как с каждым его прикосновением тело отзывается трепетом, а разум погружается в туман наслаждения. Уныние, который чаще ощущал горечь и пустоту, теперь познавал тепло, ласку, и что то, что выходило за рамки простого физического удовлетворения. В объятиях Лорен нашел передышку от своей вечной природы. Момент забвения, который был ему так необходим. Ее тело — воплощение тепла и жизни — стало для него якорем в безбрежном море печали. Островком спокойствия, где можно на миг отдохнуть от вечного бремени существования. Свет луны, проникающий сквозь щели ставней, рисовал на их коже причудливые узоры. -Ммх... Уныние притянул ее ближе за бедра и начал медленно проникать в нее. Его движения были нежными, но наполненными скрытой силой. Лорен застонала, обнимая любовника за спину. Поцелуи стали глубже, стоны громче. Ночь продолжалась, обогащая их обоих — его, познавшего тепло человеческой близости, и ее, открывшую для себя бездну чувств, скрытую в существе, которое обычно несло лишь скорбь. В объятиях друг друга они находили утешение и забвение, стирая границы между смертным и вечным, между печалью и наслаждением. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь ставни, окрашивая комнату теплыми оттенками, они все еще держались друг друга, словно боясь, что с восходом солнца исчезнет и это волшебство. Но что то изменилось. Холод Уныния уступил место теплу, а его вечная тоска обрела новый смысл в тихом удовлетворении, которое испытал рядом с Лорен. В такие редкие моменты понимал брата и его желание заводить романы. Женщины — прекрасные создания. **** Европа захлебывалась в крови Второй мировой войны. Среди окопной грязи, дыма и стонов раненых шагал Уныние. Его бледная кожа казалась неестественно яркой на фоне земли, пропитанной кровью. В синих глазах плескалась вечная скорбь, а на плечах висела истертая военная форма. Он искал. Искал своего старшего брата, Повелителя снов, который вдруг исчез двадцать семь лет назад. И никто из братьев и сестер почему то не обратил на это внимания. Путь вел его через разоренные поля и разрушенные города. Видел страдания, горе, отчаяние, и каждое убитое сердце, каждая потерянная душа отзывались в нем невыносимой болью. Но шел вперед, ведомый надеждой, которая, как тлеющий уголек, не давала ему погаснуть окончательно. -Вы не видели мужчину? Высокого и черноволосого. У него еще кожа бледная как у покойника. Женщина, вытиравшая руки о фартук, лишь пожала плечами. В воздухе висел запах страха. Каждый вздох был пропитан им, как и любым другим запахом этого проклятого мира. -Таких тут много, милый. Все с войны. Ищут родных, а находят только покойников. -Ну... он... -Кто он тебе? -Брат старший... Не мог же объяснить, что его брат — само воплощение снов. Женщина вздохнула. Ее глаза, полные усталости, скользнули по его фигуре. -Бедняжка. Иди, сынок. Может, кто умный тебе встретится. Бог даст, найдешь своего брата. Слова женщины, хоть и были полны сочувствия, несли в себе привкус безысходности, который так хорошо был знаком. Уныние поблагодарил ее и побрел дальше. Его путь лежал через города, где здания зияли пустыми глазницами окон, через леса, где тишина была нарушена лишь карканьем воронья. Каждый шаг отзывался эхом в его печальном сердце. Чувствовал, как земля под ногами кричит от боли, но не мог остановиться. Надежда, хрупкая, как первый лед на луже, грела его изнутри. Скитания по Земле привели его в Ад. Может быть Люцифер мог знать куда ушел его брат. В конце концов, они общались или что то вроде того. Врата Преисподней распахнулись перед ним беззвучно, словно приглашая в Царство вечной тьмы. Воздух тут же стал гуще, пропитанный запахом серы и отчаяния. Уныние ступил на раскаленную землю. Ад был не тем местом, куда стремился, но отчаяние толкало его вперед. Перед ним возник Люцифер, облаченный в белые одеяния, что контрастировали с окружающим пейзажем. Его лицо было опаляюще прекрасным, а в золотых глазах мерцали угольки древнего коварства. -Что привело тебя в наши Владения? Неужели все же понравились и решил остаться? -Нет, Владыка Ада. Я ищу брата. Сон пропал. Лукавый окинул Уныние взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто интерес. Он улыбнулся. -Пропал? - Протянул с насмешкой. - Это интересно. Он всегда был слишком ответственным, чтобы просто перестать исполнять свои обязанности. -Ты знал его. Ты общался. Ты мог что-то видеть. Владыка Ада задумался, склонив голову. -В Аду много слышат, но не все видят. Мы не видели твоего брата больше ста лет. Потому извини. Ничем помочь не можем. Уныние вздохнул. Как же так? Не мог брат испарится! Люцифер подошел ближе и поправил ему подранную форму. -Не расстраивайся, милый. Твой брат не маленький. Разберется со своими проблемами. А ты оставайся. Устал поди скитаться по Земле. Мы можем вместе погрузиться в бездну, где нет ни печали, ни боли. -Люцифер... Ну что за бес проклятый? Ты к нему с серьезным вопросом, а он опять руки распускать! Луктус убрал руки Люцифера со своей шеи -Пожалуй в другой раз. Сейчас я занят. -Ах, какой проворный! Ну что ж, иди. Но помни, что дверь в Ад всегда открыта для тебя. - Промурлыкал Лукавый. Его прекрасное лицо озарилось зловещей усмешкой. Уныние, не оглядываясь, покинул Ад. Его сердце сжималось от тревоги. Где же может быть Морфей? -Как это? Я надеялся, что хотябы ты знаешь. Смерть вздохнула. Уныние нахмурился. -Царство брата в руинах, люди страдают от сонной болезни, но никто даже не задался вопросом куда он делся! -Я была занята. У меня много работы, ты же знаешь. А остальные... они, возможно, подумали, что Сон просто решил взять передышку. Младший отвернулся, руки на груди сложив. С таким не удивительно, что Разрушение ушел. Их семейство порой худший кошмар. -Не принимай так близко к сердцу. Сон сложное создание. Ему, возможно, потребовалось время, чтобы разобраться с чем-то... очень личным. Мы не всегда понимаем даже самих себя. -Но вдруг он в беде? А мы даже пальцем не пошевелили, чтобы ему помочь! -Не накручивай себя. Младший кивнул, но тревога не уходила. Сон, конечно, вернется. Но когда? И что с ним произошло? Снова почувствовал, как старая, знакомая боль сжимает его сердце. Боль, которую хорошо знал, но которую никогда не мог полностью отпустить. Слезы потекли по его щекам. -Ну не плачь, младший братик. Иди сюда. Уныние прижался к сестре, позволяя ее утешающим объятиям на мгновение развеять гнетущую тяжесть. Смерть, с ее легкой, но непоколебимой заботой, всегда была для него якорем в бушующем море эмоций. Однако даже ее слова не могли полностью успокоить бурю, бушевавшую внутри. -Его Царство... оно разрушено. - Прошептал он. Его голос дрожал. - Люди страдают. А мы... мы просто ждем. Старшая мягко потрепала его по волосам. -Мы не можем вмешиваться в дела друг друга, Уныние. По крайней мере, не без веской причины. Сон – могущественное существо. Он справится. А если нет, мы узнаем и поможем. -Мхх... Слез стало только больше. Вообще лучше не становилось. Пойдет опять скитаться по Земле, ища брата. Может просто все эти годы не там смотрел?... Он поблагодарил сестру и, оставив ту среди безмятежной тишины ее Царства, вновь отправился в путь. На этот раз его ноги несли его в сторону Лондона. Города, который, несмотря на ужасы войны, все еще нес в себе отблески прежней жизни. Надеялся, что среди суматохи и хаоса сможет найти хоть какую то ниточку, ведущую к брату. На улицах царил не только дым от бомбежек, но и напряженное ожидание. Уныние, в потрепанной солдатской форме, выглядел как еще один призрак войны, потерянный среди теней. Он расспрашивал каждого встречного, каждого раненого, но никто не видел его брата. Его описание – высокий, бледный, с волосами цвета ночи – казалось, утопало в море подобных ему. Уныние закрыл лицо руками, слез не сдерживая. Женщина, с которой разговаривал, глазами похлопала. -Ну ну, не плачь. Война забирает всех. Мой муж тоже погиб. Но ты не сдавайся. Может, твой брат в госпитале лежит. -Я не знаю... он пропал. Новый день приносил лишь новую усталость. Уныние бродил по уличным лабиринтам, где каждый взгляд казался подозрительным, а каждый звук – предвестником новой беды. Видел, как люди, сломленные войной, пытались сохранить остатки нормальности, но в их глазах читалась та же глубокая печаль, что и в его собственной. Пытался найти утешение в их историях, но находил лишь новые подтверждения тому, насколько хрупок мир. В один из дней услышал вдруг, что его Звала Страсть. Помня все прошлые опыты, игнорировал ее, продолжая скитаться по Англии, но в какой то момент это стало невыносимо терпеть. Так что явился на Зов. Не сразу смог понять где вообще оказался. Когда присмотрелся, то вспомнил. Это был один из старинных склепов. Кажется, здесь покоился род баронессы, которую однажды утешил и уговорил не накладывать на себя руки из за смерти мужа. Потом оказалось, что письмо о его смерти было не настоящее. Муж ее вернулся из плаванья, хоть и ослепший на один глаз. Зато они жили потом счастливо и у них еще четверо детей появилось. -Сестра-брат?... -Ищешь брата, Уныние? Зря время тратишь. -Страсть, покажись! Я не буду играть в твои игры. Что тебе нужно? Та усмехнулась. -Ничего такого. Просто помочь тебе с концов поисков. Луктус замер. Осознание пришло почти сразу. Он попал в ловушку. Оказался заперт в полуразрушенном склепе. **** -...Владениях. Очень, э, рада видеть тебя. Могу я дать тебе что-нибудь, что ты желаешь? -Сестра моя, мне ничего от тебя не надо, кроме пары ответов. Я размышлял о некоторых событиях прошедшего года. И пришел к неутешительным Выводам. Юнити Кинкайд должна была быть Вихрем этой эры. Но не была. Это беспрецедентный случай в моем опыте. Вместо этого Вихрь был передан по генетической линии ее внучке, Роуз Уолкер. Кто-то вмешался в мои дела, Страсть, и я ощущаю здесь твою причастность. Та усмехнулась, не оборачиваясь. -Ты обвиняешь меня в том, что я вмешалась во Владения другого члена семьи? -Именно это я и делаю. Но это еще не все. Желание, кто был дедом Роуз? Кто породил дочь Юнити пятьдесят лет назад? -Разве это не очевидно? -Нет. Ты хорошо замела все следы. Сон нахмурился, подходя ближе к дивану. -Каковы твои истинные намерения, Страсть? Я должен был забрать жизнь члена нашей семьи со всеми вытекающими последствиями? Или нечто более хитрое? -Какая разница? Все равно не сработало. -Страсть, если бы ты не была одной из... -Увы. -Да, увы. - Хмыкнув. - Страсть, слушай внимательно. Запомни это. Мы, Вечные, являемся слугами живых существ... Мы НЕ их хозяева. Мы существуем потому, что они в глубине души знают о существовании нас. - Рукой махнув. - Когда последнее из живых существ покинет эту Вселенную, наша Миссия будет окончена. И мы не манипулируем ими. Скорей, они нами манипулируют. Он положил руку на плечо Страсти. Другой под подбородок ее взял. Та взглотнула. -Мы их игрушки. Куклы, если тебе так Больше нравится. И ты... и Страдание, и даже бедная Сумасшествие.... должны помнить это. -Я... Я понимая. -Боюсь, что не понимаешь... Очень хорошо. Я скажу тебе кое-что, что ты поймешь, сестра-брат. Морфей резко задрал сестре голову и склонился к ней. -Еще раз вмешаешься в мои дела, и я ЗАБУДУ, что мы семья, Страсть. Думаешь, у тебя хватит сил, чтобы справиться со МНОЙ? Со СМЕРТЬЮ? С СУДЬБОЙ? -Нет. Тот отпустил ее и отошел в сторону. -Помни это, Брат, когда в следующий раз надумаешь Вмешаться в мои дела. Просто помни. И лучше по хорошему скажи, что сделала с Унынием. Ответ "не знаю" я не приму. Страсть взгляд отвела. -Почему ты думаешь, что я виновата в его пропаже? Это же Уныние. Залез в какую-нибудь дыру да рыдает. -Ты знаешь больше, чем говоришь. - Прошипел Повелитель снов. - Ты всегда знаешь. В итоге под напором старшего Страсть сдалась. -Он на старом кладбище Святого Иоанна в Лейпциге! Там... Я заперла его, чтобы нос не совал в чужие дела. Но он так усердно пытался выбраться, что в итоге... ну, сам посмотришь что вышло. Сон молча растворился в воздухе. Мрачные склепы, покосившиеся надгробия, тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра – вот чем встретило кладбище в Лейпциге. В одной из полуразрушенных усыпальниц Сон нашел Уныние, разбив камень над входом, который не давал тому выйти долгие годы. Его младший брат застыл, скованный собственным льдом, в позе, рыдающим рядом с одним из надгробиев. Эта картина заставила сердце сжаться. Он подошел ближе и коснулся щеки Луктуса. -Что же ты с собой сделал, младший брат? Холод, который исходил от Уныния, был нестерпимым даже для него. Сон почувствовал, как пальцы сковывает ледяное оцепенение. Луктус, олицетворение скорби, был заперт наедине со своей печалью, окруженный незыблемыми стенами собственного горя больше сорока лет. Даже боялся представить на каком году тот себя заморозил, чтобы не страдать от этого заточения. Взял снял со своих плеч накидку и украл ей брата, обнимая. -Очнись, Луктус. Чувствовал, как холод проникает сквозь ткань, сковывая его самого, но не отступал. Луктус любил его все те годы просто потому, что они братья. Иногда тот был слишком наивным. Наверное потому и был настолько очарователен. -Ну же, открой глаза. - Прошептал Сон, целуя ласково ледяные щеки. - Вернемся в мои Владения. Я угощу тебя самым вкусным кофе, который только есть в Царстве снов. Постепенно, очень медленно, ледяное оцепенение начало отступать. В какой то момент в руки Морфея упало оттаявшее тело брата. Луктус дрогнул. Его веки затрепетали, и медленно, будто нехотя, он открыл глаза. Синие, как летнее небо, но наполненные бесконечной печалью, они сфокусировались на нем. -Брат?... Тот выдохнул, крепче младшего обнимая. -Я вернулся. Можешь больше не скорбеть. Беловолосый улыбнулся, но почти сразу закашлялся. Чувствовал себя отвратительно. -Я опять не смог помочь тебе... ужасный из меня помощник. Морфей поморщился, вспоминая тот случай с захватом его Царства древними Богами. Тогда его заточили в собственном дворце. -В тот раз ты лишился крыльев. -Я бы отдал их снова, если бы это помогло. Ты был в беде, Морфей. Я не мог оставить. Сон покачал головой. Уныние потянулся рукой к его щеке. -Я скучал по тебе. Спустя столько времени, я почти забыл, как выглядят твои глаза. -А я скучал по твоей улыбке. - Ответил Сон, беря руку Уныния в свою и целуя тонкие пальцы. Тот закрыл глаза, наслаждаясь каждым мгновением этого долгожданного воссоединения. Даже не заметил, как вокруг все залилось яркими красками. Сон взял его удобнее на руки и понес в покои, которые когда то ему отдал. -Я мог и сам пойти. - Пробормотал младший, носом в него уткнувшись. -Ты не мог. - Прошептал Морфей, ласково потрепав брата по волосам. - Отдохни. Уныние вздохнул, но спорить не стал. Уныние с аппетитом ел пирожное, которым его угостили вместе с кофе. -Вам уже лучше, господин? -Намного. Спасибо, Люсьен. -Рад, что так. Когда еще и вы пропали, я совсем голову потерял. Помнил как господин Луктус приходил, чтобы проверить не вернулся ли Сон и с каждым годом видел все большую разруху. Еще и поддерживал его, простого библиотекаря... Господин всегда был слишком добр с ними. -Прости... там... все сложно. Но теперь все точно будет хорошо. Люсьен, поправив очки, улыбнулся. Давно не видел Уныние таким оживленным. Долгие годы ожидания, наполненные тревогой и неопределенностью остались позади. -Я знал, что вы вернетесь. Страна Снов без вас – это совсем не то. Тот невесело усмехнулся. -Думаю, вам и без того хватило скорби. Отпил кофе с чашки. Так хорошо и тепло. Был рад вернуться в Царство снов. Хотя, чего уж? Просто вернуться к жизни. -Как бы то парадоксально не звучало, но с вами рядом намного спокойнее. -Хмм?... В покои вошел Сон. -Уже проснулся. -Брат! Люсьен откланялся. -Я навещу вас позже. -А?... Да. Морфей подошел ближе и сел на край ложа. В глазах его искрились звезды, показывая облегчение. -Выглядишь лучше. -Спасибо. - Но тут же фыркнул. - Я не просил себя раздевать. Не то, чтобы его что то смущало, но сейчас, не считая одеяла, был завернут только в накидку брата. -Я не мог оставить тебя в том тряпье. Тем более, тебе нужно было согреться. Он протянул руку, и Уныние, слегка покраснев, позволил брату коснуться щеки. -Ты очень милый. - Его глаза заблестели от слез. - Я так скучал. -Я тоже. Морфей тихо вздохнул. Звезды в его глазах на момент потускнели. Нежно погладил младшего по волосам. Его пальцы запутались в коротких белых прядях. -Пожалуйста, больше никогда не исчезай так. Я больше не с могу этого вынести. -Это было вынужденное отсутствие... -Почему? -Оккультист Родерик Берджесс устроил ритуал. Он хотел поймать нашу сестру Смерть, но вместо нее в ловушку попал я. Уныние вздрогнул. -Как?... как это может быть?! -Уже не важно. Сон провел рукой по его плечу. -Как ты себя чувствуешь? -Мне лучше. Я чувствую себя... снова живым. Тепло, которое ощущаю сейчас, не только от твоей накидки. Это тепло твоего присутствия. Спасибо, что нашел меня. - Тяжело вздохнув. - Я думал, что больше никогда не увижу никого... -Никогда не думай так, глупенький. Морфей поцеловал брата в лоб. Звезды в его глазах светились мягким светом. Уныние закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они были вместе, и каждый миг этого нового воссоединения был драгоценен.