Сезоны Штормового Предела

Холодный камень знакомо обжёг голые ступни, стоило Эггу ускользнуть с кухни в тёмные коридоры, прокрасться вдоль стен, прямо под носом у засыпающих стражников, и выйти в уже знакомое крыло крепости. Освещение было редким — некоторые факела предсмертно искрили, другие успели остыть. Врата точно отсыпались, отдыхали от Вихря. Прежде Эггу не доводилось бывать в Бронзовых Вратах, но быстрого взгляда хватило, чтобы понять — роднее этому месту были тишина и покой, а не суета и крики. Эгг криво улыбнулся, прячась в тёмной нише. Каким бы смеющимся ни был вихрь, он остаётся вихрем. Быстрым, громким, непредсказуемым. Лорд Баратеон был крайне незаурядной личностью. Мальчик помнил Эшфорд, помнил, как менялся даже воздух в присутствии Смеющегося Вихря. Помнил, как тот хохотал, когда Эгг, в глухом отчаянии за судьбу своего сира, проскочил под ногами слуги и облил лорда вином из первого же кубка, что попался под руку. Он хотел привлечь внимание, заявить о себе, заставить слушать, будучи готовым столкнуться со справедливым гневом и угрозами. Но нет. Лионель Баратеон лишь рассмеялся и склонился к нему, с любопытством внимая быстрой речи оруженосца. Что вообще могло заставить Вихря не смеяться? А ещё лорд Лионель был проклят. В прошлом Эгг практически пытал мейстера вопросами о Баратеонах и их предшественниках, Дюррандонах. Старец лишь поджимал губы и отвечал нехотя, увиливал, предпочитая занимать голову принца более важными вещами. Эгг не понимал. Баратеоны наследовали и хранили в себе магию, древнюю и стойкую, пережившую даже их драконов. Разве это не было важным? Почему ему не должно быть интересно? В Эшфорде он пытался рассмотреть Баратеона, хотя бы с расстояния, хотя бы украдкой. В книгах о великих домах Вестероса про проклятье практически не было информации — факт его существования, наличие у конкретных членов дома, и всё. Ничего больше. Как бы принц ни искал, как бы ни спрашивал мейстера, ответов не было. И даже под боком у Лионеля грызущее нутро любопытство не унималось, а лишь преумножалось. Ограничивалось ли проклятье одними рогами? Менялся ли лорд под весом подобного бремени? Было ли ещё что-то, не доступное простому глазу? Эгг резко остановился, выныривая из мыслей. Коридор уходил направо, и, насколько он помнил, оканчивался стеной и оконной нишей. Мальчик аккуратно выглянул из-за стены и замер, перестав на момент даже дышать. Освещения не было — факела давно потухли, стены и пол блестели в скромных лучах луны, а в нише, на фоне открытого окна, уместился человеческий силуэт. Лица не было видно, но раскидистая корона над головой говорила о своём обладателе слишком громко. Остерегайся своих желаний, Эйгон, — невесело зашептал в голове собственный же голос. Эгг попытался сделать шаг назад, за поворот, но вдруг силуэт окликнул его: — Мыши Ворот настолько осмелели? — Лионель звучал лениво, но отнюдь не сонно. — Пусть покажутся, раз посмели нарушить чужой покой. Пекло. Мальчик высунулся из-за угла и сощурился, пытаясь лучше разглядеть фигуру в темноте, но лорд даже не смотрел в его сторону. Как же он его увидел? — Я отсюда слышу, как ты думаешь. — Звон стекла и усталый вздох. — Не зли меня, драконыш. Выходи. Услышал, значит. Эгг закусил губу и прошёлся чуть вперёд, спрятав руки за спиной, как это делал отец в задумчивости. — Прошу прощения, милорд, я искал нужник и заплутал. — Врал он чисто, без заминки. — Я не хотел тревожить вас. Баратеон сидел боком в нише и пристально смотрел в ночной лес. Прямо как тогда, когда они с сиром Дунканом вышли на их разъезд. Лорд без интереса болтал в руке кубок — по всей видимости с вином — и только после глянул на мальчишку. Эгг выпрямился. Глаза Баратеона светились — точнее сказать, отражали свет — мягким золотом, точно у замкового кота, которого Эгг успел увидеть на кухне. — Страшно? — Реакция не осталась незамеченной, но Лионель по-прежнему звучал незаинтересованно. — Врёшь ты лучше своего сира, но всё ещё плохо, драконыш. Эгг сглотнул и сделал несколько шагов вперёд. — Я не вру. Я правда заплутал. — В это поверю, так и быть. — Лорд отвернулся и отпил из кубка, кривясь. — Но в остальное — не особо. Почему не спишь? Оруженосцу не по душе кровать слуги? — Никак нет, милорд. — Эгг склонил голову и прочертил взглядом по рогатой короне, что хорошо выделялась на фоне окна. — Просто... Просто не спится. — Садись. Мальчик моргнул, но повиновался и подошёл ближе. Теперь ему стало видно, что и Лионель был одет лишь в ночную сорочку и оставался босиком, словно сам только вышел из покоев. Эгг не без труда запрыгнул на место рядом с мужчиной и выглянул наружу, стараясь лишний раз не смотреть на рога. — Смотри сколько влезет, мне плевать. — Лионель хмыкнул и потянулся за рядом стоящей бутылкой — да, это было вино. — Смысл игнорировать дракона в комнате. Эгг посмотрел на него недоумённо, но быстро собрался и отвернулся к коридору. — Я не хотел оскорбить вас. — Но голос неожиданно зазвучал пристыженно. — Но вы правы, их не спрячешь. Некоторое время они сидели в тишине, прерываемой лишь шелестом ткани, когда Лионель отпивал вина, и шумом леса с улицы. Эгг болтал босыми ногами и пытался предугадать разговор, на который его мог позвать Лионель. Но лорд молчал. — Милорд... — Начал мальчик тихо. — Сны, не так ли? Эгг резко повернул голову и уставился на Баратеона. — Откуда вы... — Догадался. — Он вновь глянул на мальчишку и откинул голову назад, но со скрежетом упёрся рогами в камень. — Вашим постоянно что-то снится. Драконы там, прочая ебень. Он знает про сны, — пронеслось в голове, — но откуда? И почему его тон такой, словно его это ничуть не удивляет? Эгг нахмурился и вцепился в ткань на коленях. — Вы правы, мне иногда снятся странные сны. — Смысл врать, если он как на ладони. — Не такие, как у братьев — я не вижу будущего и не схожу с ума, но порой они меня пугают. — Это нормально, ты ещё мальчишка. — Он протяжно зевнул и склонил голову вбок, уперевшись рогом в оконную раму. — Пока хотя бы один из них не станет явью — я бы не переживал. Пустое это. — Прошу прощения, милорд, но... — Неожиданно в горле стало суше от догадки. — Откуда вы столько знаете о снах моей семьи? Лионель засмеялся, но не так, как делал это обычно. Этот смех был без задора, тихий и уставший. — Ты ведь умный мальчишка. — Он глянул на Эгга поверх кубка. — Говорят, Таргариены и Баратеоны кровно связаны, драконыш. А я проклят. Как думаешь, почему? Эгг прикусил язык от уточнения, к чему именно был обращён вопрос. К тому, почему Баратеоны прокляты, или почему он так много знает? — Вам... Вам тоже что-то снится? — В яблочко. — Лионель развёл руками, растянув губы в подобии улыбки. Эгг распахнул глаза и уставился на мужчину. Мысли лихорадочно зажужжали в голове неприятным гулом. Проклятье Баратеонов имело валирийские корни? Или оно было связано с древней кровью первых Штормовых королей, которым Баратеоны пришли на смену? А может всё сразу? — Семеро, драконыш, лицо попроще — сейчас взорвёшься, точно кит на суше. — Лионель вновь хохотнул и долил остатки вина в кубок. — Пока вино есть в моём кубке, а это вино во мне — так и быть, отвечу тебе на несколько вопросов. Эгг с трудом сдержал улыбку, в момент оказавшись ближе к Баратеону. — Вы видите будущее? Как Дейрон. И поэтому столько пьёте, да? Или быть может вам снится древний Вестерос, ещё когда здесь правили Дюррандоны? А вам снятся драконы или олени? Наверное олени, если проклятье древнее и пришло от Дюррандонов. — Он выпаливал слова на одном дыхании и пытался выцепить взгляд Лионеля. — Вы видите своих предков и потомков, или эти образы слишком размытые? А ещё... Отпивая, Лионель вдруг зашёлся кашлем и почти согнулся пополам, опасно мотнув рогами прямо над макушкой мальчишки. — Так, осади. — Мужчина постучал себя по груди и замотал головой. — Нет, нет, почти нет... Пекло, что там было дальше? Нет в общем. Кубок оказался отставлен в сторону, а Лионель устало растирал горло и прокашливался на пробу, стараясь не зайтись в новом приступе. Всё это время Эгг неотрывно смотрел на него круглыми глазами, подогнув под себя колени. — Ты меня в могилу сведёшь, не иначе. Я почти сочувствую Дункану. — Лионель скривился и покосился на мальчика. — Не снятся мне никакие пророчества и олени, а драконы тем более. Мне снятся леса и шторма. Эгг моргнул и придвинулся ещё ближе, а Лионель лишь тяжко вздохнул, закатив глаза. — Обычно мне ничего не снится, а если снится, то разный бред, как у прочих. — Кубок вновь оказался в его руке, но отпивать Баратеон не торопился. — Эти же сны... Кажется, матушка назвала их штормовыми. Я вижу леса, которые испытывают шторма этих земель. Как гнутся верхушки вековых деревьев и как стонут их стволы. Лионель посмотрел в вино непроницаемым взглядом. Эгг молчал, не прерывая. — Что только не происходит с этими деревьями. Если они стоят, то шторм проходит мимо. Если нет... — Мужчина поморщился, словно от боли. — Шторм сметает лес? Лионель поднял голову и поймал понимание в детских глазах. — Да, подчистую. — Кубок в один глоток осушился целиком, а Лионель лишь пожал плечами, возвращая себе уставший вид. — А на землях происходит нечто гнусное. Либо приходит новый шторм. Когда как. Между ними вновь затянулось молчание, но не столь неуютное, чтобы содрогнуться и пожелать поскорее его прервать. Эгг задумчиво рассматривал рога, сложив ладони на коленях. — Но, милорд, получается, вы соврали. — Чего? — Лионель нахмурился. — Вы сказали, что не видите будущего, но что это, если не знак надвигающегося несчастья? — Эгг по-птичьи склонил голову вбок. — Если лес страдает, значит и Штормовые земли ожидает нечто подобное. Это прямая связь. Баратеон усмехнулся, впервые с намёком на веселье. — Рано я тебя похвалил, получается. — Прошу прощения? — Я живу здесь явно дольше тебя, драконыш, и усвоил простую истину. — Он наклонился ближе. — Шторма непредсказуемы. Если бы я верил этим снам, то стал бы мальчишкой, что кричал волки. Так себе для лорда, правда? Местный люд научился жить со штормами здесь ещё до прихода Баратеонов, и непогода здесь так же обыденна, как крысы в Блошином конце. Нет причин для паники. И Лионель выпрямился, довольно улыбаясь. — Штормы, милорд. — А? — Его лицо тут же поменялось. — Правильно говорить штормы. — Эгг кивнул. — Но я понял, о чём вы. — Ой, захлопнись, а то выпорю. — Но в опровержение дальше раздался довольный смех. — Походишь в море с моё и посмотрим, как ты заговоришь. — Вообще-то... — Захлопнись, сказал же. Они вдвоём посмотрели в окно. Лес оставался таким же тёмным и немногословным наблюдателем их разговора. — Я обычно пью, чтобы уснуть после такого. — Лионель повёл плечом и задумчиво заскрёб рогом по стене. — Но ты больно мелкий, так что не предлагаю. — Нет, спасибо, милорд. Моего брата не просто так прозвали Пьяницей Дейроном. — И то правда. — Баратеон оскалился в улыбке. — Принцу хватит и одного пьющего сына. И тишина… Эгг долго теребил край рубахи, не смея поднять головы, но, набрав воздуха в лёгкие, всё таки посмотрел на мужчину прямо. — А можно задать ещё один вопрос? Лионель тяжело вздохнул и посмотрел в ответ, сощурившись с подозрением. — Чего тебе? — А что снилось вам сегодня? И Баратеон нахмурился, задумчиво зажевав губу, и привалился обратно к оконной раме. — Шторм испытывал лес, объятый драконьим пламенем.