Заставить замолчать.

–хороший мальчик. Казалось бы, эту фразу не произносят так, когда ты лежишь под ним и его глаза готовы тебя съесть за то, что ты просто невозможный уебок. Но Джон умел удивлять окружающих и даже иногда себя, и даже тот факт, что он находился сейчас в не самом выгодном себе положении, его не смущал. Джона никогда ничего не смущало, это было нетрудно заметить. Он даже не был особо смущен ситуацией, которая произошла. А, собственно, что случилось бы еще, учитывая что он доводил Ло сегодня целый день? Он нудел ему над ухом, поддразнивал, щелкал по носу, иногда шлепал возмущенного парня по бедрам и сегодня, кажется, был абсолютно нетактичен в вопросах того, как надо и не надо вести себя с человеком, что проснулся не с той ноги. Ло бубнел на него, иногда отпихивал от себя под усмешки и под конец дня просто залег закрыться от этого мира на диване, чтобы не слушать хотя бы за чтением эту дурную голову, что преследовала его. Хотя, преследование сильное слово для того, с кем ты живешь и делишь еду, сон, себя и, впринципе, много других вещей по мелочи. И Ло не выдержал, когда Джон выдернул его книгу и на просьбы отдать даже глазом не моргнул. Джон думал, что обойдется лишь тем, как за ним будет гоняться, возможно просто вломят в живот и заберут под его болезненное кряхтение книгу обратно, а может проигнорят и сядут на диван обратно. Последний вариант был бы изнурительным, Джон ненавидел игнор больше всего на свете. Молчание для него, особенно в ответ на провокацию, было ужаснейшей болью и, практически, единственным вариантом, заставляющим Джона задуматься, не перегнул ли он палку. Но Ло никогда его не разочаровывал. Он не принял ни один из этих факторов. Пока Джон дразнил его и тянул руку выше, Ло подошел ближе и с напрягающим спокойствием смотрел на него. Джон даже не понял, что конкретно случилось, как его рука с книгой оказалась утянута вслед за телом. Ло ловко подставил подножку и Джон свалился на диван, немного ошеломлённый таким напором. Может быть, это был бы лучший момент забрать вещь себе обратно. Но Ло не тянулся за книгой. Он наклонился к Джону и коленом до болезненной дрожи и закусанных губ специально давил на пах. Ло выглядел не недовольным, а взбешенным. И в его понимании это было не про злость. В его глазах горела ярость и Джон даже притих, смотря на взгляд голодного, кровожадного зверя, который при этом обладал абсолютно холодным нравом и бесчувственной аурой. Больше терпеть Ло не хотел. Он давит сильнее, а губы буквально выстреливают. –бесишь. Джон лишь нервно улыбается и не замечает, как к его шее припадают губами. Но не за поцелуями, мстительно, до дрожи тела под собой вцепляясь зубами. Джон скулит. Натурально скулит и это для Ло как спусковой крючок. Неужели наконец-то он может преподать урок этому наглецу, наконец-то поставить его на место. Наконец его действия доставляют Джону такой же дискомфорт, какой приносит Джон для Ло. Но не тут то было. Только Ло готов довольствоваться тем, что усмирил зверя, как над его ухом появляется горячее дыхание и Джон дрожащими, испытываемым голосом выдыхает прямо в чужое ухо. –еще-е...ты такой умничка, зайчик...ты молодец. Но мне нужно больше, красавица. Так Джон осознал, что живет под боком с настоящим зверем, которого таил внутри себя Ло. И ему это нравилось. Он ухмылялся нагло в чужое лицо, получив даже пощечину, которая для него лишь разжигала страсть. Джону было все равно на то, как холодно и почти до крови его кусали на шее, как ему порвали рукав рубашки, когда хотели укусить на груди. Прямо на левой стороне, там же где сердце. Ло хотел выгрызть с этого лица ухмылку так же, как выгрызть сердце из этой груди. Он бы поставил его в баночку и любовался бы, вспоминая, как заставил хоть каким-то способом замолчать этого идиота. Но способа не было. А убить Джона не значило бы избавиться от него. И, к сожалению, с ним все таки есть свои прелести. Однако сейчас их не было. Джон лишь подливал масло в огонь, даже когда остался уязвимо-нагим перед Ло. Наблюдая за его взглядом, он прикусывает губу и со всей своей наглой натурой разводит ноги, закидывая одну на спинку дивана, а вторую игриво пуская провести по чужому телу. Он будто не воспринимает это как месть, скорее как игру, где все ещё хочет свои правила. –ну-у, золотце, не расстраивай меня. Разденься. Я обожаю твое тело, оно ведь как мое. Ты идеален на 99,97% по моим подсчетам. Пожалуйста, покажи мне свою очаровательную грудь. Я обожаю твои шрамы. Люблю обводить их языком, обожаю цепляться зубами за сосок, пока ты вскрикиваешь и бьешь меня по голове, и... Джону не дают договорить, как скидывают его ногу, показывая что у Ло настроения нет. Но Джона не заставляет это убавить темп или перестать ухмыляться. Наоборот, его забавляет это сильнее, пока его за тазовые косточки поднимают выше снизу. Ло не изверг, но Джон не заслужил любимой смазки с черничным ароматом. Он, чтобы заткнуть Джона хоть на секунду, засовывает пальцы в чужой рот и с остервенением двигается там, надавливая на чужой язык. Ло хотел бы вырвать его с корнем. Пальцы смачивают хорошо, Джон не идиот, знает, что иначе–больно. Ло достает пальцы и без прелюдий утыкает те к чужому аналу. Джон болезненно трясётся и стонет, когда проникают сразу два, но это не стирает его улыбку с лица снова. Джон лишь пытается вертеться, но второй рукой его хватают и прижимают к дивану. Ло цедит сквозь зубы. –не рыпайся. Джон же не слушает, пытаясь менять положение ног, пока внутрь кишки вводят пальцы до конца. Хлюпающий звук, пальцы выходят. И снова до скулежа глубоко Ло вводит их обратно. Но Джона это не помогает заткнуть. –краса-авица...будь понежнее. Я люблю твои ручки, но ты так грубо ими обращаешься. Когда будешь касаться моего члена пожалуйста, будь терпеливей. Но внутри меня, конечно, не сдерживайся. Вспомни, что я чувствую, когда каждый ра-а!–Джон задыхается в том, как внутри пальцы разводят в стороны и переводит дух под чувство растяжение. Попытка его заткнуть, что не выходит снова.–а-ах...каждый раз, когда вхожу в тебя. Такого мокрого, податливого. Красавица так мило гнется, прижимает бедра ко мне, нежно стонет мое имя... Ло буквально скрипит зубами. Этот идиот не умеет молчать. Ло в последнюю очередь хотелось сейчас слушать о том, как Джон трахает его каждый раз. Он остервенело двигает внутри рукой, отвлекая эту птицу-говорун на скулеж от того, как внутри нещадно горит, смазмирует, как там горячо и становится мокро. Джон тоже гнется. Его переворачивают на живот. Он оказался вжат и будто бы его хотели заглушить, но не получилось. Ло входит размеренно, до упора, наваливаясь сверху, тяжело дыша. Внутри узко, растяжки было мало и она была на скорую руку. Все внутри сжимаетс пульсирует и Ло не может удержаться от тихого стона. А Джон отрывает голову и смотрит хитро на свою копию. –хороший мальчик, Ло. Ты чудесно запомнил, как надо входить внутрь. Какой у тебя чудесный член, красавица. С таким едва заметным изгибом, идеальный под внутреннее строение. А какие вены, я чувствую их внутри, как они выпирают, боже мой, красотка, ты просто превосходе- Толчок, вбивая Джона в диван. Рука цепляется за его волосы. Вжимает в обивку и не дает даже дернуть головой, пока Ло не войдёт обратно. Замолкни, замолкни, замолкни, черт возьми. –ах! Красавица, аккуратнее! Куда такой напор, солнышко? Я не денусь от твоего члена никуда! Еще один. Ло вбивает неравноценным темпом, он делает это на эмоциях. Глубже, сильнее, чтоб Джон дальше вскрикивал от этого. Еще. Еще. Лишь бы молчал, кничал, но не говорил. Ло надеется, верит, что услышит заветный всхлип, желаемое "осторожнее, прошу", увидит чужое жалкое выражение лица. Но Джон не давал ему этого, гнясь ближе, двигая бедрами под чужой темп. –еще, красавица! Давай, еще! Да, войди сюда! Ты великолепен, превосходный! Ах! Все помнишь, как я тебя трахаю каждый раз! Мх! Глубже, глубже, сильнее! Джону царапают спину и он буквально воет. От удовольствия. Он гнется и так же забвенно улыбается, как и до этого. Ло не выдерживает. Он доставляет Джону лишь удовольствие, хотя хотел заткнуть его надолго. Даже не выходя, что было не самое приятно, он возвращает Джона обратно к себе лицом. Кладет руку на его шею, сжимая с намеком. Но видит чужие глаза. Ло понимает. Джон знает его слишком хорошо. Джон знает, что Ло не осмелится. Что Ло не сделаешь больше. Джон знает, что Ло будет давиться своим характером сколько угодно, даже вымещая злость и недовольство. Но Джону нравилось именно это. Он не боялся, этот чертов мазохист наслаждался чужим гневом, который обрушивал специально. Его взгляд, блеск в глазах и прикусанная губа признак удовольствия. Искреннего, не на зло. И Ло не мог ничего поделать. Хотя нет, мог. Двигаться дальше. Глубже. Быстрее. И Джон поощрил его за это. Замолчал на минуту, решив проблему легко и просто. Притянул Ло к себе и впился в его губы горячо и страстно. Кусался, языком по-хозяйски вылизывал Ло даже под напрягом остаться все таки с откусанным языком. Но Джон брал все, абсолютно все, без остатка забирал все своей наглостью. Горячо. Джон выгибается в последний раз и громко кричит чужое имя, когда его внутри заполняют этим вязким, теплым ощущением. Джон без единой стимуляции кончает точно следом. Ему хорошо до дрожи ног и темноты в глазах. У Ло от того, как пережали его член внутри, как задыхался в поцелуе и как его сжали своими ногами не осталось сил. Он укладывается на чужую вздамывающуюся грудь и закрывает глаза. Не знает, сколько лежит так, чувствует лишь, как начинают гладить по голове, прочесывая волосы. –ты умничка, красавица. Хороший мальчик. Ты постарался как следует. В следующий раз предупреди, я, пожалуй, растяну себя сам. Ты молодец...и я запомню, насколько приятно мне было, в следующий раз я трахну тебя так же... –иди нахуй, Джон...–снова недовольно цедит Ло, пытаясь сползти с него, но ему не позволяют, прижимая обратно к себе и целуя в макушку. –ну-ну, золотце, не сбегай. Мне нравится когда ты недоволен лишь когда ты принимаешь мой член и твои губы обхватывают каждый сантиметр кожи. До этого будем работать с тем, чтобы стоя передо мной на коленях, пока я нежно и медленно растягиваю тебя пальцами, вталкиваюсь ими в тебя и осторожно целую твои превосходные бедра, ты стонал мое имя, а не проклятия...–так же задорно улыбается Джон и подмигивает недовольному парню, проводя рукой по его губам.–а сейчас, будь добр, полежи немного. Нужно время, чтобы твои, безусловно, горячие и приятные, но липкие выделения достаточно продвинулись вниз, чтоб идти их вымывать... –ты невыносимый и отвратительный, Джон Дейви Харрис, просто фу...–кривит лицо Ло и его, посмеиваясь, целуют снова. –и я люблю тебя, мое горячее, недовольное золотце...