Совместный урок

Два профессора сидели за своим любимым столиком рядом с камином в пабе «Старый Чеширский сыр». Вечер субботы проходил хорошо, не хватало только Фазмы, которая сегодня опаздывала на их обычную встречу, проходившую последние годы в третью субботу каждого месяца, несмотря ни на что. Соло, Фазма и Хакс в один год поступили в Хогвартс на Слизерин, Рейвенкло и Гриффиндор соответственно, подружились в поезде и пронесли свою дружбу через семь лет обучения, службу Тому-Кого-Нельзя-Называть и обычную жизнь. Темная сторона объединяет, но возврат к свету объединяет еще сильнее. Три волшебника, уничтоживших Темного Лорда десять лет назад, стали самыми неоднозначными героями своего времени. Общественность противоречиво восприняла идею о том, что они изначально позволили завербовать себя ради спасения мира. Одна треть поверила, другая — нет, остальная часть не имела никакого мнения по этому вопросу, потому что слишком была занята своими проблемами. Мало-помалу трем волшебником удалось вернуться к обычной жизни, не без помощи Леи Органы, и сплетни о семилетней службе темному волшебнику сошли на нет. К повседневной рутине прибавилась банальная работа в виде преподавания в Хогвартсе и семьсот проблем в виде учеников школы. И в это время связь трех молодых людей, которые прошли плечом к плечу все ужасы войны, становилась только крепче. Бен и Армитаж пили огневиски, обсуждали сложных учеников и бюрократию, когда в паб вошла Гвендолин с торжественным видом. — Мне нужно, чтобы вы оба были на моем занятии по заклинаниям в одиннадцать часов дня в понедельник. — У женщины была ослепительная улыбка, которая, как Бен знал точно, не несла лично ему ничего хорошего. — У меня зельеварение с пятикурсниками. — Я знаю, Армитаж, мы объединим твой и мой уроки и покажем ученикам мастер-класс по дуэлям. Все-таки скоро Хэллоуин, многие хорошо и упорно учились, они заслужили поощрение. У Бена нет уроков в это время, я проверила. — Я не участвую в таком, ты ведь знаешь, Фаз, — Бен отпил из своего бокала, и жидкость приятно обдала его жаром. — Пригласи По, это его профиль, в конце концов. — Профессор Демерон тоже будет, но мы все понимаем, что есть волшебники намного сильнее его, — Гвендолин сделала движение рукой, обводя троих. — И мои ученики должны получить опыт дуэли от лучших профессоров. Фазма очень серьезно относилась к своей должности профессора Рейвенкло после возвращения в Хогвартс, это отмечали даже родители детей, которым удалось поступить на ее факультет. — Ну, раз ты все продумала, — Хакс недолюбливал Демерона со времени молодости и всегда был рад показать свое превосходство. — Нет. — Бен, мои ученики должно быть уверены, что побить можно кого угодно, даже внука Вейдера. Это единственное, что Бену не давали забыть к его тридцатипятилетию. Кайло Рен — имя, которое стало забываться, а вот «внук Вейдера» — это то, что он слышал, куда бы ни пришел. — Нет. — Бен, я не дам тебе никого убить. Рассказывать друзьям о родственной душе все-таки было ошибкой, но теперь уже ничего не изменить. — Из дам буду только я. — Ты забыла, Гвендолин, что внук Вейдера сильнее тебя. — Это-то мы и проверим в понедельник. — Хорошо, — со вздохом произнес Бен и попросил бармена принести еще напитков и легких закусок. Фазма стала еще счастливее, чем была, когда зашла в паб.

***

Как только у волшебника рождалась родственная душа, то ему начинал сниться сон про их первое взаимодействие с ней. Эпизод всегда был один и тот же, бесконечно повторяющий главную встречу всей жизни. Бену снились такие сны с семи лет. В них он и она всегда стояли напротив друг друга в толпе людей. Он смутно ее видел, никогда не помнил ее внешности, но отчего-то точно знал, что она красавица и очень ему нравится. Потом они начинали сражаться. Сначала это были словесные заклинания, которые они обрушивали друг на друга. В какой-то момент противница выбивала у него волшебную палочку, он делал то же самое, а заканчивалось все взаимно безмолвными и беспалочковыми заклинаниями, от которых искрило в разные стороны. Кто побеждал в их поединке, он никогда не помнил после пробуждения. И это не имело для Бена никакого значения первое время. Он был уверен, что такие сны снятся многим, но, поступив в Хогвартс, узнал, что практически у всех сны про их вторую половинку более жизнерадостные и милые, нежели у него. Например, Хаксу снилось, что он познакомится со своей родственной душой в обычной пекарне, Фазме — что встреча уготована у моря. Демерону снилось, что его потерянную собаку найдет его родственная душа. По впоследствии рассказывал всем, что его встреча с мужем произошла именно так, как во сне. К пятому курсу стало хуже. Бену рассказали, что его дед убил свою жену в безумии, и сны о родственной душе перестали его интересовать. После присоединения к Сноуку Бен стал боятся встречи, потому что тогда она действительно могла нести ужасные последствия как минимум для одного из них. Бен смог убить Сноука, не без помощи своих друзей, вернуться к обычной жизни, а встречи так и не произошло ни у кого из них троих. Он считал, что это к лучшему, сон о родственной душе не сулил ничего хорошего для него.

***

— Сегодня мы покажем вам, как правильно участвовать в дуэли. По классу разнеслись одобрительные возгласы, ученики наконец поняли, зачем их объединили в одну группу и пригласили так много преподавателей. Среди которых, к изумлению Бена, оказалась профессор Каната, новый преподаватель, которого пригласила директор Холдо в этом учебном году на освободившуюся должность. — Пожалуй, начнем с мужского поединка, профессор Хакс и профессор Демерон, прошу вас начать первыми. Демерон встал посередине залы, Хакс охотно стал напротив него, пока студенты отходили к стенам, давая больше свободного пространства. Рей Каната смотрела то на Фазму, то на Соло, оставаясь на противоположной стороне зала, и Бен точно знал, что она была недовольна: ее выдавала напряженная осанка и высоко поднятая голова. Рей — привлекательная женщина, он заметил это с первого взгляда, на учебном собрании, на которое пришел с опозданием в конце августа. Каната была дружна с Демероном и его супругом, с остальными — приветлива, но не более. За два месяца нового учебного года он часто видел ее в коридорах или слышал о ней в разговорах коллег и студентов, но ни разу ему не приходилось иметь с ней дело лично. Поэтому Бену оставалось только наблюдать со стороны и составлять свое мнение по крупицам обрывочной информации, доходившей до него. Студенты любили ее, особенно первокурсники и второкурсники, ей удавалось найти подход к любому ребенку. Коллеги отмечали ее педагогические задатки. А Холдо радовалась, что сумела заманить к себе в школу такой самородок. «Ты убеждала меня, что из дам будешь только ты». — Бен впервые за много лет использовал легилименцию с Гвендолин — способ общения, который практиковали все трое, когда были с Пожирателями смерти. По Демерон сделал движение палочкой и послал в сторону своего противника стул, стоящий рядом. Хакс взмахом палочки заставил отлететь предмет в стену. Гвендолин стала рядом с Беном. «Она была рядом с Демероном, когда я подошла позвать его на свой урок, и я решила, что она тоже может быть полезной». Демерон наколдовал воду, которая должна была намочить Хакса, но тот вовремя направил жидкость в обратную от себя сторону, костюм Демерона промок. «Профессор травологии?» «Ты, похоже, не знаешь, что ее приглашали в отряд мракоборцев несколько лет назад, но она отказалась». Демерон наконец-то перешел к молниям, Хакс ответил тем же, ученики смотрели представление завороженно. «Ее приглашали преподавать защиты от темных искусств в Штаты и Австралию, но она отказалась». «Выбрав должность профессора травологии?» «Да, при этом Холдо убеждена, что получила в свою школу одну из самых талантливых волшебниц». Бен ничего не ответил, продолжая смотреть то на поединок, то на профессора в противоположной стороне комнаты, которая не спускала с него взгляд. «И красивых, не отпирайся, Бен, я видела, как ты все время смотришь на нее, но боишься подойти ближе». Хакс наконец-то решил показать что-то из своего темного прошлого: множество змей поползли к Демерону, он тщетно пытался от них отбиться. «Фазма». — Бен хотел подойти несколько раз, сказать что-то простое и обычное. Обсудить студентов, узнать, есть ли у ней проблемы с его студентами-слизеринцами. Но всегда останавливал себя, потому что был уверен, что такой красавице наверняка повезло с родственной душой и ей достался хороший парень без темного прошлого и семейной драмы Скайуокеров-Органа-Соло. «И она не хотела участвовать в дуэли, от слова совсем. По тоже начал уговаривать ее, говорил, что студентам будет полезно посмотреть на талантливую волшебницу, умеющую делать прекрасные заклятья. Но согласилась она только тогда, когда я пообещала, что она будет участвовать в дуэли только с По или со мной». «Значит, внук Вейдера не понадобится». — Бен посмотрел, как Хакс сделал последний взмах палочкой и Демерон отлетел к стене. — Понадобится, и, может быть, когда-нибудь он даже поблагодарит своих верных друзей. На сколько лет она тебя младше? Фазма произнесла это вслух, но не дала ему ни ответить, ни возразить, взмахнула палочкой, и разрушения в кабинете, учиненные дуэлью, пропали вместе со змеями. — Спасибо, профессора, за демонстрацию, а теперь я приглашаю профессора Канату и профессора Соло. — Рей неохотно встала на место Демерона, Бен — на место Хакса. — Дети, вы должны помнить, что пол и физическая комплекция не имеют значения, важны только навыки и знания, и, я думаю, профессор Каната это нам сейчас продемонстрирует. Фазма отошла к Хаксу, а Бен смотрел на свою противницу, которая стала заметно напряженней, чем была до того, как стала напротив него. Бен держал руку с палочкой внизу и легко кивнул, показывая, что она может напасть первой. Лея учила его, что дам нужно пропускать вперед. Каната стояла какое-то время молча, решила начать с жалящего заклинания, а потом сразу следом отправила молнии, который он отбил одну за другой. Бен считал, что дал достаточно форы для противницы, и бросил такие же молнии в нее, она отбила и бросила новые в него тут же. Их последние молнии встретились и отлетели в студентов справа. И это ему что-то напомнило, или ему просто казалось после тридцати пяти лет одинокой жизни? Бен отвлекся на создание защитного поля для детей, а его противница воспользовалась этой заминкой, чтобы произнести: «Экспеллиармус!» — и палочка улетела из его рук. Бен обернулся в поисках пропажи, но увидел только довольные лица своих друзей. Мерлин, это ведь она, или нет? Ему нужно убедиться окончательно! «Что же, — подумал он, — раз ты хотела представление, Фаз, Экспеллиармус». Палочка вылетела из рук его противницы, студенты вокруг шептались, пораженные тем, что он легко мог безмолвно произносить заклинания. Каната поджала губы, и в его сторону полетели новые молнии, которые он продолжил блокировать. И Бен впечатлен, его родственная душа действительно сильная и талантливая волшебница, он решил узнать, что она умеет еще; в конце концов, Фазма хотела зрелища и обещала позаботиться о всеобщей безопасности. «​Конфринго». Огонь заполнил все пространство между ним и Канатой, и Бен увидел, как, в противовес его заклинанию, начал распространяться синий огонь. Удивленный гул студентов стал еще восторженней: не каждый день можно увидеть, как два волшебника используют бессловесную и беспалочковую магию так легко и просто. Бен понял, что Каната действительно могла попасть в мракоборцы и справилась бы со своими обязанностями блестяще. Наконец он почувствовал, как в него летит Остолбеней, и вспомнил, что это всего лишь демонстрация для студентов, которую пора завершать, даже если ему хотелось узнать, что эта Каната умеет еще. Он убрал огонь и позволил заклинанию сбить себя с ног. Внук Вейдера мог проиграть поединок, особенно — своей родственной душе. Фазма ведь позвала его для этого. — Я думаю, достаточно. Все свободны на сегодня, — услышал Фазму Бен, лежа на полу. — Это ты? — Голос у профессора Канаты встревоженный и восторженный одновременно. — Ты в порядке? — С ним бывало и не такое. — Фазма взмахнула своей палочкой, и способность двигаться вернулась к нему. — Это было очень занимательно. — Хакс протянул руку Бену, помогая встать с пола. — Студенты буду обсуждать этот поединок не одну неделю. — Ты зря боялась, Рей, — сказал жизнерадостный Демерон, стоящий рядом с Канатой. — Все прошло не так плохо, как ты себя надумала за все эти годы. Бен понял, что опасался встречи с родственной душой не он один.

***

В декабре в пабе «Старый Чеширский сыр» за своим любимым столиком они сидели уже вчетвером. Рей подружилась с его друзьями, а Хакс и Фазма наблюдали за их развивающимися отношениями с умилением, тоской и надеждой на встречу со своими родственными душами. У них ведь сны были более приятные. В вечер поединка Рей сама пришла к Бену и рассказала о том, что с раннего детства видела страшный сон, в котором высокий взрослый мужчина, выше нее на целую голову, сражался с ней изощренными способами. Позже она узнала, что такие сны волшебники видят про родственные души, и это знание напугало ее еще больше. Она стала с большим рвением учиться разным заклинаниям, чтобы быть готовой к этому поединку. Но сон продолжал возвращаться, а ей казалось, что умений у нее недостаточно, и она попробовала практиковать бессловесную и беспалочковую магию, которую ей тоже удалось освоить. К восемнадцати годам она так никого и не встретила и решила, что это очень хорошо. Рей намеренно избегала работы на мракоборцев и опасных должностей, которые могли привести к разным дуэлям с неизвестным финалом, ведь конца сна она тоже не знала. Растения были ее любовью после поступления в магическую школу, ведь, будучи сиротой, она жила в пустыне, где было мало растительности. Должность профессора травологии казалась ей малоопасной и интересной, ибо ее противником во сне всегда был взрослый мужчина. Магическая война закончилась, поэтому опасности в Хогвартсе для себя она не видела, ведь преподавать она должна была детям. Тактика Рей действовала до тех пор, пока к ней не подошла Фазма, которая знала про сон Бена и смогла понять негативное отношения Рей к поединкам правильно. Теперь Каната была счастлива, что позволила себя уговорить, ведь страхи были все это время необоснованны, Бен был прекрасной и любящей родственной душой, несмотря на свое прошлое. Бен боялся, что его связь с Пожирателями смерти отпугнет ее, но она приняла его таким, какой он есть. Бен хотел бы, чтобы их роман развивался медленно. Но Лея быстро узнала про изменения в жизни единственного сына от своей подруги директора Холдо. Она прислала свою сову с поздравлениями через три дня, где требовала, чтобы он привел родственную душу в дом на Рождество. Рей согласилась. — Лея помешана на внуках, — доверительно сказала Гвендолин, обращаясь к Рей. — Но мы тоже будем там и попробуем отвлекать ее периодически от вас. — Я думаю, у нас ничего не получится, — скептически заметил Хакс. — Моя мама и правда может быть сложной. — Я смогу пережить это. — Рей облокотилась на плечо Бена. — Но праздники у Леи — всегда очень запоминающиеся и красивые. — Мама спрашивает, почему ты в этот раз не останешься на ночь, Фаз. — У меня есть приглашение на конференцию, — мечтательно произнесла Гвендолин. — Там будет рядом океан, поэтому я решила согласиться. — Ты ведь говорила, что там было море? — Бен ведь помнил сны своих друзей практически дословно с юношеских лет, они казались ему более привлекательными тогда. Теперь он думал иначе, Рей — лучшее, что с ним случилось за всю его жизнь. — Я видела волны, на морях я была неоднократно, теперь подумала, что это могут быть волны океана. — Мне стоит снова начать ходить по пекарням. Хакс отпил из бокала и смотрел на то, как Бен держал свою родственную душу за руку. — Пекарни? — заинтересовалась услышанным Рей. — Какую выпечку предпочитаешь? — Только шоколадную, — ответил за него Бен. — Чем больше шоколада, тем лучше, — согласилась Гвендолин. — Ты когда-нибудь был в «Коннот» в районе Мэйфэр? — Хакс отрицательно покачал головой. — Возможно, местные десерты покажутся тебе интересными. Трое друзей удивленно посмотрели на Рей, но она больше не упоминала сладкое и спросила, что уместно надеть на рождественский прием, ведь раньше она не была на таких мероприятиях. Гвендолин начала объяснять Рей тонкости дресс-кода. А Бен смотрел, как Хакс обдумывал последние слова Рей, обводя указательным пальцем верх бокала. Рождество, видимо, принесет изменения не только в его жизнь, но и в жизни друзей.