Дефект навигатора

Клинок в твоей руке мое оружие, что способно тебя покарать.

Клинок в моем теле, от твоей руки, все еще мое оружие.

Что способно тебя покарать.

Тяжёлое судно плавно вошло в плотные слои атмосферы Каладана, заставляя обшивку сдавленно и натужно вибрировать. Облака рассеялись, открывая взору бескрайнюю, ослепительную синеву океана, изумрудные шапки вековых лесов и далёкие, окутанные туманом скалы. Нола, всё это время сидевшая неподвижно, резко вскочила. Игнорируя технику безопасности, девушка подскочила к узкому иллюминатору шлюза и впилась пальцами в металлическую обшивку. Перед глазами замелькали до боли знакомые, родные пейзажи — замок Атрейдесов, бескрайняя вода, которой на Арракисе не было и в помине. — Остановите… Остановите корабль! Гурни Халлек, дремавший в соседнем кресле, подорвался в ту же секунду. Рука рефлекторно скользнула к поясу, обнажая смертоносный клинок. Взъерошенный, с сумасшедшим спросонья взглядом, он завертел головой, готовый отразить нападение. Экипаж растерялся. Пилот-контрабандист испуганно отдернул руки от панели управления, едва не сорвав траекторию посадки. — Стой! Тормози, тебе говорят! — Нола уже не контролировала себя. Руки исступлённо стучали по толстому стеклу иллюминатора. Лицо исказилось. — Мне нечем дышать… Здесь нет воздуха! Откройте шлюз, мне не хватает воздуха! — Сажай корабль! — рявкнул Гурни, сообразив, что врагов нет, а у воспитанницы начался сильнейший припадок. Он рванулся к Ноле, пытаясь перехватить её бьющиеся руки. — Сдурел, Халлек?! — крикнул в ответ пилот, отчаянно выравнивая судно. — Тут нет посадочной зоны! Под нами скалы и лес, мы разобьёмся! Эсмар Туек подошёл ближе. Посмотрев на бушующую каладанку, которая наигранно задыхалась от невидимой петли на шее, он нахмурился. — Сажай на первый попавшийся выступ, — непреклонно приказал Эсмар пилоту. — Живее! Затем Туек повернулся к лохматому, тяжело дышащему Гурни, который едва удерживал бьющуюся в его руках Нолу, и угрюмо добавил: — Но за этот цирк, Халлек, я возьму с твоего Герцога двойную плату. Корабль натужно взвыл, маневровые двигатели выбросили струи раскалённого пара, и судно с тяжёлым скрежетом опустилось на узкий скалистый выступ, нависающий прямо над бушующим океаном. Стоило блокировке сняться, как Гурни разжал руки, отпуская девушку, и шлюзовая дверь с грохотом отворилась. Нола вылетела наружу, на каменный карниз. В лицо ей ударил резкий, пронзительный ветер, насквозь пропитанный солью, йодом и ароматом родного дома. Оглянувшись на застывшего в проёме мечника, она отчаянно и радостно махнула ему рукой. — Ты что удумала, дурная?! — зычно крикнул Халлек, предчувствуя неладное. Шагнув к самому краю обрыва, Нола без малейшего страха прыгнула вниз, ласточкой улетая в бескрайнюю синеву. Гурни вместе с опешившим Эсмаром бросились к краю парапета. Перегнувшись через камни, они увидели, как далеко внизу, среди пенных волн, показалась тёмная макушка. Нола легко держалась на воде. Она то ныряла, то с девчоночьим, заливистым смехом выныривавала обратно, подставляя лицо брызгам. — Это невероятно! Гурни! — кричала она наверх, ловя ртом пресную, чистую влагу. — Я совсем забыла… забыла, что воды может быть так много! Что она может покрывать всё тело! — Безрассудная девка! — гремел сверху Халлек, отчаянно пытаясь казаться строгим. — Была бы моя воля, я бы прямо сейчас развернул посудину и умчался обратно на Арракис! Однако, глядя на её искреннее, неподдельное счастье, старый воин не выдержал. Он обернулся к стоящему рядом контрабандисту и бесцеремонно всучил ему свой драгоценный бализет. — Держи. Аккуратно держи, рыло кабанье, — предупредил Гурни, бережно снимая ремень инструмента с плеча. — Сверну шею, если на нём появится хоть одна царапина. — Гурни! Ну же! — донёсся с океана звонкий, зовущий голос. Старый солдат хмыкнул, поправил ворот куртки, резко разбежался по каменному уступу и, оттолкнувшись от края, с молодецким уханьем прыгнул вслед за ней — прямиком в родные каладанские воды. — Каладанцы, чёрт бы их драл, — проворчал Эсмар Туек, глядя с обрыва на круги в воде. Он бережно прижал к себе бализет и обернулся к рубке: — Заглушить двигатели! Ждём этих сумасшедших. К замку Атрейдесов они поднялись прямо из бухты, срезав путь по скалистым тропам. Граф Фенринг, временно управлявший делами планеты, встретил Нолу у главного входа. Рядом с ним, вытянувшись по струнке, стояли три его сына: старший, широкоплечий и крупный Торин, и двое младших, — Кайл и Лиам. Позади замерли слуги, удерживая массивные серебряные подносы с лучшими каладанскими угощениями и фруктами. — Рады вашему возвращению, миледи, — лорд Фенринг низко поклонился. — Вас ждут здесь, в замке, или, если пожелаете, в резиденции на южном континенте. Всё готово к вашему визиту. Нола, даже не глядя на него, уверенно протянула руку и взяла с подноса сочную, сочащуюся сладким соком ягоду. Гурни, не отставая, сразу же ухватил тяжёлый бокал с вином. Вода с обоих лилась ручьями, мгновенно пропитывая дорогие замковые ковры, одежда липла к телам, а с мокрых волос Гурни за шиворот графу Фенрингу едва не прилетела морская водоросль. Но встречающие делали вид, будто абсолютно ничего не замечают: ни луж у своих ног, ни того, с какой жадной, почти дикой поспешностью Нола и Халлек начали отправлять еду в рот, истосковавшись по нормальной пище. — Я займу покои Пола, — непреклонно бросила Нола, прожевав. Граф на мгновение растерялся и бросил быстрый, вопросительный взгляд на Гурни. Старый воин насупился, тяжело свёл седые брови к переносице, но всё же коротко, утвердительно кивнул: пусть делает, что хочет. — И накормите этих парней, — добавил Гурни, небрежно махнув рукой в сторону плато, где остался корабль. — Контрабандисты Туека любят пожрать не меньше нашего. Нола медленно шла по бесконечным, гулким коридорам замка. Поначалу сердце затопила чистая, детская радость — под ногами снова был твёрдый, прохладный камень, а со стен на неё смотрели знакомые гобелены. Позже служанки будут шептаться по углам, обиженно сетуя на то, как надменно вернувшаяся миледи прошла мимо, даже не удостоив их кивком. Всё внимание девушки было поглощено призраками прошлого. Тёплые, горькие, они лавиной возвращали ей то, что она, как ей казалось, навсегда позабыла в песках. Первый болезненный укол настиг её возле кабинета доктора Юэ. Теперь здесь обустроили обычный медикаментозный склад, пахнущий антисептиками, но эти стены всё ещё хранили тень предательства. Второй, куда более глубокий шрам вскрылся чуть дальше — у дверей кабинета Герцога Лето. Нола замерла на секунду, но так и не решилась взяться за холодную ручку, пройдя мимо. А в покоях Пола она и вовсе окончательно растерялась. Здесь всё осталось прежним, но самого Пола тут больше не было. Тот Муад'Диб, который остался на Арракисе, не имел ничего общего с мальчиком, который когда-то спал на этих шёлковых простынях. Когда Гурни допивал то ли пятый, то ли шестой бокал вина, смакуя каждый глоток после долгих лет воздержания, в дверях появилась Нола. Она смотрела на него потемневшим, опустошённым взглядом. — Ну что там? — гаркнул Халлек, шумно ставя кубок на стол. — Я хочу переехать в южную резиденцию. Воин картинно закатил глаза к расписному потолку и единым глотком осушил остатки вина. — С утра? — Нет. Сейчас. Голос был пуст. Либо она старалась опустошить его сама. Старый солдат выругался сквозь зубы, бормоча проклятия в адрес женского упрямства, но спорить не стал. Он тяжело поднялся с кресла и отправился на конюшню — давать распоряжение запрягать лошадей. Какая разница, где напиться вином?Завтра он улетит, и девчонка останется совершенно одна. Если, конечно, не считать десятка слуг, что молчаливыми тенями ошивались в резиденции, и Лиама — младшего сына графа Хасимира, который по какой-то причине увязался вслед за ними. В этот раз в седле юноша изо всех сил старался держаться ровно, хотя Нола с Гурни многозначительно переглядывались каждый раз, когда Лиам испуганно осаживал лошадь, стоило той набрать скорость. — Я в детстве упал с дикого жеребца, — поспешил оправдаться покрасневший отпрыск лорда, когда Халлек в очередной раз не сдержал хриплого смешка. — Я слышал, это была престарелая кобыла, — безжалостно упрекнул мечник и, весело хохотнув, пришпорил свою лошадь. Поместье на юге всегда нравилось Ноле. Как-то раз леди Джессика привезла её сюда и, прогуливаясь по небольшому, но утопающему в цветах саду, улыбаясь рассказала, как здесь, в уединении, она рожала Пола. Всё, что касалось юного Герцога, было девочке бесконечно интересно. Слушая воспоминания Джессики, она дорисовывала в мыслях его образ — кричащим, маленьким, неуклюжим младенцем. Мысль о том, что даже в хрониках Великих Домов находится место для полосы мирной, приземлённой жизни, которой им всем сейчас так не хватало, тогда вызывала у неё робкую улыбку. Гурни, знавший Пола с самых пелёнок, всегда ворчал, что мальчик будто родился сразу с серьёзным, проницательным лицом взрослого человека. По прибытии Лиам сразу же принялся раздавать распоряжения. Слуги засеменили по коридорам, залепетали перед прибывшей хозяйкой, но едва ли в их глазах было больше искреннего уважения, чем к дорогой фаворитке, присланной господином на покой. Раньше, будучи всего лишь служанкой, Нола пользовалась непререкаемым почтением за свой безупречный труд при Доме. Обитатели замка, видя, как преданно молодая девушка находится подле наследника, а часто и самого Герцога, делали правильные выводы о её значимости. Теперь же все прошлые заслуги были перечёркнуты одним махом. В глазах челяди она стала Леди, которая получила роскошную резиденцию через постель. Наложница… только Пола Атрейдеса ли? А как же её полуночная прогулка к покоям покойного Герцога Лето? Слухи на Каладане всегда распространялись со скоростью лесного пожара, и эта грязная сплетня разом обесценила годы её верного служения. Отныне для всех обитателей планеты она останется лишь высокопоставленной содержанкой. Впрочем, Нола и сама понимала, что прощальный подарок наследника выглядит слишком роскошно для обычной слуги. Даже для той, что готова отдать собственную жизнь ради него. Я отдала тебе всё, что было. И всё, что у меня осталось — опустошенность. Никакие земли, замки, роскошные резиденции и кланяющиеся слуги эту пустоту уже не заполнят. Ты же знал, Пол. Знал. И ни один мускул на лице не дрогнул, когда ты принял решение. Уже будучи в своих уединённых покоях, Леди долго смотрела на запечатанный конверт, который молча всучил ей Гурни. Первым порывом было желание сжечь его, даже не вскрывая. Рука уже занесла плотную бумагу над весело полыхающим в камине огнём, но что-то внутри отчаянно запротестовало. Уязвлённая гордость внезапно уступила место незваному смирению. Девушка отступила от камина и надорвала край конверта:

«Нола, я хотел бы, чтобы слова на нашем прощании были другими. Но я не нашёл в себе сил признать очевидное: лучшим решением для нас обоих было расстаться именно так.

На корабль тебя провожал не я.

Это сделал Пол — тот юноша, который ментально улетел вместе с тобой на Каладан.

Сделавшись твоим самым горьким воспоминанием, я отправил вас двоих домой.

Муад'Диб же, обречённый нести своё Бремя, останется здесь, на Арракисе.

И да. Я соврал тебе на плато. Пусть это станет зеркальным отражением твоего собственного вранья из прошлой жизни. Ты лгала мне когда-то по просьбе моего отца, оберегая меня; я соврал тебе сегодня по воле своего холодного разума, спасая твою жизнь.

Раньше я всегда шёл с тобой на компромиссы, Нола. Но я больше не тот мальчик, который ведёт переговоры.

Пол Атрейдес любит тебя. Неизменно.»

Губы искривились в слабом подобии усмешки. Лёгким, почти невесомым движением пальцев хватка разжалась, и бумага всё-таки отправилась в огонь. Языки пламени мгновенно слизнули ровные буквы, превращая признание Пола в невесомый чёрный пепел. Сердце не верило, что они прощаются навсегда. Но в то, что им суждено увидеться вновь, оно верило ещё меньше. И всё же... как трудно было принять, что это действительно конец. «Ощущение нашей связи никуда не ушло, Пол, — обречённо подумала она, глядя на гаснущие искры. — Почти так же, как тогда, в одиночестве разума, когда неведомая сила внутри не давала мне смириться с твоей смертью, и ты вопреки всему оказался жив». Но даже если эта мистическая связь всё ещё существовала, теперь она растекалась бездонной, бурной рекой. Плыли они на разных лодках. Каждому придётся справляться со своим течением в одиночку.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

На утро, тело подчинившись природному циклу, безжалостно оповестило об отсутствии беременности. Раздраженная и одновременно разбитая, Нола бессильно стукнулась лбом об дверцу деревянного платяного шкафа, сдерживая ругань. В таком состоянии девушку и застал Гурни, зашедший в покои попрощаться перед отлётом. Старого воина напугал этот вид полного, мертвенного непринятия. И больше всего Халлека пугали не слёзы, а как раз их полное отсутствие. Нола смотрела в никуда, стеклянными глазами. — Помнишь, я говорил тебе, что даже боги совершают ошибки? — негромко спросил мужчина, не решившись подойти. Грудная клетка Нолы медленно поднялась и опустилась. Она перевела на него усталый взгляд, но ничего не ответила. — Ничего не изменилось, Нола, — упрямо продолжал Халлек, — Боги ошибаются, а люди… — Довольно, Гурни. Мечник насупил седые брови, в нём всколыхнулась привычная отцовская строгость: — Я знаю, что ты расстроена, девочка. И знаю, что ты теперь целая Леди, но мне ничего не стоит встряхнуть тебя по-старому, чтобы ты пришла в себя. — Передай Полу, что я искренне желаю ему счастья, — перебила она, складывая руки на груди. Ей казалось это придает веса словам. — И ещё передай… я выхожу замуж за Лиама. Гурни на секунду лишился дара речи. — За этого бедолагу? — За статного, благородного мужчину. — бесцветно отозвалась Леди, подходя к окну. Слуги внизу о чем-то шептались. Седая голова закачалась, он не выдержал и коротко рассмеялся: — Ну вот как Пол прилетит тебя проведать, ты ему это в лицо и скажешь. Посмотрю я на его физиономию. — Он не вернётся. И ты сам это прекрасно знаешь. — Он… — Гурни попытался было вставить слово, но девушка решительно перебила его, взмахнув рукой: — Я приму его обратно только без Чани. Халлек снова тяжело усмехнулся и с силой потёр складку между бровей — казалось, у него от этого разговора по-настоящему разболелась голова. Поняв, что женскую логику не одолеть, старый воин картинно выпрямился, шутовским, сдающимся жестом низко поклонился новоиспечённой Леди и поплёлся прочь из покоев. — Ты вообще собираешься меня провожать?! — донёсся ворчливый голос уже откуда-то из глубины коридора. Нола вздрогнула, подхватила подол платья и спешно бросилась следом, на ходу ускоряя шаг. — Ладно, может, и не за Лиама! Я пока ещё окончательно не решила! — нагнала она его у самого поворота, едва не наступив мечнику на пятки. Тот даже не замедлил шаг, упрямо глядя прямо перед собой: — А я вообще ничего Полу говорить не буду. Разберитесь сами. — Нет, скажи! — Нола забежала вперёд, заглядывая ему в лицо. — Это приказ! — Вот вернётся — ему в лицо всё и вывалишь! — рявкнул Халлек, прибавляя ходу. — Нет! Ты скажешь! — Да с чего бы?! Так они и шли к посадочной площадке — неистово препираясь, будто этот разговор не был прощальным. У самого шлюза корабля вся напускная весёлость и упрямство испарились в одно мгновение. Леди лихорадочно шагнула вперёд и изо всей силы уткнулась лицом в грудь старого воина, намертво вцепившись пальцами в потрёпанную временем куртку. — Ты... возвращайся, Гурни, — сквозь подступившие слёзы послышалась мольба, — И не умирай там. Слышишь? Я буду ждать. Когда Нола беззвучно плакала, уткнувшись в его жёсткий жилет, Халлек точно знал: сейчас она плачет именно по нему. Эта маленькая девочка, которой он до сих пор её видел, вопреки всем новообретённым силам, меньше всего на свете хотела бы его отпускать. И это не то чтобы льстило старому солдату. Мысль просто по-человечески грела его очерствевшее в боях сердце.

⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

На утёсах всегда царили тишина и покой. Отсюда можно было бесконечно смотреть на бескрайние водные просторы, а стоило повернуть голову назад — и взору открывались дремучие леса и окутанные туманом горы. Хават говорил: твой настоящий дом там, где люди, которые тебе дороги. И всё же ничто на свете не могло сравниться с любовью к этим пейзажам. Так уж было заведено на Каладане: ты можешь быть бесконечно несчастным, но чтобы точно измерить глубину своего горя, нужно сесть на краю обрыва и просто оглядеться по сторонам. Если красота природы больше не увлекает тебя, не баюкает и не залечивает раны — значит, ты безнадёжно пал. Но если древние скалы заставляют сердце замирать от щемящего чувства свободы, а тоска безвольно отступает, уступая место смирению — значит, у тебя ещё есть второй шанс на жизнь. И сейчас Нола с тихой радостью понимала, что относится именно ко второму варианту. Шум осторожных шагов по потревоженным каменным выступам заставил её обернуться. Лиам, отчаянно пытаясь удержать равновесие на ветру, упрямо пробирался к ней, но подходить слишком близко всё же не решился. — Я смотрю на тебя и всё больше убеждаюсь, что ты родился явно не на Каладане, — улыбнулась Нола, решив проявить дружелюбие к своему нежданному спутнику. Юноша замер, уставившись на неё со странным, почти уязвлённым выражением лица. Ноле вдруг стало совестно за свою колкость. — Извини, — она поспешно поднялась на ноги. — Я вовсе не хотела тебя обидеть. Лиаму понадобилось несколько секунд, чтобы вернуть лицу прежнее спокойствие, но он всё равно выглядел растерянным. Наконец, сделав глубокий вдох, он тихо спросил: — Ты можешь выделить мне личный шаттл из ангаров резиденции? — Хорошо. — Так… так просто? — от неожиданности он покачнулся, потеряв опору под ногами, и молодой Леди пришлось быстро схватить его за лацкан камзола, чтобы парень не полетел с обрыва. — Ну, раз ты просишь транспорт у меня, а не у своего отца, значит, на то есть веские причины, — спокойно ответила она, помогая юноше выровняться. — Да… — Лиам неловко поправил одежду, его уши заметно покраснели. — Отец ни за что не одобрит, если я отлучусь с планеты. Он считает меня… самым нерадивым из всех своих сыновей. Вечно твердит, что я способен заблудиться в трёх соснах. Куда уж мне, по его мнению, доверять целый космический шаттл. — А ты хоть умеешь им управлять? — поинтересовалась Нола, когда они наконец спустились с утёса и вышли на мощёную замковую дорогу. — Ну... там же есть автопилот? — неуверенно буркнул Лиам. — И автопилот нужно уметь настраивать, чтобы не врезаться в первый же грузовой контейнер на орбите. Ты умеешь? Юноша неопределённо кивнул, глядя куда-то в сторону. Нола тяжело вздохнула: — Куда именно тебе надо? — Мой близкий друг тяжело болен, — Лиам резко посерьёзнел, — Я хочу помолиться за него. В особом месте. — У нас же в городе есть Обитель Ветров, — удивилась девушка. — Чем тебе не угодил местный собор? — Храмы Каладана я знаю наизусть, — тихо отозвался он. — Я уже просил там помощи. Много ночей подряд... и всё без толку. Не подумай, что я из этих, из фанатиков, но паломники говорят, что на главном орбитальном узле встречаются все религии Империи. Там молитвы звучат будто громче. Что-то неприятно, остро кольнуло в груди Нолы. Прошлое неохотно, но властно потянуло свои щупальца к сердцу. — Эсперанса? Ты об этом узле? — Да. Там, на верхних уровнях, расположен орбитальный монастырь. Путники, пролетая мимо, могут зайти туда, попросить помощи у кого-то выше и получить душевное спокойствие... — он на мгновение замялся, не зная, насколько Нола религиозна после стольких лет на чужбине. — Попросить Создателя, может. Слово «Создатель» откликнулось в ушах Нолы яростным рёвом песчаного червя Арракиса. Перед глазами на миг вспыхнуло золотое марево пустыни и застывший в её глазах страх Чани. Леди изучала лицо Лиама так долго и пристально, что юноша не выдержал и нервно потянул воротник камзола, будто ему вдруг стало трудно дышать. И вдруг она тихо произнесла: — Отпустить грехи и получить душевное спокойствие?.. — Да, — заминка собеседницы придала Лиаму смелости, и он сделал к ней шаг. — Не хочешь… не хочешь полететь со мной? Если честно, я в своих пилотских навыках не очень уверен. Да и вдвоём... я никогда не был нигде кроме Каладана. — Я дам распоряжение. Утром подготовят полётные документы, и завтра мы вылетим. Сегодня я слишком утомилась. Юноша с облегчением улыбнулся и учтиво подставил ей локоть. Леди дружелюбно приняла его жест, и они вместе зашагали к поместью. Ночью граф Хасимир Фенринг проснулся от острого, холодного ощущения у самого подбородка. Его грудную клетку словно вдавило в матрас тяжёлым обручем, не давая вздохнуть. Когда он с трудом открыл глаза, в густом полумраке спальни проступило бескровное лицо новоиспечённой Леди Каладана. Глаза зловеще блестели в темноте. В них читалась такая леденящая, древняя проницательность, что Фенринг на мгновение поверил: он смотрит прямо в лицо собственной смерти. Сталь клинка покалывала кожу на его шее. — Лиам... кто он такой? — угрожающим шепотом спросила смерть. — И почему он пытается вывезти меня на орбитальный узел? Хасимир закрыл глаза. Резонанс уловил, как в его душе панический страх сменился обречённым облегчением. — Я видела его всего однажды, когда он упал с лошади, — продолжала Нола, — Ты тогда сказал, что сын живёт со своей матерью, твоей бывшей женой. Мужчина безмолвно лежал, не шевелясь. Но пальцев Нолы, удерживающих его за подбородок, вдруг коснулась горячая влага. — У тебя два сына — блестящие военные пилоты, Фенринг, — с яростью процедил голос, и сталь ощутилось пуще. — И ты хочешь, чтобы я поверила, будто третий не умеет включать чёртов автопилот? — Прости... простите меня, миледи...

 ⟡⌬⟡⟡⌬⟡⟡⌬⟡

Шаттл плавно пристыковался к посадочному рукаву орбитального узла Эсперанса. Стоило двигателям затихнуть, как Лиам поднялся со своего кресла, с облегчением потянулся и громко, нервно выдохнул. Полёт явно стоил ему огромного количества сожжённых нервных клеток. — Слава богам, — парень благодарно похлопал ладонью по приборной панели. — Спасибо автопилоту за труды. Он уверенно зашагал к герметичному выходу, но у самой двери обернулся, заметив, что спутница не двигается с места. Нола сидела неподвижно, долго всматриваясь в мигающие огоньки на панели управления. Наконец она медленно поднялась. В руке тускло блеснуло лезвие. — Ты идёшь? — спросил парень, удивлённо приподняв брови. Нола сделала шаг навстречу. Голос прозвучал тихим, замогильным шёпото, но слов было не разобрать. — Что?.. — только и успел нахмуриться юноша. Рывок был молниеносным, профессиональным и безжалостным. Послышалось натужное бульканье в перерезанном горле, и бледное лицо Нолы окропилось горячей, тёмной кровью. Длинный кинжал, вошедший точно под подбородок, глубоко проник в череп. Лиам дико выпучил глаза, ловя ртом воздух, которого ему теперь уже никогда не будет хватать. «Интересно, какая мысль посетила тебя в твой последний момент, Лиам? — отрешённо подумала леди, глядя, как свет гаснет в его зрачках. — Было ли это сожаление? Надо было лучше учиться верховой езде, прежде чем лететь на Каладан». Она равнодушно перешагнула через обмякшее тело, рухнувшее на металлический пол, вытерла клинок о его камзол и вышла из шаттла. Орбитальный монастырь был удивительным место: под гигантскими прозрачными куполами, защищёнными силовыми полями, цвели настоящие разновидные сады. Прямо над головой величественно вращался огромный сине-зелёный диск родной планеты. Пожилая монахиня, бережно подстригавшая садовыми ножницами кусты, резко выпрямилась, заметив вошедшую. Увидев залитое кровью лицо незнакомки и её пустой, безумный взгляд, женщина в ужасе бросилась к ней. — Здесь мирная зона! — испуганно залепетала монахиня, мёртвой хваткой вцепляясь в плечи пришедшей, словно пытаясь остановить надвигающуюся бурю. — Здесь мирная обитель! Священная земля! Прицельный, леденящий взгляд заставил монахиню мгновенно осечься и подавиться собственным криком. — Мне надо... мне нужно душевное спокойствие, — произнесла девушка. Монахиня прерывисто, судорожно вздохнула, медленно разжала пальцы и в смирении отступила на шаг назад, освобождая дорогу. Внутри собора царил гулкий полумрак, прорезанный высокими лучами света, падающими сквозь витражные окна. Ряды тяжёлых деревянных лавок уходили вглубь алтаря. На одной из них, покорно сложив руки на коленях, неподвижно сидел мужчина. Нола подошла бесшумно и присела на край той же скамьи, не моргая уставившись прямо перед собой. Незнакомец медленно повернул голову, окинул взглядом жуткий, окровавленный вид и тяжело, устало вздохнул. Рука привычным жестом скольхнула в карман пальто, нащупывая металлическую фляжку. Щелчок крышки, глухой глоток — и ему, кажется, стало немного легче. — Вы меня ждёте? — не оборачиваясь, спросила леди. Хеймитч Эбернети запустил пятерню в свои взъерошенные волосы. В этой жизни ментор уже не был уверен ни в чём. Он ещё раз внимательно посмотрел на девушку и встретился с ней глазами. — Ну, кроме нас двоих тут больше никого нет, — хрипло отозвался он. — Если не считать тех милых женщин на входе, которые битый час пытались затащить меня исповедаться вон в ту каморку. — Он небрежно ткнул пальцем в сторону деревянной будки исповедальни. Повисло молчание. Эбернети едва заметно сбил дыхание. Вид хрупкой леди в дорогом платье, сплошь измазанном свежей кровью, с первобытным, диким желанием убивать во взгляде, заставил его, не то чтобы нервничать. Он просто искренне надеялся, что день пройдёт чуточку легче. Хеймитч за свою жизнь насмотрелся на смерть в стольких её проявлениях, что, казалось, давно к ней привык. — Мой юный друг мёртв? — обыденно поинтересовался он, убирая фляжку. — Я пыталась принести сюда его голову, — так же ровно ответила Нола. — Но не смогла отрезать. Опыта нет. Эмоции на мгновение замерли, а затем мужчина криво усмехнулся: — Это было бы экспрессивно. Снова повисла неуютная тишина. Рука опять достала флягу, сделав быстрый глоток и медленно проведя пальцем по брови, мужчина снова вздохнул. Нола всем своим обострившимся чутьём ощущала: он совершенно не напуган. Он даже не смутился. Это было странно, и именно это вдруг выбило её из колеи. Нападая первой, она рассчитывала произвести сокрушительное впечатление на врага — именно так, как учил её старый мечник Халлек. Она надеялась увидеть ужас в глазах напротив. Но на деле оказалось, что те, с кем была решимость справиться в одиночку, в своей жизни повидали нечто гораздо более страшное, чем один мёртвый товарищ в шаттле. Слегка дернувшись, девушка собираясь добавить своим словам веса, но голова конвульсивно, помимо воли, дёрнулась вверх: чувство внутри взвыло от запоздалой тревоги. Над лавкой, бесшумно вынырнув из храмовых теней, стоял ещё один мужчина. Вернее, совсем молодой парень — скорее всего, её ровесник. От её молниеносной реакции он на мгновение оробел, но эта робость тут же сменилась клокочущей злостью. Судя по вспыхнувшему взгляду, погибший Лиам был его другом. Что-то металлическое и леденящее душу с силой вжалось прямо в макушку девушки. Хеймитч тут же предостерегающе вытянул руку в сторону парня: — Оставь, Гейл. Мы ещё можем решить всё миром. — Я так не думаю, — голос опасно напрягся, и тяжёлый ствол бластера ещё глубже вдавился в кость Нолы. Зрачки девушки расширились от подступившего адреналина. Леди попыталась пустить ему под кожу ментальный резонанс собственного смятения, но волна силы наткнулась на глухую, непреодолимую стену. Будто на полном ходу влетела лбом в гранитную скалу. Все мышцы каменно напряглись. Это судорожное мимолётное усилие не осталось незамеченным. Гейл коротко, победно улыбнулся и свободной рукой демонстративно постучал себя пальцем по виску: — Не получится, леди. У меня барьер. «Что ещё за барьер? — паническая мысль обожгла разум. — И почему он считает, что барьер нужен?...» Тяжёлый вздох вынудил её слегка скосить глаза вбок. Старый трибун смотрел с искренним, усталым сочувствием. — Мы подготовились. — К чему? — голос дрогнул. — К обороне. Эбернети наотмашь рубанул ладонью по воздуху и рявкнул на Хоторна: — Опусти ствол, Гейл! Парень недовольно цыкнул, но подчинился — с щелчком опустил оружие и резко развернулся к ним спиной, принимаясь нервно сканировать периметр собора и контролировать входные двери. Нола медленно перевела дыхание, поправила перепачканное платье и спросила: — И что вы собираетесь со мной делать? Вместо ответа Хейтмич сунул руку в карман, выудил фляжку, со свистом скрутил крышку и сделал три быстрых глотка. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он повернулся к ней корпусом: — Вообще-то, это я хочу знать, что ты собираешься делать. Твой дом разбит, старый Герцог мёртв, а юный наследник, который мог бы его заменить, судя по всему, пал следом. «Они не знают за Пола» мысль придала сил. Но радоваться рано. Эти люди явно владели какой-то информацией, — Так этот больной друг... это Вы? — О, нет, — мужчина замотал косматой головой и спрятал фляжку обратно в пальто. — Если бы. Один действительно хороший парень, и он чертовски болен. Нола, верно? Я могу так тебя называть? Леди помедлила, а потом утвердительно кивнула. — Меня зовут Хеймитч Эбернети, — он протянул широкую, мозолистую ладонь, но Нола даже не шевельнулась. Хеймитч ничуть не смутился, убрал руку и размашисто взмахнул обеими руками, очерчивая круг. — Скажи мне, Нола, ты веришь в судьбу? Она инстинктивно поправила волосы, и губы её дрогнули в усмешке. Перед глазами на миг встал Пол, протыкающий её кинжалом на Арракисе. — Я не верю в пророчества. — В пророчества? О, нет, нет, — Эбернети шумно выплюнул воздух сквозь плотно сжатые губы. — Я говорю именно о судьбе. Вот просто представь... — Он снова зажестикулировал, подбирая слова. — Каладан пустует несколько лет после гибели Великого Дома... Слова прервались. Он вдруг запнулся. Нола пристально вглядывалась в его лицо. Мужчина сидел, уставившись в пространство между лавками, и казалось мучительно копался в собственных воспоминаниях. По его растерянным движениям было очевидно: историю Империи он либо вообще не знал и наспех зазубрил перед встречей, либо запах дешёвого алкоголя выдавал напрочь пропитые мозги. Но поблажек Нола делать не собиралась и продолжала давить на него молчанием. Вдруг Хеймитч звонко щёлкнул пальцами перед её носом: — Атрейдесы! Дом пал, и вот спустя почти три года на планету возвращается одна-единственная выжившая. — Как вы узнали? — Это потом, — Хеймитч раздражённо отмахнулся, продолжая частить словами, словно боялся сбиться с мысли. — А до этого Лиам раздобыл документ. Там говорилось, что некая группа людей когда-то давно была уничтожена вашим покойным Герцогом. «Он знает», Девушка безразлично пожала плечами, отвернулась от собеседника и уставилась на распятого на стене Божество. — А ещё, — Хеймитч бесцеремонно похлопал её по плечу, привлекая внимание, — где-то пятнадцать лет назад... — Ничего себе временной промежуток. — Да, я тогда выглядел получше, — он раздражённо мотнул головой, едва не задев её своим плечом. — Не перебивай меня. Итак... около пятнадцати лет назад некоторых из нас пытались интегрировать в ваше милое общество. Даже вывозили на какие-то закрытые планеты. — Нас? Это кого? Вопрос попросту проигнорировали, увлечённо продолжая свой сумбурный монолог: — И вот мой друг Бити чинил на одной из таких планет защитный силовой купол. Один из механизмов находился глубоко в лесу, и Бити пришлось там несладко. Видишь ли... у него началась дикая паническая атака от вида обычной белки. — Белки? — переспросила Нола, решив, что ей послышалось. — Ну да. Собеседница коротко фыркнула и со стуком откинулась на деревянную спинку лавки. Гурни Халлек, узнай он, в какое болото ввязалась его воспитанница, пристрелил бы её сам прямо здесь, чтобы не позорила имя Атрейдесов. — И ничего смешного! — Хеймитч сердито погрозил ей пальцем. — Белки когда-то съели заживо его единственного сына. Правда, то были мутанты, но всё же... В ответ, Леди молча закрыла лицо обеими руками, не зная, смеяться ей или плакать. Мужчина снова осекся, подозрительно прищурился, глядя на её подрагивающие плечи, и тихо пробормотал себе под нос: — Может... про белок в рассказе всё-таки было лишним? Тело резко подскочило, намереваясь разорвать дистанцию, но тяжёлая, словно отлитая из свинца рука мёртвой хваткой вцепилась в девичье предплечье и силой вернула обратно на лавку. Впервые за весь разговор Эбернети дал понять, насколько он на самом деле трезв, быстр и серьёзен. — Что вы себе… — выдохнула Нола, дёргаясь в сторону. — Маленькая девочка тогда, пятнадцать лет назад, просто положила ладонь на его голову в лесу и привела в чувства, — жёстко перебил её Хеймитч, наваливаясь плечом и блокируя её движения. — Я не понимаю, о чём вы! — она отчаянно пыталась выкрутить запястье, но волнение и подступившая паника не давали совершить ни одного чёткого приёма. — А теперь собери весь этот бред по кускам, леди! — Эбернети тряхнул её за руку, заставляя смотреть на себя. — Простая, ничем не примечательная служанка вдруг в одночасье становится личным доверенным лицом самого короля Каладана. — У нас нет королей, Лето был Герцогом! — огрызнулась Нола, тяжело дыша. — Вам нужно было лучше учить нашу историю, прежде чем являться сюда! — Сенситив, — ей выплюнули это слово прямо в лицо, проигнорировав колкость. — А еще один Особый сенситив лишил душевного покоя одного хорошего парня. И ты, дьявол меня дери, прекрасно с ним знакома. Леди на миг застыла, перестав выкручивать руки из его железных пальцев. Сердце пропустило удар. — Знакома?.. Ментор уверенно кивнул. В уставших глазах проступил зловещий блеск. Хеймитч подался вперёд, завершая свой капкан: — Я ведь не зря спросил, веришь ли ты в судьбу, Нола. Потому что имя этого парня — Пит Мелларк. И в своё время ты вела с ним переписку. Хеймитч резко разжал пальцы, отпуская её, залез во внутренний карман пальто, вытащив оттуда помятую, перевязанную бечёвкой пачку старых, исписанных листов. Он швырнул их прямо на деревянную лавку между ними. — Мы нашли эти письма, когда пытались по кусочкам вернуть его выжженную память, — массивный палец ткнул в бумагу. — Мы показывали ему личные вещи в надежде, что он вспомнит хоть что-то. — Там было всего несколько писем, — произнесла Нола, отказываясь смотреть на пачку. — Ты совсем ничего не понимаешь? — Хеймитч с досадой хлопнул ладонью по колену. — Тот факт, что ты способна копаться в чужих головах, и то, что ты общалась с парнем, которому эту самую голову наизнанку вывернули — это уже чертовски много! А то, что ты вернулась на Каладан ровно в тот момент, когда мы искали выход... это вообще кажется фантастикой. — Чего вы от меня хотите?! Вы явно не понимаете, как работает резонанс! Мозги тут совершенно ни при чём. И к тому же... — она упрямо сжала губы, — я всё ещё не понимаю, при чём здесь я. — Всё, что он сейчас чувствует — это чистая, концентрированная ненависть, — мужчина потянулся к фляжке, но передумал и просто сжал кулак. — Он ненавидит каждого, кого видит перед собой. Потому что все мы — с его гребаной планеты. Мы все для него враги. А ты — с другой. — И что дальше? — Ты — единственная, кого его отравленный мозг не посчитает предателем, — отчеканил ментор. Как бы Ноле ни хотелось откреститься от его слов, суть до неё наконец дошла. Дошла и камнем осела в желудке. Но что, чёрт возьми, ей было делать с этой сутью? — Что с ним случилось? — тихий вопрос, от усталости сопротивляться. — Всё на месте. Леди бросила быстрый взгляд на Гейла, который по-прежнему караулил у дверей собора, а затем снова посмотрела на Эбернети: — Вы убьёте меня, если я откажусь лететь с вами? Мужчина коротко, хрипло хмыкнул: — Ха. Нет, конечно. Ты можешь встать и улететь назад на своём шаттле прямо сейчас. Никто тебя не держит. Только... — Только что? — Что тебя там ждёт? — Там мой дом. — Вернешься если захочешь. — негромко парировал он. Пришлось отвернутся, чтобы не выдать замешательство и вновь уставится на распятое в алтаре божество, безмолвно застывшее под витражными окнами. Что это за мужчина? Кто еще помимо него знает о резонансе? — Подумай, — Хеймитч поднялся с лавки, давая ей пространство, и на ходу бросил через плечо: — Подумай, как странно всё складывается. Именно поэтому я и спросил тебя в самом начале... Веришь ли ты в судьбу? Не выдержав ментального давления, Нола резко рванулась с места и одним стремительным движением запрыгнула внутрь деревянной будки исповедальни, с грохотом захлопнув за собой дверцу. В тесном, пахнущем старым лаком и сухими цветами пространстве тут же накрыла жестокая, неуправляемая лихорадка. Сердце колотилось в самые рёбра. Она прижалась спиной к деревянной перегородке, тяжело и прерывисто дыша сквозь плотно сжатые зубы. Неужели она попала в ловушку? Как они смогли так легко вычислить, кто она на самом деле? Или у неё всё ещё оставался шанс выйти и всё отрицать? И что это за «особый сенситив»? Почему у этих чужаков есть защита от резонанса? Страх перед неизвестной силой чужих людей странным образом смешивался с проснувшимся, азартным интересом к собственной природе. Но на смену панике быстро пришло извечное, каладанское упрямство. Какая невиданная наглость! Они посмели вынюхивать что-то своими носами на её родной планете ещё пятнадцать лет назад. Нола судорожно вспоминала прошлое: Герцог Лето действительно часто вызывал техников и инженеров с дальних рубежей для настройки орбитальных щитов. Значит, кто-то тогда цинично воспользовался его безграничным доверием. Кто предатель? Доктор Юэ? Но он уже мёртв. Значит, был кто-то ещё. Одного старого интригана Фенринга тут явно недостаточно. На мгновение перед глазами снова всплыло лицо Пита Мелларка, насколько она могла вспомнить. С ним случилось что-то страшное, и целый отряд чужаков подготовил эту масштабную, безумную западню на орбите только ради того, чтобы забрать её для его спасения. Может быть… может, ей стоит… «Нет! — Нола мысленно ударила себя по лицу, загоняя слабость поглубже. — Нельзя даже думать об этом». Она осталась одна. И ей в одиночку придётся расправиться с теми, кто посмел посягнуть на честь её погибшего Дома. — Хотите исповедаться, миледи? Голова резко повернулась на звук. Сквозь резную деревянную решётку исповедальни проступил расплывчатый силуэт Эбернети. Голос Хеймитча откровенно взбесил, но, как ни странно, именно эта злость вернула ей былую уверенность. До чего же самоуверенный, наглый человек. Таких самонадеянных ублюдков убивать легче всего. Она с силой толкнула дверцу, решительно вышла из каморки и упрямо, снизу вверх уставилась на ментора. Хеймитч стоял перед ней, пряча руки в карманах пальто, и на его лице блуждала лёгкая, понимающая улыбка. — Ну так что? — спросил он, слегка склонив голову набок. — Я вас убью, — пугающе ровно пообещала Нола, расправляя плечи. — Вас, вашего злого парня у дверей. А потом вернусь на планету и лично прикончу графа Фенринга. — Ага, — Хеймитч устало вздохнул, вытащил руки из карманов и, уперев их в бока, сокрушённо опустил голову. — Послушай меня. Всё, что я тебе наговорил до этого — это была лишь иллюзия выбора. На самом деле у тебя его нет. Я просто искренне просил своё начальство дать мне немного времени, чтобы забрать тебя мирно, без лишнего шума. — Вы очень добры, — пальцы инстинктивно нащупали рукоять скрытого в складках платья клинка. — Обещаю, я убью вас быстро. — «Леди Нола забрала личный шаттл, жестоко убила графа, его непутёвого сына и бесследно растворилась в космическом пространстве», — обыденным, скучающим тоном зачитал Хеймитч, глядя куда-то в потолок собора. — Вот именно такая история покроет твое исчезновение. — Я еще не убивала графа Фенринга!.. Эбернети снова тяжело вздохнул и посмотрел на неё в упор: — Я же тебе сразу сказал, Нола. Мы подготовились. Ствол бластера снова уткнулся ей в висок. Гейл хищно, недобро улыбался — казалось, мысль о её возможном сопротивлении только подогревала его азарт. Он явно ждал повода спустить курок. — Ты, конечно, можешь попытаться убить меня или моего парня, — подал голос Хеймитч, лениво кивнув на Хоторна, — но снаружи, прямо за стенами монастыря, стоит целая группа зачистки. И они тебе шанса уже не оставят. Леди резко развернулась к ментору, — Вы сказали, что нас здесь только трое! — Нола, детка, ну не смеши ты старого ментора, — Хеймитч снисходительно хмыкнул и в очередной раз потянулся к карману пальто. Выбор был сделан за неё. Безысходность тисками сжала горло, но в глубине её глаз вспыхнул опасный, холодный огонёк. «Хорошо, — яростно подумала она, заставляя пальцы разжаться и выпустить рукоять клинка. — Пусть так. Я полечу с вами. Но я уничтожу вас всех изнутри вашего же логова, как только мы прибудем на место». — Ладно, — девушка упрямо вскинула подбородок, заставляя себя дышать ровно. — Ведите. Хеймитч облегчённо расплылся в улыбке и всплеснул руками, будто выиграл главный приз в лотерее. Гейл, напротив, заметно помрачнел — перспектива везти на борту живую и крайне опасную Леди Каладана его совершенно не радовала. Он нехотя опустил бластер, но ствол далеко убирать не стал. Они быстрыми шагами покинули гулкий собор, миновали испуганно притихшую монахиню в гидропонных садах и вышли на открытую обзорную площадку Эсперансы. Нола огляделась по сторонам и замерла: шлюзовой док, предназначенный для крупных судов, был абсолютно пуст. Лишь звёзды безразлично мерцали на фоне чёрного бархата космоса. — Вы обманули меня, — она обернулась к Эбернети, её голос так и сочился ядом. — Здесь никого нет. — Взгляни вон туда, — Хеймитч спокойно кивнул вперёд, указывая пальцем на пустое пространство прямо перед ними. Глаза присмотрелись. Воздух над платформой на секунду пошёл странной, ледяной рябью, словно пространство сковал внезапный мороз. И прямо из этой пустоты, тяжело раздвигая невидимое силовое поле, с тихим гулом соткался огромный, боевой корабль. Его маскировочный камуфляж безупречно скрывал судно от радаров Империи. Тяжёлый шлюз плавно пополз вниз. Из открывшегося нутра корабля стройными рядами, чеканя шаг по металлическому трапу, высыпали десятки вооружённых солдат в одинаковой, серой, безупречно подогнанной форме. От них веяло сухой, механической дисциплиной. Понимая, что пути назад больше нет, Нола обречённо сделала первый шаг к трапу. — Всё будет хорошо, — Хеймитч тяжело похлопал её по плечу, подталкивая вперёд. — Вот увидишь.