«He likes a [dead] girl»..

***

Снова этот день. Из раза в раз. Которую ночь, Смитт страдал. Вроде серьёзный, будто бесчувственный агент, но вот в голове у него каша, причём не первый год уже. Особенно ночью, чуть ли не каждую ночь страдает от одного и того же сна. Тот самый, проклятый день. Он не спас её. Иногда, ему казалось, что лучше бы тогда умер он, вместо неё. В этом случае он был бы счастлив. Кто он? Очевидно, что Виктим. Он скорбил. Страдал. И решил, что отомстит. Оставив всё, кроме мести, на второй план. Работа стала важнейшим фактором в его жизни. Со временем, Смитт и забыл, какого было быть его другом. У них, втроём, с ней, были общие фотографии. Точнее, они остались только у агента. Его босс же убрал их подальше, что бы лишний раз не вспоминать. Не страдать. Не плакать. Лишь сосредоточиться на цели. Он любил её. Остальное для него не имело смысла. А вот Шейд любил его. К сожалению, ещё до её смерти. Из-за чего не мог. Не мог признаться. Не мог раскаяться. Знал, что будет отвергнутым. Он не хотел с концами заканчивать общение, из-за чего и умалчивал. Как говорится, сердцу не прикажешь, так что он терпел. Терпел настолько, насколько мог. А мог он сильно. Сила воли позволяет. Он и до сих пор терпит. Агент видит, что его босс явно не в том состоянии. Если он хоть попытается признаться, скорее всего сразу будет отвергнут. И, возможно, уволен.. Виктим до сих пор её любит. Нужно было с этим смириться. Ему не нужен никто другой. Особенно не противоположного пола. Как то раз, ещё давно, при её жизни, он упомянул, что даже слегка презирает гомосексуалистов. Из-за этого Смитт боялся лишь больше. Он не глупый, многое понимает. Иногда даже то, чего не следовало бы. Оставалось лишь терпеть. Раз, по случайности, один из подручных агентов Виктима узнал об этом. Точнее догадался. Вне работы они не особо то и враги, своя компания друзей. Вот и играли в ‹правду или действие›. Зашла речь о любви, влюбленности и прочей билиберде. Шейд, что до этого стойко и умело твердил свою а-романтичость и сексуальность, был вынужден признать, что есть персона, "нагло укравшая его сердце". Но вот кто это — он говорить отказывался. И Хазард, званный у них Знаком, начал что-то подозревать. Раз уж пришлось признать, что влюблён, Смитт пытался хоть убедить их, что это девушка. Он описывал её. Ну как её. На самом деле, он описывал их же босса, Виктима. Но в роли девушки. Праймал и Баллиста, ну или просто Первобыт и Пикси, повелись. А наш Знак имеет айкью выше пня, в отличии от некоторых, и быстро смекнул что к чему. Как-то раз он пытался завести с Шейдом разговор об это, наедине, когда у них была парная миссия, но тот слишком умело менял тему. Хазард лишь не учёл момента, что Виктим был скорее гомофобом, да и однолюбом. Он знал о бывшей босса, но не подозревал, что по правде большая часть их работы была спровоцирована её убийством. А Смитт знал. Как главный подручный, старый друг и впринципе последний человек, что хоть как-то пытался заботиться о Виктиме. Заснул за документами? – Смитт накроет. Кофе порошок закончился? – Смитт восполнит запас. Кофемашина отдала концы? — Смитт починит, или в худшем случае новую купит. Виктим, честно говоря, мало из этого замечал. Он слишком подавлен. Да, прошло уже несколько лет. Но однолюбы на то и однолюбы – никогда не забудут своей любви. Шейд тоже однолюб. Но, к несчастью, никогда не сможет ощутить настоящего счастья. Никогда.