Рука помощи во сне

Without love I wouldn't believe In anything that lives and breathes Without love I'd have no anger I wouldn't believe in the right to stand here Without love I wouldn't believe I couldn't believe in you And I wouldn't believe in me Without love

Элтон Джон — Believe

  Закат расплескал по небу целую палитру огненных оттенков. Гермиона Грейнджер сидела на скамейке в парке, любуясь этой красотой, столь редкой в туманных землях Англии. На душе было тяжело, муторно, хотя она старалась не думать ни о чем, кроме того, что Хьюго скоро в школу. Мысли сами перескакивали на Рона и его новую пассию. На мгновение промелькнула мысль, а что, если и правда, приворот? Но Гермиона тут же поспешно отогнала ее. В разоблачающих чарах ей равных не было, как и в чарах, отменяющих любое колдовство. Поведение Рона изменилось не сразу. Какое-то время он пытался лавировать между семьей и новым интересом. Это удавалось ровно до момента, когда Роза застукала отца с миловидной блондинкой, чьи серебристые волосы пленили воображение девочки. Разумеется, она рассказала матери. Гермиона даже сбегала к Гарри за плащом-невидимкой, соврав, что он ей необходим для работы в аврорате. Разумеется, Гарри ей не отказал. Уже в плаще Гермиона сумела проследить за мужем и увидеть-таки ту самую блондинку. Девушка была действительно хороша собой и очень молода. Она чем-то напоминала Флер, жену Билла. Вейла? Гермиона перевела взгляд на беглого мужа. Рядом с девушкой Рон буквально светился, предупреждая каждое ее движение, а взгляд его… Такого Гермиона не ловила на себе уже очень давно. Шок, конечно, был сильнейший. Для начала она испробовала чары для отмены любого, даже самого тяжелого и черного колдовства. Потом напоила Рона зельем, отменяющим физические воздействия. Ситуация оставалась прежней. Оставляя семью, Рон как на крыльях летел к юной пассии каждую свободную минуту.   Солнце зашло, и постепенно над парком сгустились сумерки. Гермиона нехотя поднялась со скамейки. Домой не хотелось от слова совсем. Она не переносила вранье, а Рон теперь врал просто виртуозно. Гермиона поражалась, до каких глубин может опуститься человек, которого она вроде бы неплохо успела узнать за прошедшие годы. От этого было так тошно и противно, что она даже спала с некоторых пор в комнате Хьюго. Однако, добравшись до дома, она обнаружила, что Рона и детей нет. Домовик Джой, которого она когда-то подобрала с улицы, почтительно поклонился, передав ей письмо. — Хозяин Рон вместе с молодыми хозяевами уехал в Нору, — сказал он, — велел передать вам это, Гермиона. — Спасибо, Джой, — Гермиона взяла письмо и опустилась в кресло у камина, — будь добр, принеси мне, пожалуйста, молока и печенья. Домовик трансгрессировал на кухню. Гермиона наклонилась, всматриваясь в корявые строчки, написанные рукой Рона. Изнутри будто окатило кипятком и одновременно ледяной водой. «Прости, Гермиона, я не могу жить с тобой. Больше не могу и не хочу тебе врать. Я встретил другую женщину. Я поживу с детьми в Норе. Ты можешь оставаться в доме, пока мы с Морганой не решим, что с ним делать. Об остальном дам тебе знать через совиную почту». Гермиона скатала письмо в трубку и сунула в карман мантии. Дико хотелось разнести все на своем пути, ворваться в Нору, выразить свои чувства и эмоции, послать Рона куда подальше и забрать детей домой. Но прежде стоило обдумать свои действия, чтобы дров не наломать. Джой принес ей тарелку с вкуснейшим печеньем и высокий стакан со свежайшим парным молоком, как она любила. Но Гермиона, хотя и поблагодарила его, почти не ощущала вкуса еды. Выпила молоко и съела печенье, чтобы поддержать силы, которые были уже на исходе. Она устроилась на ночлег в спальне Хьюго. Здесь было небольшое оконце, в которое было видно звезды и даже кусочек луны. Гермиона свернулась клубком на постели сына. Почему-то в голову лезло одно старое заклинание, выученное ею еще в бытность ученицей Кингсли Шеклболта. Заклинание «Рука помощи во сне» не было особенно популярно, поскольку на него затрачивалось много сил и энергии. Но сейчас Гермиона не особенно пеклась о расходе энергии. Что ей было надо, так это несколько часов крепкого сна и, возможно, подсказка. Когда-то ей попадалось в старинных свитках определения высочайшего уровня магии. Это когда заклинание само произносило себя устами волшебника. Вот и сейчас Гермионе казалось, словно «Рука помощи во сне» само читает себя, потому что полусонный мозг просто не был в состоянии держать сосредоточенность. Последние слова она проговорила уже отключаясь…   Ей не было знакомо помещение, в котором она оказалась. Большая подземная алхимическая лаборатория, когда-то явно бывшая залом для собраний. Она шла в довольно широком проходе между столами, глядя на пробирки, реторты и котелки, источающие самые разные запахи и содержащие часто зелья с диаметрально противоположным действием. Зато человек, склонившийся над котлом в дальней части лаборатории, был не просто знаком ей. Сердце ухнуло куда-то в живот при виде высокой худощавой фигуры и длинных волос, за которыми виднелась часть хищно изогнутого носа. — Профессор Снейп! — выдохнула Гермиона, покачнувшись и ухватившись за край стола, чтобы не упасть. Мужчина развернулся, глядя на нее без особого удивления, скорее, с выражением досады. — Мисс Грейнджер? — Холодный бархатный голос заставил Гермиону отступить на шаг. — Чем обязан? Настоящий Северус Снейп находился в закрытой секции больницы Святого Мунго вот уже двадцать лет, погруженный в магический сон. После того как они с Гарри и Минервой Макгонагалл вытащили его неживое, но и не мертвое тело из Визжащей Хижины, он пребывал в этом состоянии. Уход и заботу о теле обеспечивали несколько сиделок-домовиков, нанятых Гарри, который наотрез отказался позволить Снейпу умереть. Все прошедшие годы Гарри искал способы вернуть его, не в силах пережить чувство вины перед этим человеком. И вот, Северус Снейп стоял перед ней, в ее сне, живой и невредимый, до жути молодо выглядевший. Гермиона молча смотрела на него, не представляя, о чем просить. Впрочем, он сам отставил пробирку, которую держал в руке, и шагнул навстречу. Взмахом палочки придвинул табурет, стоявший в углу. — Садитесь. Гермиона обессилено рухнула на табурет. Почему-то присутствие Снейпа не испугало, не разозлило и не напрягло ее. Напротив, она вдруг ощутила такую слабость и в какой-то момент покой, что ноги подкосились. Снейп обтер руки о попавшуюся под руку ветошь и подошел, нависнув над Гермионой, как скала. — Повторю вопрос, мисс Грейнджер, зачем вы здесь? Гермиона вздохнула, глядя в агатово-черные глаза. — Мне больше не к кому было пойти, профессор, — сказала она, вдруг снова ощутив себя маленькой девочкой, первокурсницей Хогвартса. — Я не знаю вообще, к кому могла бы обратиться с моей проблемой. — И что это за проблема? — Снейп оперся поясницей о стол, глядя на нее сквозь свисающие пряди волос. Гермиона обхватила себя за плечи, размышляя о том, как именно рассказать Снейпу о своей беде, не нарвавшись на насмешки. — Что-то произошло с Роном, — сказала она, опустив голову. — Я понимаю, можно влюбиться в кого-то другого. Но дети-то тут причем?  Снейп молча внимал. Глаза его оставались такими же непроницаемыми. Гермиона собралась с духом и выложила ему все от начала и до конца. Она старалась говорить спокойно и ровно, но скрытая горечь, еще более сильная во сне, переполняла ее. — И чего вы ждете от меня? — Снейп откинул голову так, что теперь стало видно его лицо, бледное, сумрачное и до изумления молодое. — Что я помогу вам вернуть вашего мужа? — Я прочитала перед сном «Руку помощи». — Гермиона устало потерла глаза. — Я ждала чего угодно, но не думала, что меня к вам занесет. Извините, что нарушила ваш покой. — Мой покой — понятие весьма неоднозначное, мисс Грейнджер, о, простите, миссис Уизли. Вечный покой не радует сердце, привыкшее к беспокойству. Чего вы хотите? — Не знаю, профессор. — Гермиона покачала головой. — Я даже не знала, от кого придет мне ответ в моем сне. Кто мне протянет руку помощи. Вы — непревзойденный зельевар, возможно, сможете мне подсказать что-то по вашей специализации. Снейп помолчал, видимо, о чем-то размышляя. — Есть зелье, — сказал он все тем же ровным голосом, — малоизвестное, хотя, возможно, вы о нем слышали. «Велум ремовенс» вам что-нибудь говорит? Гермиона кивнула. — Зелье для снятия покровов и морока даже высокой сложности, — сказала она, — но на Роне нет морока. Иначе я бы сняла его, да хотя бы с помощью того же «Ревелиум максима». — Хоть в чем-то вы не безнадежны, — хмыкнул Снейп, отлипнув, наконец, от стола, — но все же не слишком догадливы. Дело не в Уизли, неужели вы еще не поняли? Гермиона закусила губу, ощутив себя словно под холодным водопадом. Она подняла взгляд на Снейпа, который снова занялся пробирками, что-то размешивая и переливая. — Чем я могу отблагодарить вас, профессор? Какое-то время он молчал, всецело занятый своим делом. Гермиона поднялась с табурета. — Передайте Поттеру, что ему необязательно поклоняться моему трупу, — сказал Снейп, не оборачиваясь. — Уговорите его отпустить меня…   Гермиона открыла глаза, уставившись на резные балки под потолком. Сон был такой яркий и так отпечатался в памяти, что ей казалось, она все еще ощущает аромат зелий. Но сейчас спать не хотелось от слова совсем. Зато Гермиону обуяла жажда деятельности. Прежде всего она отправилась в библиотеку, трансгрессировав, чтобы не разбудить Джоя, и принялась искать все книги, где было хоть что-то про изготовление Велум Ремовис. Новое открытие было не из приятных: на изготовление зелья требовались ингредиенты, достать которые было не просто сложно, а почти нереально. Да и приготовление его занимало почти месяц. Однако Гермиона не привыкла тормозить на полпути. Выписав все необходимое, начиная от списка ингредиентов и последовательности добавления, она сунула список в карман мантии и устроилась в кресле у камина. Дождаться рассвета, а потом в Нору, забрать Розу и Хьюго. Обоих нужно собрать в школу, а Рон в своем любовном безумии вряд ли будет в этом заинтересован. С этими мыслями она неожиданно для себя задремала в кресле. Ее разбудило легкое прикосновение к руке. Джой молча протянул ей кружку свежесваренного ароматного кофе. Гермиона сделала глоток и благодарно улыбнулась домовику. — Почту принесли? — Да, вот она, — Джой положил ей на колени свернутые в трубку газеты, — и еще… Заходил хозяин Уизли. Он был как не в себе… Только теперь Гермиона заметила, что домовик прижимает локтем свое белоснежное полотенце и двигается не так быстро и ловко, как раньше. Нахмурившись, она подозвала Джоя поближе и заставила его показать бок, на котором, к своему ужасу, увидела здоровенный синяк. — О Господи! — вырвалось у нее. Взяв свою палочку, она направила ее на бок домовика, шепча заклинание для исцеления ушибов и переломов. — Это Рон сделал? — спросила она, когда Джою полегчало. Домовик кивнул, виновато прижав уши. — Я осмелился сказать хозяину Уизли, что ему следует поговорить с вами, прежде чем забрать одежду юных хозяев. В ответ он пнул меня… Я прошу прощения, Гермиона, я не должен был… — Не ты должен просить прощения, Джой, — жестко сказала Гермиона, поднимаясь с кресла. — Рон перешел все границы, когда ударил тебя. Прошу тебя, друг мой, позаботься о доме, пока меня не будет. — Могу я вам помочь? — робко произнес домовик. — Пока не знаю. — Гермиона покачала головой. — Но если я попрошу тебя прийти, ты придешь? — Безусловно, Гермиона, — ответил домовик, глядя на нее с такой безграничной любовью, что у Гермионы сжалось сердце. — Вам стоит просто кликнуть меня, и я приду к вам, где бы вы ни оказались, и выполню любой ваш приказ.   Джой был ее другом, хотя упорно продолжал числить себя слугой дома Грейнджер-Уизли. Она нашла его вскоре после Битвы за Хогвартс, полуживого, замученного до ужасающего состояния, на развалинах дома Уоллесов, Пожирателей Смерти, где случайно оказалась, ошибившись в адресе прибытия. Услышала слабый стон и поспешила на помощь. Домовик лежал, сжавшись в комок, и тихо плакал от усталости и отчаяния. У него были повреждены ноги и сильно искалечена левая рука. Гермиона принесла его домой, выходила, дала новое имя и предложила остаться. Потерявший прежних хозяев Джой, бывший Ублюдок, расплакался от радости, и с тех пор верой и правдой служил Гермионе и ее семье. Единственное условие, которое она поставила домовику — не звать ее ни госпожой, ни хозяйкой, а называть строго по имени, — он соблюдал неукоснительно, хотя первое время сильно этого смущался. Джою она могла доверять всецело, как самой себе, даже больше, чем самой себе. И сейчас, взбешенной фурией стоя перед камином, она сжимала в руке щепоть Летучего пороха и размышляла о том, что скажет Рону за его отвратительный, мерзкий поступок. В зеленой вспышке она ощутила лишь короткое головокружение и вышла уже из камина на кухне в Норе, едва не сбив с ног Молли. Та по счастью успела отступить в последний момент и поспешно поставила котел с кипящим супом на стол. — Извини, Молли, — Гермиона отошла от камина и присела на стул, — Рон дома? — Его нет, — покачала головой Молли, — он оставил Хьюго и Розу и ушел. Сказал, что вернется вечером. Что случилось? Гермиона снова потерла виски, пытаясь собраться с мыслями, затем вытащила письмо Рона из кармана и протянула Молли. Та взяла, развернула и принялась читать. Гермиона невольно поежилась, увидев, как изменилось ее лицо. Молли была вспыльчива, но добра и отходчива. Но такой, как сейчас, Гермиона видела ее всего один раз, когда в Битве за Хогвартс эта великолепная женщина вступила в бой с Беллатрикс Лестрейндж, защищая своих детей. И зрелище это могло напугать даже самого мужественного человека. — Он ничего мне не говорил, — сказала Молли вечность спустя, возвращая свиток. — Просто привел детей, сказал, что придет к ночи, и удрал. Я даже подумать не могла… Гермиона, родная… — Он изменился, Молли, — Гермиона устало тряхнула головой, — он так сильно изменился! Пнул Джоя только за то, что тот предложил ему поговорить со мной, прежде чем забрать вещи детей. Сломал два ребра! Я залечила, конечно, но… Что-то не так, Молли. Что-то совсем не так. Это не наш Рон! Матушка Уизли нахмурилась. — Обидел домовика? Ты права, это совсем за рамки выходит. Из всех моих детей Рон был самый добросердечный, чтобы беззащитного обидеть — такого не бывало никогда. Кто эта Моргана? Он ничего не говорил ни мне, ни Артуру.   Беседа затянулась до самого обеда. В какой-то момент на кухню приползли заспанные Хьюго и Роза и с радостным писком бросились к матери. Гермиона обняла и расцеловала обоих. — Садитесь завтракать! — Молли взмахами палочки накрывала на стол. Гермиона кинулась помогать, так что Артур спустился уже к накрытому столу. Сердечно обняв невестку, он устроился на своем обычном месте. Позавтракав, Гермиона помогла Молли убрать со стола. Артур ушел на работу, дети убежали к себе, и женщины, наконец, смогли договорить. — На самом деле хорошо, что Роза и Хьюго у тебя, — сказала Гермиона, — так я хотя бы спокойна за них. Сейчас мне будет нужно отлучиться, кое-что сделать. Завтра я заеду за ними, и было бы просто здорово, Молли, если бы ты помогла мне собрать их в школу. — Конечно, родная, — Молли ласково погладила ее по плечу, — отправим детей, а там будет проще. Возможно, я как-то смогу помочь тебе вернуть Рона… если, конечно, ты захочешь его вернуть. Какое-то время они молчали, сидя рядом и держась за руки, словно мать и дочь. — Все, что мне нужно, Молли, — наконец сказала Гермиона, с нежностью глядя на эту прекрасную женщину, — просто знать, что даже если Рон не вернется, мы с тобой останемся в прежних отношениях. И с Артуром и остальными тоже. Вы ведь мне родные… все. Мои самые близкие люди. — В этом ты можешь не сомневаться, — твердо ответила Молли, — и в любом случае, детка, я на твоей стороне.   День прошел в хлопотах и поисках поставщиков редких ингредиентов. С помощью заклинания Наложенного Лица придав себе обличье старой мерзкой ведьмы, Гермиона заглянула в Лютный переулок, в магазинчик Калверта, где обычно продавалось то, что нельзя было купить у Малпеппера или в «Слизень и Джиггер». К вечеру у нее было все необходимое для начала варки. Поразмыслив, Гермиона отправилась в маленький дом, который оставила ей в наследство старая ведьма Джесмонда Белл — за ней Гермиона присматривала после смерти ее близких. Возвращаться в их с Роном дом ей не хотелось. Немного прибравшись в большой комнате, она разложила добычу, рассортировав и убрав те ингредиенты, что требовали полной темноты, в шкаф. О зелье она подумает после того, как отправит детей в школу. С этими мыслями она отправилась в душ, а потом в спальню. Есть не хотелось, хотя после обеда у Молли прошло больше двенадцати часов. Наколдовав воды в стакане, Гермиона выпила немного и вытянулась на постели. Чувство одиночества снова охватило ее, и она видела лишь один способ хоть ненадолго забыть о нем. — Северус, — прошептала Гермиона, закрывая глаза, — ты нужен мне.   …Она снова оказалась в лаборатории. На сей раз Снейп сидел у камина в кресле, читая какую-то книжку. Гермиона взглянула и слегка обалдела: Снейп читал томик поэзии Корвуса Райзена.  — «Взлети в вышину, мое сердце, и стань мимолетной звездою…» — процитировала она по памяти. — Простите, профессор, что снова потревожила вас. Не отрывая взгляда от книги, Снейп взмахом руки сотворил перед камином второе кресло. Гермиона села, украдкой глядя на его жесткий профиль, полускрытый длинной челкой. Она молчала, просто наслаждаясь странным ощущением покоя, которое снизошло на нее в тот миг, когда она снова увидела Снейпа. — Вы скоро вернулись, — заметил он, закрыв книгу и отложив на маленький столик, стоявший между их креслами, — но я ведь уже дал вам ответ. Чем еще я могу помочь? Гермиона опустила голову. — Я пытаюсь понять, — сказала она, — стоит ли мне вообще возвращать Рона? Сегодня Молли предложила поговорить с ним… а я не знала, что ей ответить. — Вы пришли не по адресу, — хмыкнул он, — в чем я совершенно не разбираюсь, так это в отношениях. Гермиона прикусила губу. После того, что Гарри рассказал об отношениях Снейпа и его матери, действительно глупо было обращаться к нему за помощью подобного рода. — Поговорите со мной, прошу вас, — прошептала она, — о чем угодно, о зельях, о поэзии, о чем захотите. Человек не может страдать больше, чем способен вынести. — Здесь вы неправы, — в голосе Снейпа слышалась запредельная усталость, — иногда страдание остается единственным, что делает нас живыми. Вы не говорили с Поттером обо мне? — Когда бы я успела? — Гермиона горько усмехнулась. — Сегодня я была занята тем, что добывала ингредиенты для Велум ремовенс. Завтра с утра я должна проводить детей в школу. Но после того как посажу их на поезд, отправлюсь к Гарри и побеседую с ним. Хотя… Она умолкла, спохватившись. Снейп продолжал сидеть все в той же позе, склонив голову так, что из-за челки был виден только нос. — Хотя вы бы предпочли еще немного поизводить меня здесь прежде, чем соблаговолите отпустить, — в его голосе слышались саркастические нотки, — не так ли, мисс Грейнджер? О, простите, миссис Уизли.   Гермиона проснулась так резко, что на мгновение острой болью прошило голову. Она уставилась на высокую фигуру над кроватью, не сразу сообразив, что это Кингсли. — Что случилось? — спросила она, садясь и поспешно натягивая вязаный свитер поверх пижамы. Кингсли смотрел на нее со странным выражением, в котором Гермиона не сразу распознала сочувствие и ярость. — Рона больше нет, — сказал он, придвинув табурет и сев напротив нее. Гермиона поморгала, потрясла головой. — Я еще сплю? Это сон? — Это не сон, Гермиона. — Кингсли потянул свою огромную лапищу и стиснул ее плечо. — Рона больше нет… И я пришел спросить, что ты знаешь о его смерти? Гермиона вскочила с постели, но тут же рухнула обратно, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Кингсли придвинулся и поднес к ее губам стакан с водой. Гермиона глотнула, чувствуя, как дрожь сотрясает его тело. — Приляг, — сказал Кингсли, — ты побелела как снег. Он коснулся палочкой ее виска, и почти сразу стало легче дышать и сознание прояснилось. Но дрожь оставалась где-то внутри. — Что случилось? — прошептала Гермиона, вцепившись в руку Шеклболта. — Мы пока ничего не понимаем, — ответил Кингсли, — его нашел Клервиус Ганн в шестом часу утра. В Эксмуре, на туристической тропе маглов. Никаких ран или повреждений, никаких внутренних травм. Предварительный диагноз — малокровие, но ни кожный покров, ни слизистые не повреждены. — Это она, — беззвучно ответила Гермиона и повторила уже громче: — Это она. Моргана. Та, с кем он встречался последние несколько недель. — О ком ты говоришь? — в голосе Кингсли слышалось удивление. Гермиона все же села, взмахом палочки призвав к себе мантию. Извлекла свиток с письмом Рона и протянула Кингсли. Тот развернул и принялся читать. — Как она выглядела? — спросил он, несколько раз перечитав письмо. — Ты ее видела? — Да. — Гермиона трясущейся рукой снова наполнила стакан водой и напилась. — Хрупкая блондинка, серебристые волосы до пояса. Похожа на вейлу. В школе Рон по ним с ума сходил, вот, видимо, и вспомнил молодость. — Какие-то особые приметы? — Кингсли, наконец-то, зажег свечи, стоявшие в канделябре, и в их сиянии его лицо показалось Гермионе попросту жутким. — Очень молодая, — сказала она, воскрешая в памяти тонкую фигурку. — Если нужно, я могу слить воспоминания, и ты увидишь сам. Кингсли кивнул, взмахом палочки наколдовав Омут. Гермиона коснулась виска своей палочкой и принялась сливать воспоминание о свидании, свидетелем которого стала.  Кингсли приподнял Омут и погрузил в него лицо на несколько мгновений. Когда он поднял голову, лицо его было таким, что Гермиона вздрогнула. — Девочка, ты видела ее и не поняла? — Шеклболт явно усилием воли удерживался от куда более крепких выражений. — Это же глэм-ши! Как же ты не поняла?! Это ведь азы, Гермиона! Он отставил Омут и взялся за голову. Гермиона молчала, потрясенная до глубины души собственной тупостью и недальновидностью. Глэм-ши, Сияющая Леди, одна из самых опасных разновидностей вампиров, охотящаяся только на мужчин! И эта тварь славно поохотилась, убила ее Рона, а перед этим заставила его забыть о семье, о жене, обо всем. При мысли о том, что Рона больше нет, Гермионе становилось так худо, как не было никогда в жизни. И виновата она, не распознавшая кровожадную тварь, не уничтожившая ее сразу, позволившая ей убить Рона. — Гермиона, послушай меня. — Голос Кингсли вырвал ее из облака дикой боли и горя. — Гермиона, тебе нельзя сейчас оставаться одной. Поезжай к Уизли, будь с ними. Она покачала головой, тяжело дыша. Сердце будто заполнило всю грудную клетку, дергаясь от боли. — Нет… не могу… это я виновата… я виновата… не поняла сразу… позволила… Кингсли стиснул ее плечи с такой силой, что суставы затрещали под его пальцами. — Гермиона, очнись. Скорее всего, эта тварь пойдет теперь искать другие жертвы. Соберись, девочка, ты нужна нам! Нужна… она нужна была Рону… и не поняла этого… Кингсли направил на нее палочку, и она смогла, наконец, вздохнуть. — Давай так, — сказал он, удостоверившись, что она может слышать и воспринимать его речь, — сейчас ты немного поспишь, а я покараулю твой сон. Через пару часов я тебя разбужу, ты примешь душ, поешь, а потом поедешь вместе с Молли и детьми на Косую аллею и на вокзал. Отправишь детей в школу. Не думаю, что им стоит сейчас знать о том, что их отца больше нет. Ничего им не говори, девочка. А после того как проводишь их, приходи ко мне. Я открою для тебя камин в моем кабинете. Гермиона кивнула. Хоть какая-то определенность последовательности действий. Легче ей не стало, но теперь хотя бы было понимание, что следует делать. Она устало уткнулась в плечо Кингсли. Безумно хотелось плакать, но слез не было.   Утро разбудило ее ароматом свежесваренного кофе и омлета: Кингсли расстарался. Завтрак был простой, но божественно вкусный. Гермиона торопливо съела свою порцию омлета и, обжигаясь, выхлебала кофе. Кингсли ел вроде бы не торопясь, но как-то ухитрился даже немного ее обогнать. — Встречаемся у меня в Министерстве, — сказал он, набрасывая мантию на свои широкие плечи, — и помни, Гермиона, не терять голову! — Не потеряю, — угрюмо буркнула она, кутаясь в свою мантию. — Кингсли… спасибо, что были рядом.   День выдался дико суматошным. В какой-то момент Гермионе даже показалось, что приход Шеклболта в ночи и кошмарное известие были сном. Но когда Хогвартс-экспресс двинулся, унося детей, она ощутила руку Молли на своем плече, и сердце ее сжалось от страха и горя при мысли о том, что ей придется сообщить этой женщине о смерти ее младшего сына. Но она дождалась, когда они вернулись в Нору, и только потом аккуратно и в очень простых словах рассказала о ночном визите Кингсли. Молли не плакала, не кричала, просто как-то тяжело осела на табурет на кухне, и лицо ее побелело. Гермиона сидела напротив, чувствуя, как нехороший холод разливается в ее собственном теле. Наверное, только сейчас она по-настоящему поняла, что Рон больше не вернется. И это ощущение было сродни маленькой внутренней смерти. — Ты не виновата, детка, — наконец, устало произнесла Молли, — эти твари очень хорошо умеют отводить глаза. — Я мракоборец, Молли, я должна была! Хлопнула входная дверь. Встрепанная, какая-то изможденная Джинни вошла и недоверчиво уставилась на Гермиону. — Привет, — сказала она, чуть помедлив, и заняла место напротив матери и невестки, — что-то не то с Гарри творится. Не знаю, что делать. Просто не знаю. Он накричал на меня сегодня… и ушел… Гермиона уставилась на нее почти в панике. — Он встречается с девушкой? — прямо спросила она.  — А ты откуда… — начала было Джинни, и застыла, увидев слезы на глазах матери. — Что случилось? — Блондинка? — Гермиона положила на стол трясущиеся от волнения и ужаса руки. — Очень молодая, стройная! Она? — Ну… да! — Джинни переводила взгляд с матери на невестку и обратно. — А ты что, ее знаешь? — Я должна идти. — Гермиона поднялась с места. — Молли, родная, прошу тебя, расскажи ей. Я должна идти, потому что это, похоже, та самая тварь, что сжила нашего Рона. — Что?! — голос Джинни сорвался в фальцет. Гермиона подошла к камину и взяла из миски щепоть Летучего пороха. — Камин в кабинете Кингсли Шеклболта! Она успела услышать истошный вопль Джинни и горький плач Молли. И увидела Кингсли, поднимающегося навстречу. — Эта тварь теперь с Гарри, — сказала Гермиона, стряхнув оцепенение и запихнув поглубже собственное горе. — Джинни сейчас пришла, сказала, что Гарри снюхался с какой-то девчонкой. Думаю, нам стоит его хотя бы взять под наблюдение.   Последующие несколько дней превратились в бесконечный хаос и отчаянные попытки изловить проклятую вампиршу. Гермиона держалась только на зелье Усиления Разума. Все попытки Кингсли отправить ее домой не увенчались успехом. — Неужели ты не понимаешь, что я себе не прощу никогда, если с Гарри что-то случится? — спросила она в ответ на его прямой приказ. — Я уже потеряла мужа, а Гарри мне как брат, и ты это знаешь. В конце концов, Кингсли пошел на должностное преступление, попросту оглушив Гарри и забрав его в закрытую палату в больнице Святого Мунго. Поскольку больница была забита жертвами Танцующей лихорадки, поветрие которой как раз косило волшебное сообщество Лондона, то Гарри поместили в единственную относительно свободную палату, поставив его кровать рядом с саркофагом Снейпа. Гермиона была единственной, кого к нему пропустили по личному приказу Кингсли. Она подозревала, что он преследовал еще одну цель — обеспечить Гарри охраной, зная, что Гермиона глотку перегрызет любому, кто попытается ему навредить. И он не был так уж неправ. Придвинув табурет, Гермиона села и уткнулась лбом в прозрачный верх саркофага. Усталость была такой сильной, что она закрыла глаза…   …И открыла, еще не вполне понимая, где находится. — И опять вы, мисс Грейнджер, — хмыкнул Снейп, — я смотрю, вам здесь у меня понравилось. — Простите, Северус, — Гермиона провела рукой по лбу, убирая упавшие пряди, — возможно, я бы не пришла, если бы не обстоятельства. Она прошла к камину и опустилась в кресло. Мгновением позже Снейп занял соседнее, взирая на нее с мрачным любопытством. — Я не смогла… не поняла, — Гермиона потерла лицо руками, — и потеряла Рона. Его убила эта тварь, его больше нет… Она заплакала наконец-то. Горько и безутешно, просто позволив себе проявить скорбь. Слезы текли и текли, и она никак не могла остановиться. И не сразу поняла, что рука Снейпа лежит на ее макушке, и что она плачет, уткнувшись в его пропахший ароматами зелий камзол. Он не говорил ничего, просто позволил ей выплакаться вволю. Прошло немало времени, хотя во сне оно текло иначе. Снейп не двигался, стоял перед ее креслом, словно статуя. Гермиона с трудом заставила себя успокоиться. — Примите мои соболезнования, мисс Грейнджер, — медленно произнес Снейп, отступая назад. — У вас есть догадки, что за существо могло это сделать? — Глэм-ши, — Гермиона утерла слезы со щек, — разновидность баован-ши, способная действовать при свете дня. Вы были правы насчет меня, Северус. Я оказалась слишком тупой, не поняла, кто эта дрянь. А теперь Рона больше нет, и эта погань охотится за Гарри. Ей показалось, что Снейп вздрогнул. Но даже если весть об охоте на Гарри взволновала его, то волнения он ничем не выдал. Вернулся в свое кресло, придвинув кувшин, наполнил свой кубок и сделал глоток. — Эта тварь нацелилась на Поттера? — спросил он спокойно и в то же время с таким выражением, что Гермионе стало не по себе. — Да, — ответила она, — мы едва успели усыпить его и забрать, и сейчас он в палате рядом с вами. — Боюсь, — сказал Снейп, — что этим глэм-ши не удержишь. Эти твари умеют проникать даже в заколдованные помещения. — Что же нам делать? — Гермиона помотала головой, пытаясь сообразить. Мысли расплывались, утекая куда-то. Она никак не могла сосредоточиться.  — Слушайте меня внимательно, — Снейп потянулся и сжал ее руку, — вы сделаете так, как я вам скажу. Немедленно! Вы сможете трансгрессировать из больницы в дом Поттера и найти там его мантию-невидимку?..   Гермиона подняла голову, пытаясь сообразить, что происходит. Времени на трансгрессию, судя по всему, не было. Она потерла виски, пытаясь собраться с мыслями, хотя это оказалось неимоверно тяжело. — Джой! Домовик с легким хлопком появился у саркофага. — Чем могу служить, Гермиона? — Отправляйся в дом Гарри немедленно, найди там его волшебный плащ-невидимку. Сможешь это сделать? — Да, Гермиона. — Принеси его сюда как можно скорее! Домовик с хлопком исчез. Гермиона взмахнула палочкой, касаясь собственного виска. Думать стало легче, но ненамного. Судя по всему, тварь была уже в корпусе, шла за своей жертвой. Джой появился спустя минуту, почтительно подав аккуратно сложенный плащ. Гермиона торопливо укрыла им Гарри, затем взмахом палочки испарила крышку саркофага. — Сейчас иди к Кингсли Шеклболту и скажи ему, что тварь уже здесь, — велела она домовику. — Предложи свою помощь в переноске сюда. Я знаю, что ты можешь это сделать, и прошу тебя об этом. Джой снова исчез. Гермиона подошла к кровати и ощупью приподняла край плаща, скользнув под него и подобрав ноги. Для этого ей пришлось тесно прижаться к Гарри. Сквозь полупрозрачную зачарованную ткань она наблюдала за дверью. Сейчас, скрытая магией плаща, она чувствовала облегчение. Почему-то вспомнилось, как ребенком она играла в прятки с одним из кузенов, чувствуя себя полностью защищенной, пребывая «в домике». Сейчас плащ-невидимка Гарри стал ее «домиком», укрывая от жадных глаз потусторонней твари, убившей ее мужа. Дверь медленно открылась, впуская изящную тонкую фигуру. В неярком свете магических шаров казалось, что на глэм-ши надет серебряный капюшон. Она огляделась, явно озадаченная тем, что добыча, за которой она шла, отсутствует в палате. Но вот внимание ее привлек открытый саркофаг. Она медленно скользнула вокруг него, оценивающе глядя на неподвижное тело. Затем перегнулась через край саркофага, склонившись над Снейпом. Из саркофага донесся слабый мужской вздох. Гермиона судорожно вцепилась в руку Гарри и прокусила губу, но усилием воли заставила себя лежать спокойно. Наконец, глэм-ши выпрямилась, на ее губах было лишь маленькое пятнышко крови. Слизнув его, она слегка передернула головой, словно вправляя шейные позвонки, сыто улыбнулась. Гермиона нащупала палочку, готовая нанести удар из укрытия, когда вдруг в палате появился Джой, а вместе с ним — Кингсли и еще один мракоборец Марсден, высокий худой парень с белыми, неровно остриженными волосами, стоящими торчком. Гермиона скатилась с кровати вместе с Гарри и мановением палочки перевернула саму кровать, поставив боком, чтобы защититься. Но в защите не возникло нужды. Вампирша вдруг захрипела, царапая горло, грудь и живот, рухнула на колени. Лицо ее проходило все стадии гниения и разложения в течение минуты. Сначала покрылось пятнами, потом начала облезать кожа, губы сморщились, обнажив острые зубы, веки потемнели и распались, позволив глазным яблокам стечь по сгнившим щекам. — Господи! — выдохнула Гермиона, трясущейся рукой стягивая плащ. — Что это за заклятие? — Мы не колдовали, — сказал Кингсли, — ни единого заклятия. Из саркофага донесся слабый кашель и шорох. Затем прозвучал голос Снейпа, хриплый, слабый, но по-прежнему исполненный сарказма и ехидства: — Если бы вы уделяли внимание практической составляющей, то знали бы, что змеиный яд смертелен для баован-ши и всех родственных им видов. — Северус! — Гермиона с трудом поднялась на подкашивающиеся ноги и подошла к саркофагу. Стащила с себя мантию и набросила ее на худое обнаженное тело. — Вам помочь? — спросил Кингсли, засовывая палочку за пояс. Марсден тем временем упаковывал скорбные останки глэм-ши в коробку. — Если вас не затруднит, — ответил Снейп, по-видимому, слишком слабый, чтобы самостоятельно покинуть саркофаг. «Немудрено, — подумала Гермиона, — все-таки пролежать двадцать лет в магическом сне — не жук чихнул». Кингсли с легкостью поднял Снейпа на руки, извлекая из ящика. Северус в его мощных ручищах казался совсем хрупким. — Кингсли, думаю, теперь уже Гарри можно приводить в себя, — сказала Гермиона, взмахивая палочкой. — И если возможно, я бы пригласила вас к себе, в дом Джесмонды. Вы знаете, где это?   Спустя пару часов Гарри, напичканный восстанавливающими зельями, которые дали им с собой добросердечные знахарки, дремал на кушетке. Кингсли и Снейп расположились соответственно в кресле и на второй кушетке у камина, пока Гермиона и Джой готовили ужин. Насколько могла судить Гермиона, Кингсли рассказывал Снейпу о событиях, случившихся во время Битвы за Хогвартс и после нее. В какой-то момент Гермиона присоединилась к ним, но больше слушала, чем говорила. Это как-то отвлекало ее от мыслей о Роне, о том, как она будет теперь без него. В любом случае она должна была быть сильной, если не ради себя, то ради детей. Потеряв отца, Хьюго и Роза не должны лишиться еще и матери. — Я все же не совсем понимаю, — сказала она, дождавшись, пока Кингсли и Северус умолкнут, — почему вы очнулись? Если ваша кровь подействовала на эту тварь как отрава, то получается, вы очнулись благодаря ее укусу? — Это только предположение, — заметил Снейп, — думаю, исследователям больницы Святого Мунго будет, чем заняться на досуге. Во всяком случае, они из меня выкачали чуть не половину крови, оставшейся после визита глэм-ши. Гермиона поднялась с места, чтобы подать ему специальный отвар, приготовленный Джоем. Долгое время пролежавший в магическом сне человек нуждался обычно в очень легкой пище. Снейп бросил на нее острый взгляд, но промолчал и с неожиданным послушанием выпил несколько глотков отвара. — На всякий случай я оставлю пару человек для охраны дома, — сказал Кингсли. — Не думаю, что у этого существа был сообщники, хотя и весьма странно, что выбор ее оказался внутри одной семьи. — Это как раз не странно, — заметил Снейп, пытаясь натянуть плед на худые плечи, — поскольку глэм-ши имеют свои предпочтения. Если вы помните из теории, эти твари не просто выпивают жертвы, но и наслаждаются страданиями их близких, которые могут высасывать на расстоянии. Гермиона подтянула плед, укрывая его. Сердце снова заболело при мысли о том, что Рона больше нет. — Молли и Джинни… нужно им сообщить, что Гарри жив, — сказала она, пытаясь сдержать рвущийся наружу горестный вой. — Джинни, наверное, с ума сходит. И надо как-то осадить газетчиков, я не хочу, чтобы Рона полоскали в «Ежедневном пророке», Кингсли. — Уже сделано. Правда, мы чуть запоздали, — Шеклболт вздохнул, — часть тиража была распродана прежде, чем мы изъяли остаток. Но больше имя Рона в газетах не появится.   Шли дни, складываясь в недели, сливаясь в месяцы. Гермиона и Джой ухаживали за Северусом с полной самоотдачей. Джинни с Молли и Артуром забрали Гарри в Нору и окружили его заботой. Как мрачно пошутил Снейп, на месте Поттера он бы постарался побыстрее поправиться или умереть. — Можно подумать, вам самому так уж не нравится забота, — сказала Гермиона, помогая ему лечь и укрывая одеялом. — А у меня есть выбор? — хмыкнул Снейп. — Вообще-то, все, ради чего я ввязался в эту историю, окончательная смерть. Но даже ее меня лишили. — Поправитесь, можете делать, что пожелаете, — огрызнулась Гермиона, вливая в него очередную порцию зелья для укрепления внутренних органов. — Знал бы, чем все это закончится, постарался бы отравить вас еще в детстве, — устало вздохнул Снейп, с трудом глотая зелье, от которого даже запах шел ужасающе горький. Уложив его, Гермиона обычно уходила к себе и подолгу лежала без сна. Как-то не получалось теперь спать по ночам. Иногда она перехватывала пару часов сна днем, когда было время для этого. В основном же погрузилась в работу настолько, насколько это было возможно. Она часто бывала у Молли и Артура, вверяя Снейпа заботам Джоя. Но и эти визиты не приносили ей ничего, кроме горечи и воспоминаний о прошлом. Даже Молли, видя, как она убивается, говорила, что нужно взять себя в руки ради детей. Приближались рождественские праздники, и Гермиона все чаще задумывалась о том, что будет делать, когда придет время забирать детей. Что она скажет им, как объяснит, что Рона нет больше? Единственным утешением было то, что Снейп медленно, но верно шел на поправку. Он принимал все лекарства, которые давала ему Гермиона, правда, с каждым днем становился все более желчным и язвительным, хотя казалось, дальше уже некуда. — Скоро я заберу детей в дом, — сказала она незадолго до Рождества, — постарайтесь не сцеживать свой яд на их маленькие головы. Довольно того, что вы превратили наши с Роном, Невиллом и Гарри годы учебы в сплошной кошмар. Снейп стоял у окна, глядя на падающий снег. За прошедшие месяцы он окреп и немного нарастил мясо на костях, но все равно выглядел ужасно худым. — У меня имеется мой собственный дом, — напомнил он Гермионе, — и я бы давным-давно перебрался туда, если бы вы хотя бы намекнули. — Я не собираюсь гнать вас в стылый, давно заброшенный дом, — сказала Гермиона, подбирая со спинки кресла теплый домашний халат и набрасывая на его плечи. — Просто попросила не быть таким злобным с детьми, которым и так предстоит пережить боль от утраты отца. Снейп промолчал, не сделав попытки даже избавиться от халата. Гермиона подбросила несколько поленьев в начавшее угасать пламя и присела на стул. — Вы ненавидите меня, Северус? — Ненависть — слишком сильно сказано. — Он продолжал стоять, как стоял, не оборачиваясь к ней. — Не переживайте, мисс Грейнджер, я не обижу ваших детей. Мы сейчас не в Хогвартсе, и у меня нет никаких претензий к ним. Гермиона смотрела на него, чувствуя поднимающуюся изнутри ярость. Ей вдруг захотелось разбить о его голову кувшин с сухоцветом, стоявший в углу, выбить его физиономией окно (все равно надо рамы менять), да и просто причинить боль. Впрочем, мысль о его неблагодарной натуре натолкнулась на резонное замечание ее же самой, той части ее, которая понимала Снейпа и его горе по утерянной возлюбленной. Потому Гермиона запихала поглубже свою злость и молча ушла готовить ужин. Когда она вернулась в спальню Снейпа, та пустовала. Озадаченная Гермиона прошлась по комнатам, и только в прихожей заметила отсутствие старой потрепанной мантии, оставшейся от прежней владелицы. На мгновение нахлынула паника. Призвав с помощью Акцио свою собственную мантию, она набросила ее, сунула ноги в теплые сапоги и торопливо выбежала из дома. Цепочка свежих следов на снегу привела ее к старым качелям, доставшимся от прежней владелицы вместе с домом. Разумеется, Снейп сидел на них, покачиваясь и листая какую-то книгу, видимо, умыкнутую из домашней библиотеки. — Вы бы хоть оделись, как следует, — сказала она, выразительно глядя на его голые щиколотки, торчащие из летних туфель. — Обидно будет, если похерите все попытки привести вас в нормальное состояние. — Вы слегка ошиблись в моих предпочтениях, мисс Грейнджер, — хмыкнул Снейп, продолжая покачиваться. — Я не выношу жару, а холод люблю. Гермиона присела на пенек рядом с качелями. — Что читаете? — полюбопытствовала она, пытаясь рассмотреть наполовину стершиеся буквы на темно-зеленой обложке. — «Зелья и настои для исцеления болезней телесных, происходящих от чрезмерной любвеобильности». — В голосе Снейпа слышалось непередаваемое ехидство. Гермиона покраснела. На сей раз она не стала отказывать себе в исполнении желания. Скатав снежок, она запустила его в Снейпа. Да так метко, что тот едва не свалился с качелей. Впрочем, в долгу он не остался. Аккуратно положив книгу на нагретое место, он укрылся за большим сугробом и принялся обстреливать Гермиону снежками в ответ. Еще несколько снежков попали прямо в цель, когда она попыталась спастись бегством. Разозленная вконец Гермиона зачерпнула большую горсть снега и бросилась на врага, пытаясь запихать ему снег за шиворот. Снейп увернулся, и с полным воротом снега оказалась сама Гермиона. Поеживаясь от холода, она подняла с помощью палочки большой сугроб и плюхнула на Снейпа. Тот почти мгновенно освободился и битва продолжилась. Они швыряли друг в друга снежками, ругаясь, намыливали снегом, пихали его за ворот, пока от усталости не рухнули в сугроб. — Идемте домой, — сказал Снейп спустя короткое время. — Если я привычен к холоду, то вы другое дело, мисс Грейнджер.  Он помог ей встать, подхватил с качелей книгу, и они побрели к дому, пошатываясь и вытрясая снег из одежды.   На следующий день они вместе с Молли поехали на вокзал Кингс-Кросс встречать детей. Гермионе бросилось в глаза, что выглядели они подавленными и какими-то грустными. Она обняла Розу с Хьюго и Альбуса с Лили (Джеймс предпочел остаться в Хогвартсе с друзьями), расцеловала и поспешила усадить их в теплую машину. Дорога заняла у нее порядочно времени, все-таки не следовало пренебрегать предосторожностями и демонстрировать магию там, где без нее можно было обойтись. Добравшись до дома Гарри, они немного побыли у них с Джинни, а потом уже вчетвером отправились через каминную сеть в Нору, где их ждал Артур. — Мам, ба, — Роза не торопилась в свою комнату, — это правда, что папа умер? Гермиона почувствовала, как внутри все холодеет. — Кто вам это сказал? — спросила она, присев на табурет. — В «Ежедневном пророке» писали. — Роза пошарила в кармане мантии и вытащила вырезку, на которое было изображено фото Рона. Он улыбался, о чем-то беседуя с Гарри. Текст внизу страницы гласил: «Близкий друг Гарри Поттера погиб в Эксмуре». — Зачем было нам врать? — спросила Роза, обнимая брата, у которого глаза были на мокром месте. Гермиона потерла виски, пытаясь собраться с мыслями. — Я не знала, как вам сообщить, — сказала она, — и Кингсли обещал, что это не появится в газетах. Я думала поговорить с вами, когда вы вернетесь. — Мы случайно узнали, — сказал Хьюго, шмыгая носом. — Алексису Корнеру с третьего курса сова принесла «Ежедневный пророк». И он начал над нами смеяться, что мы теперь без папы. Джеймс ему вломил, конечно, но мы-то все равно узнали. Потом специально тебе писали, спрашивали, приедет ли папа за нами. Он вдруг заплакал, тоненько и горько. Гермиона подалась ему навстречу, обняв одной рукой его, а второй Розу. Она плакала вместе со своими малышами, оплакивая их потерю. В дом Джесмонды они отправились уже заполночь, немного успокоившись и даже поужинав вместе с Молли и Артуром. Джой встретил их у камина, и дети тут же бросились к нему, обниматься. Гермиона нахмурилась, глядя на опустевшую вешалку через открытую дверь в прихожей, но не стала говорить при детях. Только уложив их и спустившись на кухню, она вполголоса спросила у Джоя, где Северус. — Он ушел, — так же тихо ответил домовик, — сказал, что у него есть свое собственное жилье, и что он не желает более обременять вас своим присутствием. Я пытался уговорить его остаться, но он попросил передать, что не вернется. Гермиона села на табурет и подперла голову руками. Бегство Снейпа не то чтобы очень уж удивило ее. Но она вдруг ощутила себя по-настоящему одинокой. Словно забота о Снейпе не позволяла ей думать о том, что Рона больше нет. А с его уходом все встало на свои места. Не желая расстраивать Джоя, она ушла в спальню и уже там, рухнув на постель, дала волю слезам. Она сама не могла бы сказать, почему уход Снейпа так сильно надломил ее. В конце концов, он имел полное право уйти, и не раз говорил ей об этом. Он никто ей, просто человек, который доставал ее в юности и превратил в ад жизнь ее друзей в школе. И тот, кто в итоге спас их всех… Гермиона со злостью вытерла слезы и свернулась клубком, натянув одеяло. Она думала, что не сможет уснуть, но, видимо, дневные события ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Сон навалился, словно тяжелое одеяло, укутав и забрав из мира.   — …Да сколько можно?! — простонал Снейп, схватившись за голову. — Мисс Грейнджер, я лелеял надежду, что хотя бы теперь мои сны будут принадлежать только мне! — Да я вроде как и не рвалась к вам, в ваши сны! — Гермиона чуть не заскулила от отчаяния, снова очутившись в пропахшей зельями лаборатории. — Я просто поспать хотела! Какого черта?! Снейп уставился на нее с плохо скрытой злостью, но, похоже, понял, что ее вины здесь действительно не было. — Можете сесть там, у камина, — сказал он, переливая в реторту какую-то зловонную жижу, — и уж простите, но я сегодня на беседы не настроен. Гермиона прошлась по лаборатории, пытаясь понять, что не так. Что-то подспудно тревожило, и это был не сам Снейп, который, при всей говнистости своего характера, не стал бы лезть на рожон. Одно дело гнобить малолеток, неспособных ответить ударом на удар, и совсем другое — злить взрослую женщину с непростым характером. Так, стоп… Вот это-то и странно. Она знала обо всем, что сделал Снейп, и никоим образом не считала его трусом. Однако мысли, лезущие в голову, активно возвращали ее в прошлое, в школьные дни. Она должна была проснуться, должна была… но никак не получалось. — Почему мне хочется врезать вам как следует? — спросила она Снейпа, и не подумав выполнить его приказ. — Я никогда не держала на вас зла за все ваши мерзкие поступки в школе, всегда пыталась вас оправдать. Так почему сейчас мне хочется вас прикончить? — Могу вас успокоить, мисс Грейнджер, это взаимно, — холодно ответил он, закупоривая очередной флакон, — но на то мы и взрослые люди, чтобы не идти на поводу у своих желаний. — Кто бы говорил! — Гермиона глубоко вздохнула, выдернула у него из рук флакон и с такой силой швырнула о стену, что осколки стекла и брызги зелья полетели во все стороны. — Ты, ублюдок, гнобивший беспомощных детей! Скотина! Снейп схватил стоявшую рядом пробирку и швырнул ее с не меньшей силой. — Заучка, везде влезающая со своим бесценным мнением! Он ухватил тяжелый перегонный куб и занес его над головой. — И что ты сделаешь, Северус? — Ядом в голосе Гермионы можно было отравить целый полк. — Убьешь меня? Лишишь баллов Гриффиндор? Северус с силой отправил куб следом за пробиркой и флаконом и шагнул к ней. Лицо его исказилось от ярости, и на мгновение Гермионе показалось, что он сейчас ее ударит, но вместо этого он обнял ее и поцеловал. Ошеломленная Гермиона в первое мгновение не сопротивлялась. Губы Снейпа, на удивление мягкие и пахнущие можжевеловой настойкой, были настойчивы. Целовался он не слишком умело, зато с такой яростью, что Гермиона… проснулась.   Она лежала и смотрела в потолочные балки, украшенные затейливым узором. Поцелуй Снейпа что-то сломал внутри нее… или починил? Больше не было ни слез, ни злости, ни скорби, владевших ею все время после гибели Рона. На их месте воцарилась блаженная пустота. Гермиона дышала медленно, пытаясь понять, что чувствует, но чувств не было, вообще никаких. Она подумала о Снейпе, о его губах, о руках, обнимавших ее талию. Жестокий и злобный ублюдок, вот кем он был всегда. Но что-то внутри нее неожиданно воспротивилось этим мыслям. Она села на постели, призвав стакан с водой, выпила все до капли. Почему она снова оказалась в его сне? Она ведь не хотела этого, она просто желала хоть на короткое время ощутить покой. Луна светила высоко в небе, заливая комнату серебристым сиянием. Гермиона сунула ноги в домашние туфли и подошла к камину. Вспышка зеленого пламени — и вот она уже стоит в своей комнате в их с Роном доме. Она прислушалась к себе, пытаясь отыскать хотя бы каплю прежней боли по Рону, но не нашла ничего, кроме пустоты. Сняв со спинки стула старый теплый халат, она завернулась в него и пошла в библиотеку, держа перед собой волшебную палочку с искоркой Люмоса на конце. Ей пришлось перебрать приличную кучу книг, прежде чем она отыскала ту, где содержалось заклинание «Рука помощи во сне» и подробное описание его и его действия. Гермиона зажгла свечи и погрузилась в чтение.  «…заклинание сие исполненно силы могущественной и непостижимой, ибо будучи произнесено между сном и явью, порождает оно нерушимую связь с тем, кто явится на помощь просителю. И отменить его возможно лишь с помощью зелья “Велум ремовенс”, приготовленного и испитого в полнолуние…» Гермиона перелистнула страницу. Взгляд сам зацепился за строчки: «…буде станет сей человек молить о помощи, то обретет ее от того, кто близок ему по духу и сердцу и сердечной склонности. Ибо притягивается подобное к подобному испокон веков…» Она захлопнула книгу и какое-то время просто сидела, глядя на пламя свечи. Потом спустилась вниз, держа книгу подмышкой. На секунду мелькнула мысль, что нехорошо вламываться к человеку среди ночи, да еще в таком виде, но какая-то часть ее знала, что Снейп поймет. Зеленое пламя Летучего пороха на краткий миг ослепило ее, а в следующее мгновение она была уже в комнате, при виде которой сердце ее сладко екнуло. Комната была библиотекой, заполненной книгами. Книги не только стояли на высоких, до потолка стеллажах, но и лежали на столе и на каминной полке. Снейпа она увидела не сразу. Он сидел на кушетке, протирая глаза, явно только что проснувшись. Растрепанный, с голой грудью под распахнувшейся пижамой, он выглядел совсем беззащитным. Но Гермиона задавила в себе хрупкие ростки жалости и подошла, протянув ему книгу с закладкой на нужной странице. Снейп взял и взмахом палочки призвал канделябр со свечами, заставив их вспыхнуть. Гермиона опустилась на край кресла, обшарпанного и древнего, как и все в этой комнате. Она старалась не думать о Снейпе в ином ключе, потому что в памяти сразу вспыхивали крепкие объятия и мягкие губы, прижатые к ее губам. — Насчет сердечной склонности не обещаю, — сказал он, дочитав главу, — но если желаете, могу помочь в приготовлении Велум ремовенс. Правда, для этого мне надо хотя бы отоспаться. Гермиона прикусила губу. — Я так понимаю, одновременно нам сейчас засыпать не следует, — сказала она, — так что вы спите, а я посижу здесь. Она бросила жадный взгляд на уставленные книгами полки. Снейп коротко усмехнулся. — Ладно, не будите меня до рассвета. В порядке гостеприимства с моей стороны, можете брать и читать все, что захотите. Только не шумите, у меня чуткий сон. Гермиона кивнула и поднялась с кресла. Она старалась двигаться аккуратно и вскоре отыскала несколько книг, которые не встречались ей даже в библиотеке Блэков, куда ее по дружбе пускал Гарри. Устроившись поудобнее в уже облюбованном кресле, она принялась за чтение. Первым в очереди оказался прелюбопытнейший экскурс по древним забытым чарам для домашнего обихода. Гермиона тщательно прочитала его, а кое-то даже переписала для памяти. Потом была книга «Легенд и преданий о темных созданиях, ищущих плоти и крови человеческой». Добравшись до главы, повествующей о баован-ши и ее подвидах, Гермиона ощутила, как тело ее под пижамой и халатом покрывается холодным липким потом. «О глэм-ши же сказано будет немного, хотя из всех баован-ши и мнятся они самыми безжалостными и опасными, ибо свет солнечный им не преграда, как и все, чего страшатся другие их сестры. Скажем лишь, что угроза им только змеиный яд, да горечь разбитого сердца. И испив крови подобной, умирают они в горести и страдании, забрав себе и то, и другое. Известна многим судьба юного Макгрегора, что потерял свою невесту и ушел в Долину Змей, дабы встретить там свой конец. Но вернулся вскоре, живой, невредимый и излеченный от своей скорби. И лишь после поведал своему батюшке, как встретил глэм-ши, возжелавшую испить его крови. Но испив ее, существо умерло на его глазах от страшных ран и изъязвлений, а юноша ощутил сердце свое очищенным от горя по умершей. И более того, случилось так, что его обожаемая сестра, столь же сильно страдавшая по бросившему ее бродяге-мерзавцу, также ощутила покой и силу, кои были ею утеряны… И случилось так потому, что единение сердец и близость душевная споспешествовали тому, что и ее муки были поглощены жадной тварью…» Гермиона подняла взгляд от книги, уставившись на Снейпа, мирно посапывающего на кушетке. Почему-то снова вспомнился поцелуй во сне, и Гермиона неожиданно вздрогнула, ощутив острое желание закрыть глаза. Она взглянула в окно, за которым все еще царила тьма. А потом взмахом палочки загасила свечи и откинулась на спинку кресла, позволив сну себя забрать…   Снейп стоял у камина, глядя в огонь. Комната изменилась, теперь здесь не было лабораторных столов и принадлежностей. На каменных стенах темнели старые, порядком потрепанные временем шпалеры, под ногами ковер, тоже потертый и древний. У стен располагались кушетки, столики. — Простите, Северус, — тихо сказала Гермиона, — я не сдержала слова, потому что не хотела его сдерживать. Но смотрю, у вас тут тоже все поменялось. Снейп повернул голову медленно, словно гриф. Во сне его лицо казалось много моложе, чем в реальности, хотя не сказать, чтобы красивее.  — Неужели моя скромная персона показалась вам более интересной, чем моя библиотека? — усмехнулся он. — Зная вас и ваше пристрастие к книгам, я могу чувствовать себя польщенным. Гермиона подошла и положила руки ему на плечи. — Почему вы поцеловали меня, Северус? — спросила она, копируя его вкрадчивый тон. — Что вас заставило? Он раздраженно фыркнул, но руки его легли на талию Гермионы так, словно это было давно привычным жестом. — Надо же было как-то заткнуть ваш болтливый рот. Гермиона мягким движением убрала волосы с его лица. — А если я скажу, что знаю, почему… Руки на талии сжались сильнее. В следующий миг Снейп поцеловал ее, и она ответила с теми же яростью и злостью, которые чувствовала в нем. Они стояли и целовались возле камина, как ополоумевшие школьники, не в силах оторваться друг от друга. И Гермиона не думала ни о чем впервые за долгое время, ни о чем и ни о ком, кроме человека, который держал ее в объятиях. И не хотела думать. Снейп подхватил ее под бедра и отступил к широкому дивану, стоящему недалеко от камина, почти рухнув на него. Гермиона уткнулась в его плечо, с наслаждением вдыхая аромат зелий, пропитавший кожу. Старый, уродливый, зловредный козел… Мужчина, которого она любила всегда, с того времени, как была школьницей. Любила с осознанием, что он никогда не будет принадлежать ей. Но сейчас, свирепо сдирая с него одежду и позволяя целовать, кусать, раздевать себя, она впервые в своей жизни чувствовала, что все правильно. Снейп зацеловывал ее всю, оставляя засосы на груди, животе, бедрах. Гермиона закинула ногу ему на плечо, больше не размышляя, поддаваясь порыву. Снейп взглянул на нее с ухмылкой, сделавшей бы честь любому гоблину, и ринулся в бой. Его язык с неожиданной ловкостью осязал клитор, уже влажные складки, пока не обосновался у входа во влагалище. Гермиона утробно застонала… или зарычала? Она даже не подозревала за собой способности издавать такие звуки. С Роном всегда было все как-то упорядоченно, спокойно. Он был довольно консервативен в любви, а она испытывала неловкость, когда на ее попытки как-то разнообразить их супружескую близость он отвечал отстраненной покорностью. Не то было со Снейпом. Для Снейпа, казалось, никаких табу не существовало вовсе. Гермиона снова застонала, извиваясь в его объятиях, пока он трахал ее языком и пальцами одновременно.   А потом что-то произошло, и она снова обнаружила себя в кресле с книгой на коленях, а Снейп лежал на кушетке, глядя на нее смурным спросонья взглядом. Гермиона переложила книгу на столик и встала с кресла. Снейп сел, глядя на нее уже полностью осмысленно, но с таким выражением, какого она никогда не видела у него наяву.  Гермиона молча стянула с себя пижамные штаны и распахнула рубашку. Пусть потом ей будет стыдно, пусть она уйдет и больше не увидит его никогда. Сейчас ей было это нужно, и ему тоже. Она направила палочку на его руки. — Брахиабиндо! Он поднял уже связанные руки, закинув их на спинку кушетки. Гермиона наклонилась, поцеловала его, откинула полы халата и устроилась на его коленях, отираясь ноющей от желания промежностью об уже солидный бугор. Снейп уткнулся лицом ей в грудь, его губы неловко скользнули по соску, и Гермиона слабо охнула от острой судороги удовольствия, пронизавшей, казалось, все тело. Она запустила руку за пояс его штанов и обхватила уже почти вставший член. Ого! Ого-го! Высвободив добычу из штанов, Гермиона невольно прикусила губу. Да уж, не то чтобы ей приходилось видеть много членов на своем веку, но этот впечатлял до глубины души… и не только. Она приподнялась, а потом принялась медленно опускаться, вбирая в себя крупный, тяжелый ствол под сладкозвучные стоны, слетавшие с губ его владельца. Член Северуса заполнил ее целиком, и от этого ощущения она едва не отключилась, но как-то сумела удержаться. Она двигалась медленно, сжимая его в себе, с наслаждением глядя на его запрокинутое лицо, вонзая длинные острые ногти в окружья сосков. Кое-где выступили капли крови, и она наклонилась, слизывая их. Снейп застонал в голос, приподнимаясь навстречу ее языку. Гермиона стиснула его челюсть, поцеловав в приоткрытые губы, выпустила и продолжила трахать, постепенно ускоряясь. Теперь они оба не сдерживали себя, и их стоны, сплетающиеся в тишине, казались Гермионе небесной музыкой. В какой-то момент Снейп не сдержал довольно эмоционального ругательства, за что был тут же наказан чувствительной затрещиной. — Еще… — пробормотал он, облизывая припухшие от удара губы. Гермиона от души залепила еще раз, не прекращая двигаться. Наклонилась и впилась в припухшие губы голодным поцелуем. Снейп застонал, приподнимая бедра ей навстречу. От ощущения власти над этим человеком, всегда таким суровым и неприступным, у Гермионы сорвало последние крепежи. Упираясь ладонями и ногтями в грудь Снейпу, она двигалась, вращая бедрами, насаживаясь так, что подобравшиеся Северусовы яйца упирались ей в зад. — Мисс… Грейн… джер… — Снейп с хриплым рыком забился, а спустя мгновение кончила и сама Гермиона, рухнув ему на грудь.  — Эмансипаре. — Его голос был хриплым и каким-то севшим. Спустя мгновение он обнял ее, прижимая к себе. Гермиона поражалась самой себе. Чтобы вот так просто похерить память о человеке, почти четверть века делившем с ней жизнь, и отдаться тому, кто… Она оборвала дурную мысль, снова вовлекая Снейпа в любовную игру. На сей раз он как-то ухитрился перевернуться и оказаться сверху, не уронив с дивана партнершу и не свалившись сам. Гермиона оплела ногами его бедра, так и не выпустив из себя.  — Вы… не… на… сыт… ны… к зна… ниям… мисс… Грейн… джер, — с каждым словом и слогом Снейп вбивался в ее тело тяжелыми, размашистыми толчками, исторгая из глотки Гермионы такие звуки, о каких она даже представления не имела. Потому что ну нельзя так выть, орать и рычать, даже когда на тебе бушует ошалевший от одиночества и недотраха мужчина.   Они утихомирились уже засветло, вытянувшись на кушетке в тесном объятии. Гермиона уткнулась носом в ложбинку между шеей и грудью Снейпа, закинув ногу ему на бедро, чтобы уместиться на узкой поверхности. Северус молчал, кажется, дремал. Гермиона подумала о том, что сегодня она практически не спала. А если и спала, то сны ее были наполнены действием. Она усмехнулась этим мыслям. — Боюсь, здесь у меня нет ничего съестного, — сказал Снейп где-то над ее головой, — поэтому завтрак я вам предложить не смогу. — Позавтракаем у меня, в доме Джесмонды, — ответила она, нехотя покидая уютные объятия. — Думаю, Джой уже приготовил завтрак. Снейп молча смотрел, как она одевается, натягивая пижамные брюки и застегивая рубашку. Гермиона подумала о том, что мужчины обычно выглядят ужасно нелепо без одежды, все кроме Снейпа. Заметив ее взгляд, он подтянул к себе пижамные штаны и влез в них с непередаваемой элегантностью. — Как вы объясните детям, что в доме их матери живет чужой мужчина? — прямо спросил он. Гермиона откинула упавшие на лицо волосы. — Еще не знаю, — честно ответила она, — но и оставить вас здесь, в холодном доме, без крошки еды тоже не могу.  Она подошла к Снейпу и положила руки ему на плечи. — Я всегда привыкла планировать, смотреть на много шагов вперед. Но сейчас я просто делаю то, что должно, Северус. Было бы глупо отрицать, что нам было хорошо вместе. Возможно, когда мы сварим зелье и разобьем нашу связь, все изменится, а пока… — А пока я у вас в заложниках, ненасытная к знаниям мисс Грейнджер? — В голосе Снейпа звучала ирония. Гермиона наклонилась и поцеловала его в губы. — Скажем так, вы мой гость, — вкрадчиво произнесла она, — очень личный и желанный гость.   Джой ждал их с уже накрытым столом. При виде встрепанной и явно довольной хозяйки он поспешно поклонился, доложил, что за детьми заходила хозяйка Молли и они ушли вместе по магазинам. Затем, видимо, оценив общий потрепанный вид Гермионы и ее спутника, предложил подготовить купальню. Гермиона кивнула и уселась за стол. Северус, помедлив, присоединился к ней. Завтрак был обильный, и тем не менее, они не оставили на столе ни крошки. В купальне, куда они перебрались после завтрака, было тепло и пахло какими-то травами. Гермиона царственно разоблачилась и шагнула в горячую благоухающую воду. — Чего вы стоите, профессор? — осведомилась она, усаживаясь на выступ под водой. — Ждете приглашения? Будьте так любезны! Снейп стащил с себя свои тряпки и присоединился к ней, явно несколько смущенный. — Я так понимаю, все нужные для зелья ингредиенты у вас имеются? — полюбопытствовал он, намыливая грудь, порядком подранную горячей женщиной.  — Все, что необходимо для Велум ремовенс, я закупила еще в первый день после встречи с вами во сне, — ответила Гермиона, сворачивая волосы в узел на затылке. — Можем приступить, как только луна будет в нужной фазе.  — Это радует, — хмыкнул Снейп, окунаясь, чтобы смыть мыло. — Насколько я могу судить, в нужной фазе луна будет сегодня к вечеру. Гермиона вздохнула, пытаясь отогнать вдруг нахлынувшее чувство одиночества. В конце концов, на что она могла надеяться, когда дело касалось Снейпа?   Приготовление зелья под руководством Снейпа оказалось достаточно простым и одновременно сложным делом. Гермионе не раз и не два хотелось его просто пришибить чем-нибудь потяжелее, но итог всегда был один — они оказывались в постели. Спустя несколько дней после возвращения Северуса, Гермиона отправилась в Нору, чтобы поговорить с единственным человеком, способным дать ей хоть какой-то совет. Молли как раз проводила Артура на работу и хлопотала по хозяйству. Гермиона присоединилась к ней, так что с делами и обедом удалось покончить в кратчайшие сроки. Заварив чай и поставив на стол миски с медом и печеньем, женщины сели друг напротив друга. — Молли, я… — Гермиона вздохнула, не зная, как говорить о том, что произошло. — Ты извини, что я не заходила эти дни.  — Не страшно, — Молли махнула рукой, — я так понимаю, у вас с Северусом было, чем заняться. Гермиона сглотнула, боясь поднять на нее взгляд. Иногда Молли брякала наугад, а выходило так, что ее слова оказывались правдой. — Прости, — тихо прошептала она, — но я не хочу от тебя ничего скрывать. — Ты это брось, детка, — сказала Молли, подливая ей чаю, — слушай свое сердце и больше ничего и никого. Гермиона уставилась на нее так потрясенно, что Молли усмехнулась. — Я знаю, что пока был жив Рон, ты бы не посмотрела ни на кого другого, — продолжила она, — но ты молодая, здоровая и чертовски красивая женщина. Могу лишь одно сказать тебе, Гермиона: если ты любишь сама и уверена, что человек любит тебя, не упускай своего шанса. — Северуса Снейпа? — Гермиона нервно рассмеялась. — А чем он хуже других? — резонно заметила Молли. — Он, конечно, еще тот персонаж, но мужчина интересный. Умный, под стать тебе. Гермиона вздохнула. Молли, видимо, приняла это как руководство к действию. — А к тому же, если бы не он, не было бы у меня моей Джинни, — доверительно сказала она. — Северус, конечно, не сладкий пряник, но благодаря его советам и зелью я родила мою девочку. Он много чего пережил, если все так, как говорил Гарри. И заслужил счастье хотя бы сейчас. Что бы ты ни думала, а Рон был с тобой очень счастлив. Такая уж ты есть по своей природе. Даришь счастье тем, кто рядом. Она потянулась через стол и сжала руку Гермионы в своей. — Если хочешь Северуса, а он тебя, то кто может вам запретить быть вместе, детка? — Я не знаю, Молли, — Гермиона опустила глаза, — с Северусом я была… мне было просто хорошо… и во сне, и наяву. А сейчас… Со смерти Рона еще и полугода не прошло… — Что с того? — Молли посмотрела на нее мокрыми глазами. — Любовь — это жизнь. Живи, девочка моя! Живи хотя бы ты! Потому что, хоть я и потеряла сына, но ты мне стала дочерью, и я надеюсь, это не поменяется. Гермиона поднялась, обошла стол и обняла свекровь, спрятав лицо на ее плече. Они плакали вместе: по Рону, по прошлому, которого не вернуть, по странным поворотам судьбы, и по любви, которая была у каждой из них, только своя. А когда успокоились, пришла пора обедать.   Северус ждал ее, сидя в своей спальне с томиком темно-зеленого цвета, в котором Гермиона узнала «Зелья и настои для исцеления болезней телесных, происходящих от чрезмерной любвеобильности». При виде хозяйки дома он отложил книгу и поднялся навстречу. — Вы припозднились, мисс Грейнджер. Пора продолжать работу над зельем. — Я хотела спросить вас, — Гермиона подошла ближе, стараясь смотреть ему в глаза, а не на грудь, видневшуюся под расстегнутой домашней рубашкой, — вы действительно желаете разорвать эту связь? Снейп не отвел взгляда. Он не отвечал довольно долго, видимо, задумавшись над вопросом. — А вы, мисс Грейнджер? Что насчет вас и вашей семьи? — Гермиона, — сказала она, делая еще шаг к нему, — называй меня Гермионой, Северус. Он убрал прядку с ее лица, глядя в глаза. — Я все тот же, Гермиона, — бархат его голоса заставил ее прильнуть крепче, — и не собираюсь меняться. Ты получишь твой личный ад, который преследовал тебя в школе. Ты все еще хочешь этого? Гермиона прижалась лицом к его груди, вдыхая полынный горьковатый запах кожи. — Просто дай мне шанс, — пробормотала она, запуская руки под его рубашку, — дай шанс нам обоим. — Я предлагаю все же доделать зелье, — голос Снейпа дрогнул, — а там уже посмотреть, действительно ли это наши чувства… или всего лишь побочный эффект от магической составляющей. Гермиона с наслаждением всадила ногти в его лопатки.   Месяц пролетел стайкой дней-птиц, почти готовое зелье побулькивало в подвале. Северус постоянно поддерживал под ним нужную температуру. Само собой, почти все остальные обязанности лежали на Гермионе. Она ездила за подарками на Рождество, провела время с Уизли и детьми в Норе, попутно забегала к Гарри, узнать, как у него дела, ходила за покупками и просто на работу. Снейп же оставался дома на хозяйстве. С Джоем они неплохо поладили, так что Гермиона не боялась оставлять их вместе. Последний день варки зелья пришелся на полнолуние, как и следовало. Гермиона на этот день отменила все свои дела. Оставалось лишь добавить по волосу от каждого из двух связанных заклинанием и соскоб с единорожьего рога. Снейп бросил в котел последние ингредиенты, и над варевом заструился перламутрово-голубой дымок. — Ну, вот и все, — его голос прозвучал тихо, но отдался грохотом обвала в сознании Гермионы, — можно пить… Она протянула два чистых стакана, и Северус отмерил по нужной порции зелья. — Ваше здоровье, мисс Грейнджер, — сказал он, протянув свой стакан.  — Ваше здоровье, Северус, — ответила Гермиона, чокаясь с ним. Они выпили каждый свою порцию. Гермиона поставила свой стакан на полку, пытаясь понять, что чувствует. Снейп стоял, облокотившись о стол и не глядя на нее, кажется, тоже пытался разобраться в своих чувствах. Гермиона подошла к нему, беззастенчиво запустив обе руки под рубашку. — Как-то здесь холодно, Северус, — прошептала она, прижимаясь щекой к его груди, — пойдем наверх. Он усмехнулся уголком рта, в своей обычной манере. Темные глаза больше не были холодными. — Пойдем, — согласился он, обнимая ее и вместе с ней трансгрессируя в спальню. — Честно сказать, я варил это зелье, чтобы просто убедиться, что мои навыки все еще при мне. — Вообще-то, — сказала Гермиона, запуская руку за пояс его домашних фланелевых брюк, — меня куда больше интересуют другие твои способности. Эпилог. Год спустя В гостиной дома на Гриммо 12 было шумно и людно. Виновник торжества сидел рядом с Гермионой, не проявляя ни малейшего смущения. Собственно, идея отметить день рождения Северуса у Гарри принадлежала самому Гарри. Снейп неожиданно согласился на эту авантюру, хотя и вволю поиздевался над бывшими учениками и отсутствием твердой руки в их жизни. Но в итоге сговорились встретиться девятого января в доме на Гриммо. Гермиона прохихикала над этим всю ночь с восьмого на девятое января, хотя надо отдать должное Северусу: он сделал все, чтобы выбить у нее из головы все мысли кроме единственной — о том, как остаться в живых под ураганом по имени Северус Снейп. Поутру их ждали подготовленные новые одежды и горячая ванна с ароматическими травами. — Чувствую себя полным идиотом, — бурчал Северус, натягивая лиловую рубашку и заправляя ее в черные брюки, — и выгляжу по-идиотски. — Стой, не дергайся. — Гермиона аккуратно расчесала его отросшую гриву и собрала в хвост. — Вот так-то лучше.  Она обошла его, придирчиво рассматривая со всех сторон, и осталась довольна. — А по-моему ты выглядишь просто потрясающе! Настоящий готический принц! Сама она оделась в длинное черное платье с темно-синими клиньями и мантию в тон платью. — Мам, — сказала Роза, входя в комнату, — сова прилетела. Нас уже ждут. Она подошла к Северусу и оглядела его не менее придирчиво, чем Гермиона. — Ладно, сойдет, — наконец вынесла она вердикт, — идемте уже. Хьюго, за год вытянувшийся больше, чем на голову, приплясывал от нетерпения у камина. — Чего так долго? — заныл он. — Все вкусное съедят без нас! Гермиона с трудом сдержала улыбку.   За прошедший год Уизли и Поттеры успели смириться и принять новый выбор Гермионы, а Северус как-то ухитрился наладить отношения с Розой и Хьюго, хотя не сказать, чтобы делал это классическими методами. С Розой его объединила страсть к зельеварению и магии чар, Хьюго он помог освоить несколько простых, но действенных заклинаний для защиты, когда тот пожаловался на постоянные издевательства в школе. Гермиона ворчала, но позволила, зная, что тема больная и для сына, и для мужа. Джинни поначалу встретила новость в штыки, но благодаря участию Молли в конце концов приняла Снейпа как нового члена семьи.  — Все равно он не лучше Рона, — прямо сказала она Гермионе, когда они вдвоем отправились за покупками в Косую аллею. — Я вообще понять не могу, как ты могла после нашего Рона позариться на это чучело! И если Гарри я еще понимаю, то тебя не пойму, наверное, никогда. — Я иногда сама себя не понимаю, — ответила Гермиона, — но сердцу не прикажешь. Если вначале это и можно было списать на действие заклятия, то потом… Джинни бросила на нее быстрый взгляд, но тему развивать не стала. Впрочем, спустя время она приняла Северуса, как и все остальные. И Гермиону это не могло не радовать.   Торжество закончилось глубоко заполночь, так что порядком подвыпившие участники его вынуждены были остаться в доме на Гриммо 12. Впрочем, никто в обиде не был. Детей уложили спать в одной комнате, строго предупредив, чтобы не бушевали и постарались выспаться к утру, потому что вставать придется рано. Спальня, выделенная им Гарри, была полностью изолирована магическими чарами от любых звуков. Это не могло не радовать. Северус по старой привычке почти не притрагивался к выпивке, зато Гермиона позволила себе немного расслабиться. — Пьяная женушка — беда в семье, — мурлыкнула она, стаскивая платье и ласточкой прыгая в мягкую постель, — ужас, правда? Северус повесил свою одежду на спинку кресла, подобрал платье с пола, отправил его туда же и прошел к кровати, проигнорировав аккуратно сложенную пижаму.  — Кому беда, а кому вообще сплошное наказание, — поворчал он, ныряя под одеяло и притягивая к себе разомлевшую Гермиону, — но мне ведь не привыкать быть наказанным. — Правду говоришь, — ухмыльнулась миссис Снейп, — истинную правду!