Когда крылья горели

ГОЛОСА СТЕН Сиире улыбался. — Теперь ты начинаешь понимать, — сказал он. — И это только начало. С тех пор как Аделина согласилась на сделку, ночь перестала быть ночью. Она лежала на холодной постели, глаза закрывались, но сознание оставалось ясным, колотилось в темноте, как птица в клетке. Она чувствовала каждое дыхание замка, каждый скрип, каждый шорох за стенами. «Ты не будешь спать». Голос Сиире звучал в её голове, даже когда его самого рядом не было. «Теперь ты — часть этого места». Прошла неделя — или, может быть, всего одна ночь? Без сна время стало липким, растянутым. Она перестала понимать, где утро, а где закат. И вместе с этим начали приходить голоса. Сначала тихие. Шёпот в коридорах. Женский плач за стеной. Детский смех, превращающийся в хрип. Потом всё громче. Теперь они звучали прямо у неё в голове. — Ты отдала ему слишком много... — Ты будешь следующей... — Не доверяй... беги... Аделина ходила по замку, и в каждом углу, в каждом зеркале отражались тени. Они протягивали к ней руки, и каждый раз свеча, которую она всё ещё носила с собой, вспыхивала ярче, отгоняя их. Однажды ночью — или утром — она нашла комнату, двери которой раньше не замечала. Они были заперты тяжёлой цепью. Но когда она коснулась, замок сам щёлкнул, и двери открылись. Внутри стояла гробница. Огромный саркофаг из чёрного камня, весь покрытый рунами. Воздух был тяжёлым, словно здесь веками не было дыхания. Она подошла ближе — и услышала: — Открой меня... освободи... Сердце бешено колотилось. Голос был не похож на Сиире. Он звучал... живее, человечески. — Кто ты?.. — прошептала она. — Тот, кто здесь заключён... Я был хозяином замка, прежде чем он пришёл... Аделина дрожала. Она коснулась каменной крышки. Руны вспыхнули, как раскалённый металл. — Не слушай его, — раздался знакомый голос за спиной. Она обернулась. Сиире стоял у дверей. Его глаза горели сильнее, чем когда-либо. — Что это за место? — выкрикнула она. — Кто в этом саркофаге? — Ложь, — резко сказал демон. — Всего лишь тень, которая хочет забрать тебя быстрее, чем я. Но голос из гробницы не умолкал: — Он — вор. Он не демон замка — он паразит. Он питается твоей душой, как и душами тех, кто был до тебя. Открой меня, и я дам тебе правду. Аделина стиснула свечу. Пламя дернулось, будто от ветра, хотя воздуха здесь не было. Сиире шагнул ближе. Его голос стал мягким, почти шёлковым: — Если откроешь — ты погибнешь. Замок уничтожит тебя. Я — единственный, кто держит его от того, чтобы он сожрал твой разум. — Ты лжёшь... — прошептала она. — И он, и ты. Оба лжёте. Голоса усиливались. Одновременно из гробницы и в её голове: — Открой... открой... открой! — Не слушай его... Я твой спаситель... — Я твоя погибель... Аделина закричала, и в этот миг свеча в её руках вспыхнула так ярко, что зал озарился белым светом. На мгновение она увидела настоящее лицо Сиире. Его маска тьмы рухнула. Это было не лицо человека. Череп, обтянутый тонкой кожей, изломанные рога, рот, полный слишком острых зубов, и глаза — две бездны, в которых пылал огонь. Она отшатнулась, упала на каменные плиты. — Вот кто ты... — прошептала она. Сиире снова накинул на себя тень, и его образ стал прежним, высоким и величественным. — Ты увидела больше, чем должна, — холодно сказал он. — Но теперь выбора у тебя нет. И вдруг стены замка загудели. Шёпоты стали криками. Тысячи голосов, мужские, женские, детские, все сразу: — Открой! Открой! Открой! Руны на саркофаге начали светиться всё ярче. Камень дрожал. Аделина прижала руки к ушам. В её сердце билось отчаяние и... странное чувство, которое всё ещё связывало её с Сиире. Страх, ненависть — и тёмное притяжение. Она знала одно: её выбор изменит всё. Если откроет саркофаг — замок выпустит того, кто был здесь заточён. Если нет — она останется пленницей демона. Сиире протянул к ней руку. — Иди ко мне. Иначе ты не переживёшь этой ночи. А голос из гробницы взревел так, что камни задрожали: — Освободи меня, и я дам тебе силу против него! Аделина поднялась, задыхаясь, и... ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...