Дефект навигатора

«Бене Гессерит учат,

что любовь — это роскошь, которую не может себе позволить Квизац Хадерах. Но они забыли о преданности собаки, охраняющей сон хозяина»

— Из «Забытых мемуаров»

Гурни Халлека.

      — Где Айдахо? — спросил Пол. Он сел за стол и коротким, жестким движением потер лицо, прогоняя остатки сна. На Каладане утро всегда казалось слишком тяжелым от влаги. Джессика едва заметно повела плечом. — Не те слова, которые я ожидала услышать от будущего Герцога за завтраком. — А отец? — Пол проигнорировал ее замечание. Обучение ментата, работа с мнемоникой и обостренное восприятие позволили ему мгновенно считать микродвижения матери. Напряжение в ее позе было очевидным, как запись на инфошнуре. — Утреннее совещание с представителями Гильдии. — Он с Нолой? — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Пол замер, фиксируя ритм собственного дыхания. — Мне снова снился кошмар. И раз я помню его в деталях, значит, в комнате я был один. Джессика медленно отложила столовый прибор. Металл коснулся фарфора с сухим, отчетливым звуком. В пустой столовой этот щелчок обозначил границу ее терпения. — Мне не нравится, что она находится в твоих покоях в ночное время.   — Это продиктовано необходимостью, — ровным голосом ответил Пол. — Грань между необходимостью и потворством чувствам слишком тонка. Ты не можешь позволить себе неосторожность. Пол посмотрел на мать. Сейчас он видел не просто женщину, которая его вырастила, а сестру Бене Гессерит, чей разум постоянно просеивал данные, вычисляя траектории будущего. — Нола — не просто слуга, — произнес он. — Она часть семьи. Джессика едва заметно сузила зрачки. В ордене это называлось «регистрацией погрешности». — Частью семьи она станет лишь в том случае, если ты не сдержишься в одну из таких ночей. Пол потянулся к вазе, выбрал спелое яблоко и демонстративно громко откусил его. Хруст плода заполнил паузу, которую Джессика выдерживала для наставления. — Тогда почему отец берет ее с собой на совещания? — спросил он с набитым ртом, нарушая этикет, чтобы сбить ее с ритма Голоса. Джессика замерла. На мгновение на строгом лице отразилась тень подавляемого раздражения — едва уловимое напряжение мышц у крыльев носа, которое она тут же купировала осознанным усилием. Она понимала, что сын использует против нее ее же методы защиты. — Ты не читаешь ему морали, — добавил Пол, проглатывая кусок. — Ты хочешь уличить отца в чем-то недостойном? — голос стал холодным и ровным. — Я просто фиксирую факты. Даже Гурни просит Нолу приложить руку к его голове, когда его мучит мигрень. Значит, я это не выдумал. Леди выпрямилась. В ее взгляде появилось нечто новое — расчетливое любопытство исследователя. — Гурни Халлек — старый солдат сентиментального толка, — отрезала она. — Но ты — наследник Дома Атрейдесов. Твои сны, твои ночи и те, кто их делит, принадлежат истории, а не тебе лично. Если эта девушка обладает мнимым талантом облегчать боль, это делает ее полезным инструментом. Но инструмент не должен становиться частью руки, которая его держит. Пол встал, отодвинув стул с резким, скрежещущим звуком. — Я наелся. Он небрежно бросил надкушенное яблоко. Траектория была рассчитана с намеренной погрешностью: фрукт ударился о край стола и покатился по полу, застыв в нескольких дюймах от корзины. Это был мелкий, но выверенный акт неповиновения — проверка реакции матери на хаос. Джессика не шелохнулась. Она знала, что попытка приструнить его сейчас лишь усилит мятеж. — Подожди, — произнесла она. В этот раз без обертонов принуждения, но все еще с отзвуком холодной дисциплины.   Пол остановился у самого выхода и шумно вздохнул, не оборачиваясь. Мать медленно положила на скатерть плотный конверт из тяжелой бумаги. На нем не было печати герцога, только едва заметный водяной знак. — Что это? — Пол наконец повернув голову. — Передашь это ей, — Джессика слегка подтолкнула конверт кончиками пальцев. — Раз уж ты решил, что она не подданная герцога, а близкий друг, то побудь для нее почтальоном. Дружеская услуга не требует протокола, не так ли? В ее словах не было открытой насмешки, но наследник почувствовал скрытый в них расчет. Мать превращала его эмоциональную привязанность в техническое поручение. — Почему ты не можешь отдать это сама? — спросил он, прищурившись. — Потому что некоторые сообщения лучше передавать через тех, кому доверяют безоговорочно. К тому же, это сэкономит время. Тебе ведь все равно не терпится ее увидеть. Пол подошел и взял конверт. — Ты проверяешь ее? Или меня? — Я проверяю устойчивость связей, Пол. Иди. Гурни ждет тебя на тренировочной площадке.           Лето Атрейдес сидел в торце длинного стола из окаменелого дерева. Лицо оставалось неподвижным, пока представители Гильдии перечисляли тарифы на транспортировку провизии. — Ваши условия неприемлемы, Герцог, — произнес первый гильд-навигатор, чье лицо скрывала полупрозрачная маска. — Расходы на логистику в этом секторе выросли. Мы требуем увеличения доли на три процента. Нола бесшумно двигалась вдоль стола. Она держала тяжелый фарфоровый чайник. Когда девушка приблизилась к первому представителю, плечи мужчины опустились. Она наполнила его чашку, не издав ни звука. — Впрочем... — мужчина запнулся, глядя в темную поверхность чая. Голос потерял прежнюю жесткость. — Если рассматривать долгосрочный контракт, мы могли бы обсудить сохранение прежней ставки. Лето едва заметно приподнял уголок губ. Его взгляд оставался прикованным к документам, но он зафиксировал перемену в полевом фоне комнаты. Второй представитель Гильдии, сидевший напротив, ударил ладонью по столу: — Это абсурд! Мы теряем прибыль на каждом рейсе с Каладана. Герцог, Вы затягиваете переговоры, предлагая нам гроши! Девушка плавно переместилась к нему. Но едва она протянула руку с чайником, мужчина резко отмахнулся, почти задев ее запястье. — Уйди, девчонка! — он обернулся к Лето. — Кто это вообще такая? Почему прислуга присутствует на совете такого уровня? Нола замерла. Она не отступила, но медленно подняла глаза, вглядываясь в лицо возмущенного человека. В комнате воцарилась тишина. Слуга аккуратно поставила чайник на подставку и отошла на три шага, не разрывая визуального контакта. — Это моя подопечная, — ровным, глубоким голосом произнес Лето. — Ее отец, Ставас, был моим близким другом. Он пожертвовал жизнью, чтобы вытащить меня из ловушки Харконненов. Я взял на себя заботу о его дочери. Она здесь по моему праву. Мужчина из Гильдии замолчал. Под пристальным, немигающим взглядом Нолы его гнев начал трансформироваться. Он перевел взгляд на Герцога, считывая его спокойствие и верность памяти павшего солдата. — Благородный жест, — буркнул он, и его тон стал суше, лишившись агрессии. — Редкое качество в наше время. Хорошо, Атрейдес. Я пока что согласен на предварительный протокол, но окончательное решение будет принято после консультаций с представителями Императора. Когда двери за последним представителем Гильдии закрылись, Нола позволила плечам опуститься. Напряжение, которое она удерживала, вышло вместе с резким выдохом. Девушка сутулилась, словно физический вес чужих эмоций, которые она фильтровала, стал непосильным. Нола виновато посмотрела на Герцога. — Три с лишним часа. Я не смогла так долго удерживать концентрацию до конца. — Не оправдывайся, — Лето не смотрел на неё, изучая подписи на инфошнурах. — Может быть, мне стоит приходить под конец собрания? — спросила она, вытирая ладонью лоб. — Нет. Итог встречи — это сумма всех колебаний настроения за все три часа, что ты выдержала. Нельзя просто войти в зал и мгновенно переключить состояние человека. Они заметят подмену. Это будет выглядеть как ментальное насилие, а не естественная смена мнения. Почему ты забываешь то, чему я тебя учил? Девушка с шумом выпустила воздух сквозь плотно сжатые губы. — Потому что если бы меня учили только этому, я бы уже была мастером. Тренироваться в одиночку изматывает. Особенно по книгам, которые Империя не признает. — руки сложились на груди, в защитите от его холодного тона. — Или можно я буду заниматься только этим? Без занятий с Гурни, Юэ? Мне это ни к чему, если... Лето медленно встал, обрывая голос Нолы. Его тень легла на стол, накрыв собой карту Каладана. Он подошел к ней и остановился в шаге. — Я не смогу тебя защитить, если Император узнает, что хотя бы один Сенситив существует, — произнес он лишенным интонаций голосом. — Если ты ничем не будешь заниматься, это вызовет вопросы у слуг, у Пола, у Джессики. Я не всесилен, Нола. Мой Дом не выдержит последствий твоего разоблачения. Герцог положил руку ей на плечо, и она почувствовала не тепло, а тяжесть его власти. — Они обучают защищать и оказывать первую помощь. Ты постоянно подле будущего герцога. Полу нужна помощь друга, а не обуза. — Только все равно я мало чего умею из вышеперечисленного, — с сожалением отозвалась она. — Нельзя развивать и натуру души для проникновения, и тело для атаки. Лето сжал ее плечо сильнее, фиксируя внимание девушки. — Ты слышала, что я сказал о тебе Гильдии. И это правда. Но не пренебрегай моим добром. В этот момент автоматические двери с тихим шипением разошлись. На пороге стояла Джессика. Она замерла, переводя взгляд с руки Герцога на бледное лицо Нолы. — Совещание окончено? — спросила женщина. Ее голос прозвучал избыточно ровно. Лето медленно убрал руку с плеча девушки, не выказывая поспешности. В комнате повисла тишина, в которой Нола отчетливо ощутила холодную волну, исходящую от леди Джессики. — Представители Гильдии ушли с протоколом, — ответил мужчина, возвращаясь к столу. — Мы достигли временного согласия. Леди прошла вглубь зала, ее шаги по камню были едва слышны. Она остановилась напротив Нолы, и та непроизвольно выпрямилась, пытаясь закрыть свой разум, как учил Пол. — Похвально, — произнесла наложница, глядя Ноле прямо в глаза. —  Пол почти не притронулся к еде. Позаботься, чтобы после тренировки в его покоях был готов второй завтрак. Нола кивнула, чувствуя, как липкий страх медленно отступает, сменяясь глухой усталостью. Контроль над залом совещаний выпил из нее все силы. — Да, миледи. Я сейчас же пойду. Она быстро поклонилась Герцогу и покинула зал. Когда двери с мягким щелчком закрылись, Джессика повернулась к мужчине. Свет Каладана, падающий из высоких окон, подчеркивал резкость ее профиля. — Зачем она тебе на совещаниях, Лето? Дело не только в том, что она не Атрейдес. Ты позволяешь ей верить, что она здесь что-то значит, даешь ей преимущества. Пол уже стирает грани дозволенного, обращаясь со слугой как с равной. Лето окинул наложницу неспешным взглядом снизу вверх. Его лицо оставалось маской спокойствия. — Мне так проще, — ответил он. — Тебя, Джессика, представители Гильдии либо не воспринимают из-за статуса, либо боятся как сестру Бене Гессерит. А она — всего лишь разумный наливатель чая. — Зачем она тебе на самом деле? Чего я не знаю? — Ты и так знаешь слишком много, — Лето позволил себе короткую, сухую улыбку. — Я верен своему слову и буду оберегать девчонку. Как и обещал ее отцу. — Он был уже мертв, когда ты это обещал, — парировала Джессика. — И к слову, ей уже исполнилось восемнадцать. Опека ей больше не нужна. Давай выдадим ее замуж и обеспечим достойную жизнь. Мы можем представить ее одному из малых Домов. Раз она твоя подопечная, это будет воспринято как знак особого расположения Герцога. Лето на мгновение задержал взгляд на карте Аракиса. Голова отрицательно покачалась. — Она — женщина. И это самая непредсказуемая переменная в твоих расчетах. — раздраженно закончила Джессика.

 ⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Нола двигалась по гулким коридорам и остановилась у входа в тренировочный зал. Там, на краю массивного стола, сидел Пол. Гурни Халлек задерживался. Это была старая тактика: заставлять наследника тренировать терпение в ожидании боя, или же старик просто следовал своей привычке вносить элемент хаоса в распорядок дня. Нола заметила, что Пол сосредоточенно вчитывается в лист бумаги. Она вошла в зал, стараясь не нарушать тишину, но ее присутствие для него не было секретом. Не поднимая головы и не отвлекаясь от чтения, Пол произнес бесстрастным голосом: — «Твои рассказы о Каладане греют мне душу. С нетерпением жду приглашения увидеть все его красоты». Нола нахмурилась, чувствуя, как внутри шевельнулось раздражение. Пол слегка повернул голову, в глазах сверкнул холодный интерес ментата. — Тебе письмо. — И ты его бесцеремонно вскрыл, — отрезала она. — «Я люблю стрелять, но предпочитаю охоте более неоднозначное хобби: помогаю нашей кухарке в готовке. Как бы это смешно ни звучало, порой я сам декорирую торты для праздника», — продолжил он цитировать, игнорируя её тон. На губах юноши пробежала едва заметная смешинка. — Надо же, какой весельчак. Он спрыгнул со стола и в два шага преодолел расстояние между ними. Пол протянул ей вскрытый конверт. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска из базальта, но Нола, почувствовала жаркую вибрацию, исходящую от его тела. — Твоя мать настаивала, чтобы я ответила сыну Мелларка, — произнесла она, забирая письмо. — Она хочет выдать тебя замуж, — Пол пожал плечами и взял тренировочный кинжал со стойки. — Я полагал, ты с этим не спешишь. Девушка посмотрела на письмо, а затем на Пола. Он начал метать кинжалы один за другим в тренировочный манекен. — Герцог... сказал, что я вольна выбирать сама. У Пола закончились кинжалы. Он замер, не оборачиваясь: — И ты хочешь замуж? Нола прищурилась, позволив себе слабую улыбку, скрытую от его взгляда. — Когда-нибудь придется. Если твоя мать не найдет мне партию раньше, чем наступит это «когда-нибудь». Пол наконец повернулся. Его взгляд был тяжелым, лишенным юношеской легкости. — Отец четко дал понять: ты приставлена ко мне. И я не вижу нужды выбирать тебе мужа сейчас. А когда придет время, мы подберем кого-то более надежного, чем кондитер. Он снова отвернулся к манекену, обрывая разговор коротким приказом: — Ступай. Слуга закатила глаза и направилась к выходу, чтобы распорядиться о завтраке. Она знала, что Пол лавировал между неподдельной привязанностью друга и холодной властью будущего Герцога. Джессика при этом, чувствовала брешь в его ментатской выверке, когда дело касалось судьбы девчонки.