Будь рядом

*** У Анастасии с детства холодные руки. Все ее тепло ушло в сердце и нрав. Белый Царь, сжимая ладони приемной дочери всегда жаловался на то, что даже ему, Крио Архонту, с температурой тела повезло больше. Третий Сошедший, пришедший когда-то свататься, бросил шутку о том, что он коснулся живого трупа. Обидно, конечно, за такое сравнение. Потому княжна и отказала ему, да в весьма жесткой форме. Еще ей не нравилось, когда об ее холоде напоминали. Анастасия Федоровна была нежнейшей девушкой, но люди вокруг избегали ее тактильности, стараясь как можно меньше касаться ее, словно это проклятие. Особенно сильно раздражали сравнения с трупом, княжна реагировала на них особенно остро. Единственное, чем она выделялась — это температура тела. Этим страдают многие обладатели Крио Глаза бога, но в этом-то и заключалась проблема... Анастасия не обладала им. Ее Боги вообще не благословили. Но из этого сделали целую трагедию. У княжны Анастасии Федоровны Снежной руки холоднее льда. Анастасия Федоровна холодна телом, значит и душой. Княжна Снежная... ее сердце ледяное. Сколько бы она не старалась быть лучше в глазах людей, они любили распускать слухи. Особенно альвы. Их Крио Архонт ценил сильнее кого-либо еще и со временем те ощущили власть и безнаказаность. На памяти Анастасии, при дворе всегда собирались самые лицемерные. Ей нравилось мечтать, что в один день именно она станет новой царицей Снежной, и тогда она бы обязательно отослала все гнилое дворянство подальше от Заполярного дворца. Когда Белый Царь вместе со своим советником отправился на границы, княжна тосковала, да так сильно, что слуги начали молиться всем Богам, лишь бы она ничего не сделала с собой. Только они и понимали, насколько на самом деле ранима Анастасия. Когда пришла весть о пропавшем без вести монархе, несколько самых преданных людей бросились к ней и не отходили ни на шаг. Мало ли, что в голову придет. Она несколько раз сбегала с Заполярного Дворца, чуть не избила любимого альва приемного отца — Кирилла, который пытался утихомирить ее, разбивала зеркала. Он нее шарахались как от психически нездоровой. Наверное, именно поэтому Анастасию приняли нехотя и лишь спустя несколько лет царствования. Теперь она была Царицей. И да, она стала такой, какой ее и называли: холодной, жестокой, отстраненной. Было тяжело подавить себя. Анастасия ведь всегда была нежной девочкой, но чтобы закрепить авторитет пришлось измениться. Чтобы сжечь старый мир, нужно покрыть сердце толстым слоем льда. Больше при дворе не было лицемерных дворян, Царица лишила титулов большинство альвов и князей. Теперь у власти оказался не тот, кто был рожден в "правильной" семье, а тот, кто был готов трудиться ради светлого будущего. У ее приемного отца, прошлого Крио Архонта, был под боком каэнриец, изгнанный из Академии заклинаний. Но именно он и стал причиной его пропажи, или, как считала сама Царица, смерти. И сама она ступила на те же грабли. Эфтирвит, вице-президент Академии заклинаний из Каэнри'ах сам преклонил колено. А она позволила ему присягнуть на верность. В глубине души она правда верит, что повторит судьбу прошлого Архонта, а Эфтирвит — Ротванга. И ее это устраивает. Жизнь в этом мире не так уж и прекрасна, как казалось в детстве. Пять веков спустя ничего не изменилось. Эфтирвит, взявший имя Пьеро, оказался самым преданным ей человеком. Царица ни на миг не засомневалась бы в нем. Шут был рядом всегда: когда ей плохо, весело, грустно, холодно, жарко. Когда угодно. Он не давил, не допрашивал, не приставал, просто молча сидел рядом, пока Анастасия судорожно ходила по покоям и порой даже рыдала. И верный советник, и близкий друг, и любящий любовник, и преданный слуга. Пьеро завистлив. Чаще всего объектом зависти становился Хрофтатюр, ректор Академии заклинании. Он завидовал Предвестникам с их свободой, завидовал влюбленным, которые могли зажиматься по углам. Королю Ирмину Эфтирвит не был нужен, как и Каэнри'ах. А Царица приняла его с теплом. — Пьеро? Подай воды, пожалуйста... — сонно бурчит Анастасия, кутаясь в одеяло. Привычка с детства. Шут послушно поднимается с постели и набирает полный стакан воды, который Царица выпивает парой глотков. Настолько сухо в горле? Архонт все еще ждет подвоха. Но Пьеро предан ей. Как послушный верный пес он крутится вокруг. Они понимают друг друга как никто другой. Пока Анастасия блаженно разваливается на постеле, наслаждаясь редкими солнечными лучами, Шут одевается. Крио Архонт обзавелась ужасной привычкой: перекидывать все свои утренние дела на Пьеро. Не то чтобы он когда-то был против, но это просто нагло. И все же, это лучше игнорирования. Ирмин вообще не позволял Эфтирвиту что-то делать. А в Снежной Пьеро хотя бы чувствует себя нужным. — Пьеро? Когда вернешься? — Собрание через полчаса. В среднем они проходят по два часа, после него я сразу же вернусь к вам. Шут с осторожность берет ладонь Анастасии и целует. Ей все равно придется встать, потому что во время собрания Предвестников будет открытие новой государственной военной Академии, и отправить туда Пьеро вместо себя не выйдет. — Я в театр хочу, — пробубнила Архонт. — Забронирую билеты на сегодня же. Ее Величества не было в покоях, когда Шут вернулся, поэтому он решил заняться вопросом билета. Пришлось переплатить втрое, чтобы выбить два места на сегодняшний спектакль, но это сущие копейки, особенно в сравнении с тратами других Предвестников. Каждая прихоть Анастасии всегда была исполнена в ближайшее же время, в частности благодаря Пьеро, который лично контролировал процесс. Никогда не доверял остальным Предвестникам желания Царицы. Это меньшее, что Пьеро бы мог сделать для той, кто понимал его больше, чем кто-либо еще. С каждым годом Предвестников становилось все меньше. Для Шута это было целой трагедией, ведь, в отличие от Анастасии, он проводил с ними намного больше времени. Он лично и привел каждого участника. Видеть, с какой скоростью распадается организация, которая существовала долгое время, было невыносимо. Это уже второй раз, когда он лишается почти всего. Царица молча перебирает седые волосы каэнрийца, пока тот пребывает в размышлениях. Они друг для друга — все. Хоть в чем-то Эфтирвит превзошел Хрофтатюра. Мудрец был одиноким, а у Пьеро появилась Анастасия. — Моя царица, я благодарен, — ему приятно ощущение холодной руки, так крепко сжимающей его собственную. Для него этот холод привлекательнее обычного людского тепла. — Отбрось эти формальности. Анастасия утыкается в плечо Шута и гладит его ладонь большим пальцем. Отголоски былой нежности. — Знаешь Ротванга? — Раутванги? Я лично видел, как бывший ректор Академии заклинаний подписал указ о его изгнании. — Он называл Мономаха так же. — Я перестану. — Спасибо. Царица никогда не говорила о своей ненависти к прошлому государственному советнику, но Шут знал о ней как никто другой. Слышал, с какой интонацией Анастасия говорила о нем. Король Ирмин таким же тоном говорил о потомках династии Алой Луны. Шут готов опуститься на колени по первому же требованию, но Анастасия никогда не просила, ведь для нее это сродни унижению. И поэтому единственный Бог, в которого верил Эфтирвит — это Крио Архонт. — От Доктора есть вести? — тихо спрашивает она. Знает, что последние дни мысли Пьеро заняты Дотторе. В Нод-Крае произошли ужасные события с участием одного их немногих оставшихся клонов Доктора, теперь к ответу призывался оригинал. Но где он? Неясно. — Нет, Анастасия. Ни одной. Даже Панталоне не знает, куда он делся. — Найдется. Лабораторию он точно не бросит. Пьеро соглашается. Теперь уже он берет ладони Царицы и подносит к губам. Склонив голову, Шут целует ледяные пальцы. Никто и никогда не поймет их лучше, чем они друг друга.