Анатомия желания

• Эмма Свон: 34 года. Преподаватель естествознания в городском колледже. Умная, острая на язык, с дерзкой улыбкой и пронзительными зелеными глазами. Она носит строгие очки в тонкой оправе, которые так и хочется снять, и обтягивающие водолазки, которые подчеркивают каждый изгиб ее тела. За внешностью педантичного профессора скрывается вулкан страсти. • Реджина Миллс: 19 лет. Студентка первого курса, будущий биолог. У неё темные волосы, собранные в строгий пучок, идеальная осанка и взгляд, полный амбиций. Она привыкла быть лучшей, но встреча с Эммой Свон переворачивает её упорядоченный мир. Она чувствует себя бабочкой, приколотой к стенке энтомологической коллекции под пристальным взглядом профессора Свон.

Первый контакт

Лекция по анатомии человека подходила к концу. Эмма Свон, облокотившись на кафедру, лениво вращала в пальцах маркер. Аудитория гудела от усталости, но Реджина Миллс, сидевшая на первом ряду, не сводила с преподавателя глаз. Она ловила каждое слово, каждое движение. — ...и так, мы выяснили, что кожа — это самый большой орган, — голос Эммы был низким и бархатистым, он, казалось, вибрировал в воздухе. — Она реагирует на прикосновение, температуру, боль... и на другие, более тонкие раздражители. Её взгляд на мгновение задержался на Реджине. Всего на секунду дольше, чем того требовали приличия. — Мисс Миллс, — вдруг обратилась к ней Эмма, заставляя Реджину вздрогнуть. — Раз уж вы так внимательно слушаете, ответьте: что происходит с сосудами, когда человек испытывает... скажем, сильное волнение? Реджина сглотнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. — Они... расширяются, профессор Свон. Кровь приливает к поверхности кожи, чтобы охладить тело. Появляется румянец. — Именно, — губы Эммы растянулись в медленной, дразнящей улыбке. — Как сейчас у вас. Отличный практический пример для всей группы. Спасибо. По аудитории прошелся смешок. Реджина хотела провалиться сквозь землю, но в то же время где-то в глубине живота разлилось тепло от того, что Эмма смотрит только на неё. После лекции, когда все разошлись, Реджина собирала свои вещи, надеясь, что её щеки приобрели нормальный оттенок. — Реджина, задержитесь на минуту, — раздался голос позади. Эмма стояла у своего стола, поправляя стопку тетрадей. Реджина медленно подошла, сжимая ремешок сумки. — Я хотела поговорить о вашей последней работе, — начала Эмма, даже не взглянув на неё. Она взяла одну из тетрадей и раскрыла её. — Это блестящий анализ. Действительно блестящий. — Спасибо, профессор Свон, — выдохнула Реджина с облегчением. — Но, — Эмма подняла на неё взгляд поверх очков, и у Реджины перехватило дыхание. — В разделе о нервной системе вы допустили одну занятную неточность. Она поманила Реджину пальцем, приглашая подойти ближе к столу. Реджина повиновалась, оказавшись всего в полуметре от Эммы. Воздух между ними, казалось, потрескивал. — Смотрите, — Эмма ткнула пальцем в текст. Её ноготь, покрытый темно-вишневым лаком, скользнул по строчке. — Вы пишете, что парасимпатическая система отвечает за «расслабление». Но это слишком общее понятие. Она отвечает за очень... специфические виды расслабления. За те, что происходят в покое. Или, например, за те, что происходят в темноте. Наедине. Голос Эммы стал тише, интимнее. Реджина чувствовала тонкий аромат её духов — сандал и что-то цитрусовое. — Вы понимаете, о чем я? — спросила Эмма, пристально глядя на Реджину. — Я... да, кажется... — прошептала Реджина, боясь пошевелиться. — Вы так покраснели, мисс Миллс. — Эмма протянула руку и кончиками пальцев едва коснулась её щеки. Реджина замерла. Прикосновение длилось долю секунды, но оставило после себя жгучий след. — Ваши сосуды снова расширились. Парасимпатическая система? Или что-то другое? — Эмма убрала руку и снова надела очки, вновь становясь строгой профессоршей. — Будьте внимательнее с формулировками. Можете идти. Реджина вылетела из аудитории, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она прислонилась спиной к холодной стене коридора, пытаясь отдышаться. «Что это было?» — пронеслось у неё в голове.

Лабораторная работа

Следующие несколько недель превратились для Реджины в череду мучительных ожиданий и коротких, но насыщенных встреч. Эмма, казалось, находила особое удовольствие в том, чтобы смущать её. Она просила её остаться после пар под самыми разными предлогами. То поправить журнал, то помочь разобрать реактивы, то обсудить тему для курсовой. Однажды, темой обсуждения стала мышечная ткань. — Профессор Свон, я выбрала тему «Физиология мышечного сокращения», — робко сказала Реджина, стоя в лаборатории, заставленной пробирками и микроскопами. — Хороший выбор, — Эмма сидела на высоком стуле, закинув ногу на ногу. Её юбка немного поднялась, открывая взгляду стройную лодыжку. Реджина старалась не смотреть. — Мышцы — это удивительно. Они могут быть стальными, напряженными, или податливыми, как воск. Это зависит от сигнала, который они получают. Эмма встала и подошла к Реджине почти вплотную. — Например, бицепс, — она взяла руку Реджины в свои ладони. — Сожмите кулак. Реджина сжала. Эмма провела пальцами по её напрягшемуся предплечью. — Чувствуете? Твердый, как камень. Полный контроля. — Её пальцы скользнули выше, к плечу. — А теперь расслабьте. Реджина выдохнула, мышцы обмякли. Но вместо того, чтобы убрать руку, Эмма продолжила легко поглаживать её, спускаясь от локтя к запястью. Её прикосновения были легкими, как крылья бабочки, но от них по коже Реджины бежали мурашки. — Видите разницу? — прошептала Эмма ей на ухо, и ее теплое дыхание коснулось чувствительной кожи за ухом. — Мышца, лишенная напряжения, становится такой уязвимой... такой открытой для прикосновения. Вам не кажется? Реджина не могла вымолвить ни слова. Она только кивнула, боясь, что голос её предаст. — На сегодня хватит, — Эмма резко отпустила её руку и отошла к столу, как ни в чем не бывало. — Идите, Реджина. И подумайте над моими словами. Выходя из лаборатории на ватных ногах, Реджина поняла одну ужасную вещь: она больше не хотела, чтобы Эмма останавливалась.

Анатомия страсти

Прорыв произошел перед экзаменами. Реджина готовилась в пустой аудитории, когда зашла Эмма. — Уже поздно, мисс Миллс. Боитесь экзамена? — спросила она, присаживаясь на соседнюю парту. — Нет, просто хочу быть уверена, — ответила Реджина, чувствуя знакомое волнение. — Давайте проверим ваши знания, — предложила Эмма с хитрой улыбкой. — Расскажите мне о зонах особой чувствительности. Об эрогенных зонах. Реджина открыла рот, но слова застряли в горле. — Ну же, это базовая анатомия, — подстегнула её Эмма, поигрывая очками. — Шея, например. Затылок. Внутренняя сторона запястья. Она взяла руку Реджины и прикоснулась губами к её запястью. Поцелуй был обжигающим. Реджина ахнула. — Или, скажем, поясница, — продолжила Эмма хрипловатым голосом. Она встала и, встав позади Реджины, положила руки ей на талию. — Это место, где спина теряет свое благородное название. Она медленно провела ладонями вверх по спине Реджины, под ее тонкой блузкой. Реджина выгнулась дугой, запрокинув голову назад, на плечо Эммы. — Вы дрожите, — прошептала Эмма, касаясь губами мочки её уха. — И сосуды расширены, и дыхание учащено. Сердце бьется так, что, кажется, я слышу его. Это страх, Реджина? Или желание? — Желание, — выдохнула Реджина, наконец, сдаваясь. — Только вы. Эмма развернула её к себе. Их взгляды встретились. В зеленых глазах Эммы больше не было насмешки, только голодный, темный огонь. — Я ждала, когда ты это скажешь, — прорычала она и впилась в её губы поцелуем. Это не было нежным прикосновением. Это было завоевание. Губы Эммы требовали ответа, её язык властно проник в рот Реджины, пробуя её на вкус. Реджина, потеряв голову, обвила руками шею Эммы, прижимаясь к ней всем телом. — Не здесь, — выдохнула Эмма, отрываясь от её губ. — Идем. Она схватила Реджину за руку и потащила к двери в подсобку лаборантской, где хранились наглядные пособия и скелеты. Щелкнул замок. В полумраке, среди пластиковых черепов и банок с формалином, Эмма прижала Реджину к стеллажу. — Я хочу преподать тебе самый важный урок, — прошептала она, расстегивая пуговицы на блузке Реджины. Её пальцы были уверенными и нетерпеливыми. — Урок желания. Она стянула блузку с плеч Реджины и, отбросив её в сторону, приникла губами к ключице. Реджина застонала, вцепившись пальцами в плечи Эммы. — Тише, — усмехнулась Эмма, её горячее дыхание обжигало кожу. — Или хочешь, чтобы нас услышали? Она опустилась на колени, и у Реджины перехватило дыхание. Эмма медленно, дюйм за дюймом, целовала дорожку от грудины вниз, к животу. Её пальцы ловко справились с пуговицей на джинсах Реджины, с молнией. — Ты даже не представляешь, — прошептала Эмма, глядя на Реджину снизу вверх потемневшими от страсти глазами, — как трудно мне было сохранять хладнокровие, глядя, как ты краснеешь на моих лекциях. — Эмма... — только и смогла выдохнуть Реджина. — Молчи. Сейчас я буду учить тебя физиологии оргазма на практике. Эмма медленно стянула с нее джинсы вместе с бельем. Реджина стояла перед ней, прислонившись спиной к холодному стеллажу, чувствуя себя невероятно уязвимой и желанной. Воздух в комнате, пропахший реактивами и старой бумагой, казался раскаленным. Эмма провела ладонями по внутренней стороне её бедер, заставляя Реджину дрожать от нетерпения. — Какая чувствительная кожа, — промурлыкала Эмма. — Реакция сосудов зашкаливает. Она наклонилась и поцеловала внутреннюю сторону бедра, едва касаясь губами. Реджина закусила губу, чтобы не закричать. Язык Эммы описал круг, приближаясь к самому сокровенному месту, но не касаясь его. — Пожалуйста... — взмолилась Реджина, теряя остатки гордости. — Пожалуйста, что? — дразнила её Эмма, её дыхание щекотало кожу. — Пожалуйста, Эмма... не мучай меня... Это было последнее, что расслышала Реджина, потому что в следующую секунду Эмма накрыла ртом её центр желания. Реджина вскрикнула и вцепилась рукой в пластиковый череп, стоящий рядом. Мир сузился до ощущений: влажный жар языка Эммы, её умелые пальцы, сжимающие бедра, и нарастающая, как цунами, волна наслаждения. Эмма действовала как опытный музыкант, играющий на самом чувствительном инструменте. Она то ускорялась, то замедлялась, дразня и доводя до исступления, пока Реджина не взорвалась фейерверком, выкрикивая её имя в затхлый воздух подсобки. Когда спазмы удовольствия стихли, Эмма поднялась и поцеловала её в губы, давая Реджине почувствовать свой собственный вкус. — Это... это было... — прошептала Реджина, всё ещё тяжело дыша. — На «отлично», — усмехнулась Эмма, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но экзамен еще не окончен. Теперь твоя очередь показывать теорию на практике. Она взяла руку Реджины и приложила к своей груди, под водолазку. Реджина почувствовала, как бешено колотится сердце Эммы, и поняла: их игра в кошки-мышки только начинается.

Эпилог: Новая программа

С того вечера в подсобке всё изменилось. Лекции Эммы Свон стали для Реджины личным, интимным представлением. Каждое слово, каждый взгляд профессора теперь имели двойной смысл. Они встречались тайно: в её кабинете поздно вечером, в машине Эммы на пустынной парковке, однажды — прямо во время грозы в оранжерее колледжа, среди тропических растений, под шум дождя. Эмма обожала смущать свою любимую студентку на глазах у всех, зная, что позже заставит её раскраснеться по-настоящему. — Итак, мисс Миллс, — громко спросила она как-то на лекции. — Расскажите нам о симбиозе. О таких отношениях, где два организма извлекают выгоду из тесного и продолжительного контакта. Реджина вспыхнула, но ответила, глядя прямо в насмешливые зеленые глаза: — Это называется взаимовыгодное сотрудничество, профессор Свон. Когда один не может без другого. — Совершенно верно, — улыбнулась Эмма, обводя кончиком языка верхнюю губу. — Самый приятный вид взаимодействия в природе. Лекция окончена. Мисс Миллс, зайдите ко мне для обсуждения вашей... курсовой работы. Реджина собрала тетради, чувствуя, как предвкушение разливается по телу горячей волной. Их "программа дополнительного обучения" обещала быть очень интенсивной.