Лучшие друзья

***

Осенний ветер гнал по школьному двору пожухлые листья, когда Руби, поправив лямку тяжелого рюкзака, вышел за ворота. Огляделся. Лаки нигде не было. — Ну вот, опять, — вздохнул Руби и развернулся обратно к школе. Он знал все «любимые» места Лаки наизусть. Спортзал, где тот мог замереть, глядя, как старшеклассники играют в баскетбол. Столовая, где пахло сдобой. Или старый дуб у крыльца, под которым Лаки частенько садился, чтобы переждать шум перемены. Лаки нашелся в холле первого этажа. Он стоял у огромного аквариума с рыбками, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Его губы беззвучно шевелились — видимо, он разговаривал с самой большой золотой рыбкой. — Лаки, — позвал Руби, подходя ближе. Лаки обернулся. Его глаза, ясные и доверчивые, засветились радостью, когда он узнал друга. Он всегда так радовался Руби, словно не видел его целую вечность, хотя они только что расстались пятнадцать минут назад на уроке истории. — Руби! Смотри! — Лаки ткнул пальцем в стекло, едва не коснувшись плавника рыбы. — Она на меня смотрела. Думаешь, она меня понимает? — Думаю, она ждала, когда мы пойдем домой, — улыбнулся Руби. — Пошли? А то мама будет волноваться. — Пошли, — легко согласился Лаки, но, сделав шаг, замер. Он посмотрел на свои кроссовки, потом на Руби. В его взгляде читалась легкая растерянность. — А мы пойдем прямо? Руби понял. Иногда дорога домой была слишком «громкой» — много машин, много людей, резкие звуки. Лаки начинал нервничать, и его рассеянность становилась опасной. — Не, — мотнул головой Руби. — Пойдем через парк. Там тихо. И листья можно попинать. Лицо Лаки снова озарила улыбка. Он шагнул к Руби и вдруг, совершенно естественно, обнял его прямо посреди школьного холла. Обнял крепко, по-медвежьи, уткнувшись носом в плечо куртки Руби. — Ты хороший, — пробормотал он куда-то в воротник. Руби на секунду опешил, как и всегда в первый момент. Лаки был старше на год, но в такие минуты разница ощущалась особенно остро. Впрочем, длилось это мгновение. Руби мягко, но уверенно похлопал друга по спине. — Ладно, хороший, пойдем уже, а то задушишь. Объятия длились еще пару секунд, за которые мимо проходящая учительница литературы умиленно улыбнулась, а охранник дядя Петя одобрительно крякнул. Потом Лаки отпустил его, и они вышли на улицу. Парк и правда был почти пуст. Только редкие прохожие и стайки воробьев. Лаки шел рядом, периодически подпрыгивая, чтобы поймать носом падающий лист клена. Руби краем глаза следил за ним, готовый в любой момент подхватить, если Лаки споткнется о корягу или слишком увлечется и выйдет на проезжую часть. — Смотри, какое облако! — Лаки задрал голову и резко остановился, из-за чего Руби, погруженный в свои мысли, чуть не врезался ему в спину. — Ага, — согласился Руби, останавливаясь рядом. — На собаку похоже. — Нет! — возмутился Лаки. — Это кит! Вон хвост! — Он принялся размахивать руками, показывая очертания. — А рядом маленький китенок. Это мы! Я — большой кит, а ты маленький. Руби усмехнулся. Ростом он был почти такой же, как Лаки, и в свои тринадцать чувствовал себя гораздо старше, но спорить не стал. — Хорошо, я — китенок. Поплыли дальше, Большой Кит, а то скоро стемнеет. Лаки довольно кивнул и взял Руби за руку. Просто так. Не потому, что боялся потеряться, а потому что ему так было спокойнее и приятнее. Лапа у него была теплая и большая. Руби сначала дернулся, но потом сжал пальцы в ответ. В конце концов, никого из знакомых тут не было, а Лаки правда любил тактильность. Объятия, прикосновения, держание за руки — это был его способ говорить «я рядом» и «ты мне нужен». Так они и шли через парк: высокий нескладный парень, который что-то увлеченно рассказывал про китов в небе, и его друг, который слушал, крепко держа его за руку, готовый в любую секунду выдернуть его из мечтаний в реальность, если понадобится. --- Дома у Лаки было тепло и пахло пирогами. Мама Лаки, тётя Лена, работала во вторую смену, но всегда оставляла им ужин. Руби заходил сюда так часто, что чувствовал себя почти как дома. — О! Галеты с яблоками! — обрадовался Лаки, скидывая кроссовки прямо посреди коридора. Руби молча поднял их и поставил на полку. Они пили чай на кухне. Лаки макал галету в сладкий чай и довольно жмурился, а Руби проверял в телефоне, не звонила ли его мама. Не звонила. Значит, можно посидеть подольше. После чая они перешли в комнату Лаки. В ней был легкий творческий беспорядок: на столе лежали фломастеры и недорисованный рисунок (Лаки обожал раскрашивать, хоть и редко попадал в контуры), на полу валялся плед, а на кровати — коллекция мягких игрушек. Лаки рухнул на кровать, раскинув руки. — Устал, — сообщил он. — День длинный был, — кивнул Руби, усаживаясь в кресло. — Руби, — позвал Лаки, не открывая глаз. — Иди сюда. — Зачем? — Тепло. Руби вздохнул с деланой укоризной, но встал и подошел. Только он присел на край кровати, как Лаки тут же обвил его руками, притягивая к себе. Они просто лежали. Лаки — на спине, а Руби — рядом, на боку, чувствуя, как тяжелая рука друга лежит у него на плече, согревая. В комнате было тихо. С кухни доносилось тиканье часов, за окном шумел ветер. Руби прикрыл глаза. С Лаки было странно, иногда хлопотно, иногда он говорил глупости, над которыми смеялись другие. Но здесь, в этом моменте, было самое настоящее, ничем не прикрытое спокойствие. Лаки не притворялся, не злился, не язвил. Он просто был. И позволял Руби быть собой — не крутым спасателем, а просто другом. — Руби, — снова раздался сонный голос. — М? — Ты самый лучший китенок на свете. Руби улыбнулся в темноте и, поерзав, устроился поудобнее. Лаки, почувствовав движение, прижал его к себе еще крепче, но очень бережно, будто боялся сломать. «Ничего, — подумал Руби, проваливаясь в дремоту. — Полежу еще пять минут. А потом пойду домой. Или не пойду». Сквозь сон он услышал, как хлопнула входная дверь — вернулась тётя Лена. Она заглянула в комнату, тихо ахнула и, улыбнувшись, прикрыла дверь, оставляя мальчишек в их уютном, теплом мире, где один всегда вытаскивал другого из беды, а другой просто любил его без всякой причины.