Беспомощность

Всё, что он чувствовал — это невыносимая боль. Болело абсолютно всё; каждая кость ныла, изводя его тупым, изматывающим дискомфортом. «Что вообще происходит?» — пронеслось в мыслях у Рея, прежде чем события вчерашнего дня хлынули лавиной. — «Джин… он влил в меня какую-то дрянь». С губ сорвался болезненный стон. Мгновением позже агент почувствовал чьи-то холодные ладони на своем лбу. С трудом приоткрыв глаза, он различил несколько фигур. Точнее, пятен. Несколько расплывчатых темных силуэтов. Они что-то говорили, но как бы Рей ни пытался вслушаться, он не мог разобрать ни слова. Поддавшись непреодолимому желанию провалиться в забытье, он снова закрыл глаза. Второе пробуждение было иным. Боль не исчезла совсем, но стала терпимой. Где он? Наконец разомкнув веки, он увидел комнату. Приятная обстановка в светлых тонах. В центре стояла кровать, а утренние лучи, пробивающиеся сквозь большое окно, заливали добрую её половину. Этот вид наполнил его необъяснимой меланхолией. — Ты наконец-то проснулся. — Детский голос ворвался в его сознание, заставив Рея невольно вздрогнуть. Перед ним стоял до боли знакомый мальчик. Конан-кун. — Как ты себя чувствуешь, Рей-сан? Голос ребенка звучал неестественно серьезно. Это насторожило агента, хотя он и постарался не подать виду. — Я в порядке, Конан-кун. — Фуруя содрогнулся. Постойте… что с моим голосом? Нахмурившись, он поднял руку, чтобы потереть глаза, и осознание ударило его, как гром среди ясного неба. Что?! Почему… почему моя рука такая… маленькая? Мысли лихорадочно неслись в голове. Рей резко сел и тут же об этом пожалел. Голова пошла кругом, и он бессильно рухнул обратно на подушки. — Что с моим телом? — спросил он, и его голос дрогнул от паники, которая заставила его самого поморщиться. — Похоже… ты уменьшился, — осторожно произнес Конан. Рей не верил своим ушам. Он — лучший агент Японии, он — Бурбон, он… как он мог оказаться в такой ситуации? Это наверняка какой-то дурацкий сон. Нет. Боль была слишком настоящей. Это была реальность. Но как? — Апотоксин 4869. Яд, созданный Организацией. Именно он уменьшил твое тело, — медленно объяснил Эдогава. — Есть еще кое-что, чтобы ты не пугался, думаю лучше если я скажу сразу… во время осмотра… мы обнаружили проблему с твоими ногами. Ты…скорее всего, больше не сможешь ходить. Мне…очень жаль. В голове у Рея поднялся оглушительный гул. Всё это казалось завязкой какой-то дешевой низкопробной драмы. Эдогава вышел, оставив блондина наедине с его новой реальностью. Но Рей не был готов её принять. Он попытался снова уснуть, надеясь, что этот кошмар окажется лишь наваждением, которое испарится после пробуждения. Проснувшись в третий раз, Рей резко сел, уставившись на свои руки. Они всё еще были маленькими, детскими. На вид ему было около десяти лет. — Что за бред?! — закричал Рей, швыряя подушку в стену. Он попытался выбраться из кровати, но ноги не выдержали его веса, и он рухнул на пол. Резкая боль пронзила конечности. Тихий голос Конана эхом отдавался в мозгу снова и снова: «Ты больше не сможешь ходить». — Что. За. Бред?! — в ярости кричал Рей, пытаясь приподняться. Ноги наотрез отказывались слушаться. Нет, он мог ими шевелить, но опереться на них было невозможно. Они просто не держали вес. Дверь тихо скрипнула. Рей резко обернулся, отчего перед глазами заплясали черные пятна — сотрясение мозга плохо сочеталось с такими резкими движениями. Секунду спустя чьи-то крепкие, но бережные руки подхватили его и вернули на кровать. Эта короткая схватка с собственным телом выпила из Рея все силы. Даже когда он увидел, кто именно заботливо подтыкает ему одеяло, он не смог ничего сделать — лишь снова поддался манящему зову сна. К четвертому разу Рей почувствовал себя лучше. Осмотрев себя, он осознал — он всё еще ребенок. — Как самочувствие? Фуруя, не заметивший чужого присутствия, подскочил от неожиданности. Там сидел он. Окия Субару. Нет — Акай Шуичи. Первым порывом было вскочить и встать лицом к лицу с этим ненавистным человеком. Он сделал резкое движение, но лишь кубарем скатился на пол, больно ударившись и подвернув запястье. — Что ты здесь делаешь? — яростно выкрикнул Рей. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках пульсировало. — Если вкратце… я здесь живу, — бесстрастно ответил Шуичи, сидя в кресле. — Сейчас ты в особняке Кудо. — Ты… — Внезапная вспышка агонии пронзила всё его тело. Он вскрикнул, сворачиваясь клубком от боли. Окия бросился к нему. Он нежно подхватил его на руки и перенес обратно на постель. Рей болезненно стонал, не в силах сопротивляться. — Я теперь всегда буду таким? — спросил мальчик, морщась от острой боли. — Не знаю, — честно ответил Субару, укрывая его пледом. Он нахмурился, когда Рей снова вскрикнул от боли. Ему никогда не нравилось видеть его страдания. — Постарайся не двигаться. Твое тело прошло через настоящий ужас. Фуруя смотрел на него сквозь прищуренные, полуприкрытые веки. Субару казался таким огромным. В его глазах Рей увидел то, что мгновенно разожгло в нем ярость. Жалость. — Мне не нужна твоя жалость! — закричал Фуруя, тут же содрогнувшись от новой волны боли. — Жалость — нет. Но помощь — да. Хочешь ты того или нет. Лицо Рея исказилось в гримасе. Очередной приступ боли накатил на него. Зрение затуманилось; он отчаянно вцепился в край кровати, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Прости, Рей-кун, — прошептал Шуичи, хмурясь. — Я должен был успеть… если бы я только пришел вовремя. Окия перехватил руку мальчика, которая судорожно вцепилась в него во время спазма, мягко сжал её, становясь тем самым якорем, в котором агент так отчаянно нуждался. Мальчик вцепился в руку Шуичи так сильно, что костяшки пальцев побелели. В этот миг агонии не осталось места для гордости — только слепая боль, за пределами которой ничего не существовало. — Рей-кун, я принесу обезболивающее. Потерпи немного, хорошо? — Окия попытался отстраниться, но мальчик держал его мертвой хваткой, не собираясь отпускать. Он просто не мог потерять единственную нить, удерживающую его сознание в этом хаосе боли. Даже если этой нитью был Акай Шуичи. Он держался до тех пор, пока мир снова не померк. Когда он пришел в себя в очередной раз, ломота никуда не делась — каждая косточка стонала в знак протеста. Обезболивающее начало действовать, но дискомфорт всё еще занимал все его мысли. — Тебе лучше, Рей-кун? — мягко спросила Юкико. — Да, немного, — ответил Рей, устало глядя ей в глаза. Они тоже были полны той самой ненавистной эмоции. Жалость. — А вы что здесь делаете? — Просто зашла проведать друзей, — прощебетала женщина, втирая лечебную мазь в его ноги. — И решила, что будет лучше, если я смогу тебе помочь. — С Конан-куном случилось то же самое? — Рей закрыл глаза, потому что его нынешнее положение было слишком унизительным. — Если у него всё наладилось… почему тогда я не могу ходить? Юкико с грустью посмотрела на некогда взрослого мужчину. Её материнское сердце сжалось. — Всё будет хорошо, Рей-кун. 11 марта. День, когда Фуруя Рей умер. Амуро Тоору. Бурбон. День, когда он исчез, когда стал не более чем тенью. День, когда он потерял себя, свое тело и свою волю. День, когда он умер.