Souls and dreams

      Холодный ветер неистово завывал подобно раненому зверю, порывами проносясь между острыми скалами и отражаясь от неприступных каменных стен и сводов. Стоял туман – густой и мутный, словно кто-то накрыл весь мир ватным одеялом, мигом погрузив его в вакуум. Где-то выше, над вязкой дымкой, окутавшей всё вокруг, еле заметно сверкнула молния и глухо прогремел гром – но ощущалось это невнятно и далеко, будто из-под толщи воды.

      Мир резко накренился и помчался вниз – прямиком в чёрную бездну, из которой навстречу затянутому тучами небу рвались вверх острые горные пики. Ветер, до этого гулявший между ними, с оглушительным свистом ринулся навстречу, больно ударяя по коже и не позволяя сделать ни единого вдоха. Вниз, вниз…

***

      Снежинка широко распахнула голубые глаза.       Вздрогнув всем телом, она жадно заглотала ртом воздух. Лишь кое-как восстановив дыхание, девочка позволила себе расслабиться, утонув в пушистом одеяле, поверх которого она раскинулась на кровати.       Некоторое время Снежинка продолжила лежать без движения, задумчиво перебегая глазами с одной флуоресцентной потолочной звёздочки на другую и слушая тихие щелчки винтажных настенных часов. Через щель между неплотно задёрнутыми шторами в комнату проникали солнечные лучи, освещая танцующие в душном воздухе пылинки. Стоявшая у противоположной стены кровать была пуста и небрежно застелена махровым бледно-жёлтым покрывалом. Девочка шумно выдохнула через нос.       Наконец, сморгнув остатки сна, она сползла к краю матраса, свесила с него тонкие ноги и от души потянулась. Подождав, пока её тело оправится после растяжки, Снежинка поднялась с кровати и, зажмурившись, распахнула шторы. Солнце тут же радостно заполонило всё вокруг мягким золотистым светом, а девочка, сморщив нос и еле сдерживая желание чихнуть, приоткрыла окно и облегчённо улыбнулась, когда прохлада летнего утра взъерошила её белоснежные волосы.

      Ледяной ветер больно хлестал по коже—

Так, стоп.

      – Сегодня будет чудесный день, – тихо, но строго проговорила Снежинка, раскрывая окно пошире и впуская свежие потоки воздуха в застоялую после ночи духоту.       В носу снова резко закрутило, и в пустой комнате всё-таки прозвучало тихое, аристократичное «пчхи».

***

      – Будь здорова, – пробормотала вошедшей на кухню Снежинке чёрная лохматая макушка, выглядывающая из-за дверцы одного из шкафчиков. Девочку окатил запах свежезаваренного кофе.       – Доброе утро и спасибо, Синдер, – поприветствовала Снежинка макушку, которая, судя по удовлетворённому кряку откуда-то из недр шкафчика, наконец, наткнулась на предмет своих поисков. Выцепив находку длинной рукой, девушка поднялась на ноги и триумфально вознесла в воздух банку с золотистой окантовкой. Сощурившись, Снежинка попыталась прочитать отсвечивающую надпись.       – Наш стратегический запас кофе ещё не иссяк, – торжественно объявила Синдер, со стуком приземлив банку на столешницу и шумно прихлебнув уже остывшую порцию напитка из своей безразмерной чашки. Снежинка понимающе улыбнулась в ответ.       – Я не шучу, меня чуть удар не хватил, когда я полезла заваривать, – продолжила любительница кофе. – Откручиваю крышку, а там на одну ложку еле хватило.       – Звучит серьёзно, – отозвалась девочка на жаркий монолог своей старшей сестры, после чего выудила из соседнего отделения коробочку с зелёным чаем и начала тщательно отмерять его количество для заварочного чайника. Синдер опрокинула в себя остатки кофе и сурово кивнула.       – Всё звучит серьёзно, когда дело касается продовольствия, – прокомментировала она, отправив чашку в раковину.       – Особенно кофе?       – Особенно кофе.       С улыбкой покачав головой, Снежинка залила в чайник кипяток и вытащила из холодильника коробку с фруктовыми эклерами. Синдер молча протянула руку, и девочка так же молча сунула в её широкую ладонь пирожное с черничным наполнителем. Усевшись на стул, она скосила глаза на электронное табло духовки.       – Обычно в это время ты уже на работе, – тихо отметила Снежинка. Синдер в один укус отхватила половину эклера и пожала плечами.       – Я там типа на полставки, а ещё меня старшие любят. Если пару раз приду, когда вздумается, никто особо ныть не будет, – хитро сверкнув жёлтыми глазами, ответила девушка, а затем, чуть тише, добавила:       – И мне что-то не хотелось, чтобы ты проснулась одна в доме.       В груди Снежинки разлилось мягкое, неосязаемое тепло. Сжав крепкую смуглую кисть сестры в своих хрупких бледных пальцах, девочка подтянулась ближе к столу на локтях и, подождав, пока Синдер тоже наклонится ей навстречу, легонько стукнула её лоб своим.       – Телячьи нежности, – пробурчала черноволосая девушка, стиснув руку Снежинки в ответ, а затем резко подняла голову и зарылась лицом в белоснежный помпадур младшей девочки. Та возмущённо пискнула и, вскочив на ноги, ретировалась подальше от стола.       – Эффект у твоей чёлки просто терапевтический, – невинно растянула губы в улыбке Синдер. Снежинка насупилась и принялась заправлять выбившиеся прядки обратно.       – А я старалась, завивала…       – И я оценила твои старания, – парировала старшая из сестёр, расслабленно откинувшись на спинку стула. Закончив с укладкой, Снежинка решила её проигнорировать и вместо этого, аккуратно взяв заварочный чайничек за ручку, плеснула заварку в свою изящную, узорчатую чашку; светлая жидкость красиво переливалась и пускала янтарные отблески на фарфоровые стенки. Залив концентрат кипятком, девочка добавила в получившийся чай кубик сахара и села обратно на своё место. Синдер невозмутимо слизывала черничный крем со своих пальцев. Обведя взглядом оставшиеся эклеры, Снежинка в итоге взяла ванильный.       – Какие планы на день? – поинтересовалась брюнетка, разобравшись с кремом и направившись к раковине. Беловолосая девочка задумчиво пригубила свой напиток.       – Лили накопила на новую колоду таро и очень хочет показать мне. А ещё я ей давно подарок отдать хотела.       Закончив с мытьём посуды, Синдер поставила свою чашку на сушилку и бросила взгляд в сторону холодильника. Потратив на обдумывание целых три секунды, девушка повернулась лицом к сестре.       – Офис мамы чуть дальше дома Лили, да?       – Две остановки, – уточнила Снежинка, тоже скользнув глазами по усеянной магнитиками дверце холодильника. Синдер прикусила внутреннюю сторону щеки, открыла дверцу и выловила оттуда пакет.       – Мамин ланч? – спросила девочка, уловив еле заметный аромат круассана, ветчины и огурцов.       – Мамин ланч, – подтвердила Синдер. – Я думала смотаться самой, но, раз ты будешь ближе…       – Я занесу.       – Спасительница маминого желудка и моего времени, – объявила старшая девушка, водружая пакет на стол. – Я буду на крыльце.

***

      Пути сестёр разошлись на автобусной остановке: проводив Синдер до дверей нужного транспорта и помахав ей вслед рукой, Снежинка отправила Лили сообщение («Буду у тебя через 15 минут») и присела на край лавочки в ожидании своего автобуса.       Солнце приятно грело кожу, а прохладный ветер легонько развевал края её нежно-голубого платья и ласково ерошил белоснежные кудри. Расслабившись, Снежинка откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

      Дождевые капли нещадно барабанили спине и затылку—

      Девочка раздражённо выдохнула и обняла себя. От кошмаров никто не застрахован: ей самой они снились нечасто, но она бы соврала, если сказала, что считает их чем-то необычным. Однако этот сон ощущался не так, как остальные. Он был более… реальным. А ещё, в отличие от предыдущих, совершенно не хотел отпускать её разум. Да и не было это похоже на типичный кошмар. Она просто… летела. Через ненастье. Небезопасно, конечно, но не так уж и страшно.       Но откуда же тогда это тонущее чувство, сковывающее её с головы до пят..?       Из мрачных мыслей Снежинку вырвал шорох колёс подъехавшего автобуса. Девочка со вздохом поднялась со скамейки, расправила складки на подоле своего платья и зашла в открытую дверь.

***

      Нажав на дверной звонок второй раз, Снежинка робко переступила с ноги на ногу. Непохоже на Лили. Может, перед их встречей она решила заскочить в душ и просто ничего не слышит из-за шума воды?       На полпути к третьему нажатию кнопки девочку остановил звуковой сигнал её телефона. Разблокировав экран, Снежинка была встречена лаконичным: «Йо. С калитки открыто». Она озадаченно нахмурилась. Значит, не душ. Если только в эту ситуацию не был вовлечён взбунтовавшийся садовый шланг. Опять.       Калитка, ведущая на задний двор, действительно была открыта. Ориентируясь на звон металла о металл и тихие ругательства, Снежинка обнаружила подругу в сарае сцепившейся в борьбе не на жизнь, а на смерть со своим приторно-розовым велосипедом.       (Слава звёздам, не со шлангом).       – Привет, за-ай! – обернувшись на скрип распахнувшейся двери, лучезарно улыбнулась Снежинке Лили. Затем, так же быстро, улыбка исчезла с её лица, и она с рычанием вернулась к своему делу. Беловолосая девочка растерянно заоглядывалась в поисках места, куда она могла бы присесть, но, не найдя ничего, что не оставило бы следов на её платье, смирилась со своей участью и просто встала у стены.       – С утра с этой хренотенью вожусь, – вздохнула Лили, махнув рукой на велосипед, лежащий на боку с выпотрошенными из него цепями, словно несчастная жертва беспощадного хищника. Что, впрочем, было некомфортно близко к правде. Снежинка поморщилась, заметив въевшиеся в футболку подруги масляные пятна. Самое большое из них расплылось прямо под глазом выцветшего мультяшного единорога, создавая иллюзию фингала.       – А почему ты не обратилась в какой-нибудь ремонт велосипедов? – спросила она. Лили фыркнула, умудрившись одновременно сдуть со лба фиолетовую прядку волос и вложить в это действие весь свой врождённый скептицизм.       – Денег сдерут за то, что я и сама могу прекрасно сделать. Знаю я их.       – Я бы могла передать Синдер, она бы точно помогла, – настойчиво предложила Снежинка.       – Я не люблю быть в долгу—       – Она бы сделала всё за просто так, – вновь возразила девочка.       – Я не люблю чувствовать себя так, будто я в долгу, – не терпящим дальнейших пререканий тоном уточнила Лили, а затем с хрустом распрямила затёкшую спину и встала на ноги. – И вообще, мой велик, разберусь как-нибудь. Но потом. А сейчас…       Вытерев грязные руки о лежащую на подставке с инструментами тряпку, Лили поправила сбившиеся серебристо-русые волосы в относительно аккуратное каре, схватила Снежинку за локоть и выпроводила из затхлого сарая на улицу.       – … сейчас мы пойдём болтать о жизни и хорошо проводить время.

***

      – Фу мля, – выдохнула Лили, приземлившись на свою кровать и заставив установленный над ней полупрозрачный навес заколыхаться от сквозняка. Снежинка, сидевшая в одном из мягких кресел в ожидании, пока подруга примет душ (ха, отчасти она всё-таки была права), подняла голову от своей книги и улыбнулась. Лили состроила ухмылку в ответ и кивнула в сторону томика в её руках.       – Чего читаешь?       – Сагу про сов. Мама любила в детстве, сказала, мне тоже должно понравиться.       – Круть.       – Да, интересно… – Снежинка закрыла книгу, сложила её в свою сумку и зарылась глубже в поисках подарка для Лили. Сама Лили между тем наклонилась чуть ближе и повела носом.       – Снеж, а что там ветчина забыла?       – Ох, это мама свой ланч дома оставила. Я отнесу его ей после того, как выйду от тебя.       – А я уж испугалась – думала, ты внезапно мясо залюбила, – наигранно схватилась за сердце девочка, а потом, уже серьёзнее, добавила:       – Можешь в наш холодильник убрать. Ну, в холод и чтобы сумку не прованивало.       – Ценю предложение, но нет, спасибо – уж с охлаждением я точно справлюсь, да и запах меня сильно не беспокоит, – ответила Снежинка, а затем, сдержанно хихикнув, протянула Лили маленькую кружевную коробочку. Та осторожно взяла её в руки и, приоткрыв крышку, покачала головой.       – Ну, блин, даёшь. Ты вообще когда-нибудь саму себя превосходить перестанешь?       Снежинка смущённо улыбнулась и пожала плечами, а Лили вытащила наружу красивую маленькую брошь, переливающуюся на свету всеми цветами радуги. Бережно проведя пальцем по сверкающим стразам, она нацепила её на свой сиреневый блейзер и подбоченилась.       – Всё, образ завершён, я самая роскошная сучка на районе.       – Лили, не-ет, – сморщив нос, рассмеялась Снежинка. – Не говори так.       – В смысле «Лили, нет», – притворно возмутилась Лили, приземлившись в кресло рядом с подругой. – Ювелиры города кусают локти и рвут рубахи у себя на груди, глядя на то, что ты создаёшь из каких-то базовых наборов для рукоделия.       – Ну нет… я же это делаю просто для души… – слабо возразила Снежинка, хотя на её щеках выступил румянец. Лили привалилась ближе и, обхватив её руками, свалила их обеих вглубь кресла.       – Значит, ты ещё лучше, чем все они вместе взятые, – пожала плечами русая девочка, а затем ахнула и вскочила назад. Снежинка схватилась за края кресла и начала вытягивать себя ближе к его краю, когда перед её лицом оказалась расписная коробочка.       – Во! – гордо продемонстрировала Лили свою новую ценность – колоду таро. – Зато точно продержатся дольше предыдущих.       Заметив в широко распахнутых глазах Снежинки любопытство, девочка по-лисьи улыбнулась:       – Испытаем?

***

      Снежинка очень гордилась своей подругой и её бесконечными талантами – Лили была умной, храброй, находчивой, потрясающе владела собой и даже не боялась взяться за починку собственного велосипеда.       Чтение таро было одним из её хобби, которое Снежинка глубоко уважала, но не понимала. Видимо, чьи-то души формируются с особыми настройками. И она любила слушать рассказы Лили о том, как это работает, правда, но крайне редко заходила дальше роли простого слушателя.       Так случилось бы и сегодня, но вспышки проклятого сна никак не хотели уходить из её головы, и Снежинка не могла не почувствовать свежий интерес к увлечению подруги. Эти карты оставляли намёки на людские судьбы – как минимум, по словам Лили, – но были ли они способны на помощь с неясными видениями из страны грёз?       У Снежинки от Лили не было никаких секретов, поэтому и сейчас она честно рассказала ей причину своего внезапного любопытства. Лили задумчиво зашуршала новенькими картами.       – М-да, звучит… ну, не то чтобы необычно, но занимательно. Сны часто появляются не просто так. Мозг обрабатывает образы, смешивает их вместе, иногда выуживает что-то из тех уголков, о существовании которых мы даже не подозреваем. Проще говоря, наше подсознание пытается нам что-то сказать. А таро… – Лили ловко перетасовала колоду из одной руки в другую. – Таро всё это подсознательное помогают передать образами, которые люди могут истолковать.       – Думаешь, они смогут объяснить, что это было? – спросила Снежинка, следя глазами за летающими картами, словно под гипнозом. Лили пожала плечами и, закончив играть с колодой, аккуратно разложила её на ковре.       – Объяснить? Может да, может нет. Но натолкнуть на мысли, которые смогут привести к объяснению? Чёрт возьми, да. Но сначала нужно как следует понять, на что ты вообще хочешь получить ответ. Так что хорошо подумай… – Девочка загадочно сощурилась. – … и выбери три.       Замерев, Снежинка медленно опустила взгляд на ряд карт. Они лежали таким образом, что их содержание оставалось для неё тайной. Сделав вдох, она прикрыла глаза и постаралась как можно детальнее вспомнить свой сон. Это оказалось не так уж сложно.

      Туман. Горы. Ветер. Ненастье. Ущелье.

      Вроде бы и дальше всё просто – спросить, что это может значить. Но что-то в ней захотело копнуть чуть глубже. Лили сказала, что сны – это попытки разума о чём-то сообщить? В таком случае…       Снежинка протянула руку к картам и, замявшись, поводила над ними ладонью. Лили, необычно серьёзная, одобрительно кивнула, и беловолосая девочка всё же рискнула. Вытянув три карты, одну за другой, она положила их к себе на колени и вопросительно взглянула на подругу.       – Окей, запомнила, в какой поочерёдности их выловила? – дождавшись утвердительного «мхм», Лили потёрла ладонь о ладонь. – Давай посмотрим. Готова?       – Я… – Снежинка снова глянула на приютившиеся на её коленях карты; они равнодушно таращились на неё в ответ стилизованными глазами, нарисованными на оборотной стороне. – … да. Да, давай посмотрим. Мне интересно.       – Мне тоже! – воодушевлённо ответила Лили, приняла карты в свои руки и пробежалась по ним взглядом. Заинтригованно хмыкнув, она сгребла остальную колоду обратно в коробку, а выбранные Снежинкой положила на освободившееся место – на этот раз картинками вверх. Блондинка с любопытством склонилась над ними.       Королева Кубков – необычайной красоты девушка, статно сидящая на каменном троне и держащая в руках большую, золотистую чашу. Дурак – беззаботный юноша в шутовском наряде, бесстрашно шагающий вперёд и совершенно не обращающий внимания на маленькую белоснежную собаку, отчаянно пытающуюся предупредить глупца, что от зияющей пропасти его отделяет лишь один шаг. Наконец, Башня – пугающее тёмное здание, охваченное огнём.       Снежинка поёжилась, и Лили положила руку ей на плечо.       – Так, а ну не паниковать, – твёрдо проговорила она, а затем, уже мягче, закончила. – Карты могут выглядеть страшно, я знаю. Но в каждой из них скрыто как плохое, так и хорошее. Давай пройдёмся по ним вместе, ладно?       Дождавшись от подруги неуверенного кивка, юная таролог тоже склонилась над тремя судьбоносными кусочками бумаги.       – В общем, начнём сначала. Я попросила тебя выбрать три карты, потому что этот расклад направлен на то, чтобы рассказать о прошлом, настоящем и будущем. – Лили подняла первую карту. – На прошлое тебе выпала Королева Кубков. Вообще, кубки в таро означают связь с эмоциями, а конкретно эта карта говорит о том, что в твоей жизни, возможно, была какая-то значимая фигура – вероятно, женская, – которая помогла тебе найти жизненный путь, окружив тебя любовью и заботой.       Снежинка нахмурилась. Женщина, которая помогла ей, показав любовь и заботу? В голове сразу всплыли два образа – мамы и старшей сестры, но больше идей не возникало… верно?       – Дальше идёт настоящее, и тебе попался Дурак. Не смотри на название, тебя не пытаются обозвать – эта карта олицетворяет какие-то новые начинания, которых не стоит опасаться. Короче говоря, если тебе был нужен знак от Вселенной, чтобы начать действовать? – Лили театрально подкинула карту в воздух, и та плавно спикировала ей на кровать. – Это был он, детка. У тебя есть какие-то планы? Дерзай! Только под ноги смотреть не забывай – сама видела, куда шагает дебил на картинке.       Беловолосая девочка проводила улетевшую карту взглядом. У неё никогда не было каких-либо грандиозных планов – ей всегда нравились гармония и спокойствие, но, может, это её шанс начать мыслить шире?       – Окей, последняя карта – будущее. Башня… – Лили покрутила бумажку в руках и пожевала губу. – Короче, смотри, не буду кривить душой. Дурак указывает на новое начало и Башня, в какой-то степени, входит в ту же категорию. Только она серьёзнее. Эта карта говорит о том, что в будущем случится что-то, что может не на шутку тебя тряхнуть. Если Дурак – сеанс на крутящихся чашках, то Башня – это поездка на американских горках с тремя мёртвыми петлями. Это не обязательно означает что-то плохое, но… скорее всего, нелегко будет в любом случае.       Заметив то, как Снежинка снова напряглась, Лили поспешила развеять тяжёлую атмосферу и щёлкнула пальцами перед её носом.       – Но хей! Не всё так ужасно. За подобными испытаниями, как правило, следует огромный духовный буст и прочая философская мишура. Будь готова к трудностям, и на другой стороне тебя будет ждать главный приз… – Выдержав драматичную паузу и этим ухватив внимание подруги, она с пылом завершила мысль. – Развитие персонажа!       Не ожидав такого финала, Снежинка фыркнула в кулак, а Лили расслабленно улыбнулась – она обожала наводить страху на заблудших незнакомцев и местную малышню, но пугать сидящего напротив неё ангела ей совершенно не нравилось. Да и потом, какими бы страшными ни были прогнозы, в конечном итоге это были всего лишь картинки, в которые люди вложили значения, достаточно туманные, чтобы их можно было натянуть на что угодно и повернуть так, как заблагорассудится. Они не стоили Снежинкиной тревоги.

***

      Попив чаю с тортом, накануне испечённым матерью Лили по собственному рецепту, Снежинка захватила свою сумку и направилась к выходу. Лили наспех сгрузила грязную посуду в раковину на кухне и нагнала её у двери.       – Серьёзно, Снеж, не бери в голову. Прислушайся к этим прогнозам, но сильно не зацикливайся, – посоветовала она, чмокнув блондинку в щёчку. – Эти штуки были созданы, чтобы помогать людям, а не доводить их до инфаркта.       – Я знаю. И это всё действительно здорово, но… – Снежинка поправила лямку сумки, чтобы она не сминала один из её рукавов-фонариков. – … свой сон я в итоге так и не поняла. Как он связан с тем, что сказали карты?       – Честно? Это может быть связано как угодно, – пожала плечами Лили. – Таро не даёт конкретных ответов и не может заполнить нишу сонников. В конечном итоге, и этот сон, и доставшиеся тебе карты – работа твоего разума. Пожонглируй тем, что я тебе пораскрывала, примерь на это твой сон, ощущения, которые он у тебя вызывает – может, в какой-то момент пазл сложится.       – Хм… хорошо, да. Ты права, я… я подумаю над этим. Тогда до встречи? – Снежинка развела руки в стороны в пригласительном жесте, и Лили без промедления заключила её в сокрушительные объятья. Постояв так с минуту в молчаливом сражении «кто кого перетиснет», подруги всё-таки расцепились.       – До встречи, Снежка! Пока! Передавай привет маме! – сложив ладони рупором, прокричала Лили вслед удаляющейся фигурке в голубом платье. – И ЗВОНИ, ЕСЛИ ЧТО!

***

      – Девочка, тебе кого? – окликнула Снежинку девушка, скучающе сидящая за стойкой ресепшена турагентства. Её коллега, до этого что-то увлечённо печатавшая на своём ноутбуке, подняла глаза и, поправив очки, дружелюбно улыбнулась юной гостье.       – Привет, дорогая! Ты к маме? – дождавшись от Снежинки утвердительного кивка, женщина повернулась к девушке на ресепшене. – Мелани, ты тут новенькая и ещё не знаешь, но это младшая дочка Оулиш. Замечательный ребёнок. – Затем она вновь переключила своё внимание к замершей на пороге беловолосой девочке. – Не мнись так, солнышко. Твоя мама сейчас в комнате отдыха. Помнишь, где это?       Снежинка опять кивнула, и женщина, рассмеявшись, махнула в нужную сторону и вернулась к своему ноутбуку. Восприняв это как разрешение двигаться дальше, девочка проговорила тихое: «Спасибо…» и завернула за угол коридора, ведущего в комнату отдыха.       Оулиш степенно развалилась на диване, одной рукой придерживая себя в полусидячем положении, а другой балансируя пластиковый стаканчик напротив своего лица. Повернувшись на звуки мягких шагов, женщина моргнула, и её лицо в мгновение ока превратилось из устало-задумчивого в озарённое радостью. Поставив стаканчик на столик, она перемахнула через спинку дивана и сгребла дочь в охапку.       – Умх… привет, мам, – глухо промычала Снежинка куда-то в жилет Оулиш. Как следует наобнимавшись, женщина слегка отстранилась, чтобы как следует взглянуть на девочку.       – Снежка, ты что тут делаешь? Какими судьбами тебя сюда вообще занесло? И… – Оулиш резко замолчала и принюхалась, а её раскосые глаза наполнились хищным блеском. – Это что, мои голодные глюки?       – Нет, мам, – рассмеялась Снежинка и вытащила из сумки пакет. – Синдер нашла твой ланч в холодильнике. Она хотела отнести сама, но я навещала Лили и мне было ближе.       Бережно приняв драгоценную ношу в руки, Оулиш вытащила наружу салфеточный конверт, внутри которого лежал её круассан, напичканный ветчиной и овощами. Выудив из кухонного шкафчика тарелку, она выложила еду на неё и отправила в микроволновку.       – Он был ещё и прохладный! Свежак, будто прямо сейчас его сложила, – восхищённо воскликнула Оулиш, приобняв дочь. – Тебе не стоило.       – Стоило, мам. Ланч это важно, и ты заслуживаешь свой круассан настолько свежим, насколько я могу его сделать, – заявила Снежинка, демонстративно взмахнув в воздухе кистью свободной руки и этим запустив в полёт крошечные ледяные искры, мгновенно растаявшие без следа. – К тому же, мне не сложно.       – Ах… – Оулиш наигранно смахнула с ресниц невидимую слезу. – Мои девочки так быстро растут.       Момент материнской гордости был прерван писком микроволновки, и женщина, забыв обо всём на свете, ринулась к своему теперь тёплому ланчу. Балансируя горячую тарелку на кончиках пальцев, Оулиш донесла её до столешницы и нетерпеливо вгрызлась в размякшую булочку, замычав в абсолютном благоговении.       – Я уже думала, что помру с голоду напротив какого-нибудь капризного туриста.       Снежинка со смехом уселась рядом с матерью и погладила её по спине:       – Не волнуйся, мам. Этого уж я не допущу.

***

      – Лили сделала мне расклад на таро, – сообщила Снежинка, когда Оулиш расправилась со своим ланчем и они решили провести остаток её обеденного перерыва за разговором. Женщина вопросительно приподняла бровь и жестом попросила девочку продолжить.       – Мне снилось, что я лечу в горах во время бури, и я решила: может, карты смогут как-то это объяснить? Лили прочитала по ним, что сейчас меня ждут новые события, а в будущем возникнут какие-то сложности, – подумав, Снежинка подняла взгляд на мать. – Ещё она рассказала, что, судя по первой карте, в моём прошлом присутствовал кто-то важный, кто помог мне двигаться дальше. «Скорее всего, женщина», сказала она. Я не смогла подумать ни о ком, кроме вас с Синдер… мам?       Оулиш задумчиво смотрела в окно и очнулась лишь тогда, когда Снежинка осторожно потрясла её за плечо.       – Хах…       – Мама? – снова окликнула её девочка. – Всё хорошо?       – Да, милая. Просто… твой сон напомнил мне об одном событии, и я подумала, что, возможно, карты Лили могли иметь в виду кое-кого ещё, – объяснила Оулиш, переведя взгляд на часы. – И до конца моего перерыва ещё семь минут. Хочешь услышать историю? Я уже давно планировала поведать тебе об этом и хей, что за чёрт? Нет времени лучше, чем настоящее.       Снежинка округлила глаза, но кивнула безо всякого промедления. Устроившись поудобнее, Оулиш придвинула Снежинку ближе и заговорщически начала рассказ.       – Ты, моя радость, выбрала отличный день, чтобы родиться: непогода стояла просто мрак. Папа тогда задерживался ещё на пару дней, а Синдер не переставала пищать у меня под боком, и я, как сейчас помню, подумала: «Ну, хуже уже быть не может». А потом… – Оулиш печально усмехнулась. – Потом ты захотела присоединиться к нашей вечеринке.       Снежинка в ответ лишь моргнула, и женщина продолжила.       – Ты не подумай, дорогая, мы с Синдер были очень счастливы, что это наконец-то случилось. Только вот, стоило тебе оказаться в мире живых, сразу стало понятно, что что-то пошло не так. Ты родилась очень маленькой и слабой. Хейз была тут же, сама в нескольких днях от того, чтобы разродиться Лили, и она предложила мне срочно мчаться с тобой в больницу, но ты сама понимаешь… я не могла этого сделать. Не в твоём состоянии. И в этой ситуации мне в голову пришла только одна личность, способная тебе помочь.       Глаза Снежинки округлились вместе с её приоткрытым ртом.       – Я отправилась к Хранитель.       – Хранитель? – неверяще охнула девочка. – Но её никто не видел уже много лет!       – Ну, Снеж, – повела плечами Оулиш, а затем лукаво подмигнула. – Я знала, где искать. И потом, у меня не было выбора, а у тебя очень быстро кончалось время.       – И где ты её нашла? – прошептала Снежинка. Оулиш замолчала и долго изучала её взглядом внимательных жёлтых глаз.       – Это и есть причина, по которой твой сон напомнил мне о случившемся – она живёт в горах, – наконец, ответила женщина. – В пещере на самой высокой из горных пик.       – Что… – Снежинка сглотнула и сжала руку Оулиш в своих прохладных пальцах. – … что случилось дальше?       Мать сжала руку дочери в ответ и улыбнулась – хрупко, несмело и со странным блеском в глазах.       – Она спасла тебя, Снежинка, – хрипло проговорила Оулиш. – Она совершила чудо и спасла тебя, когда я уже не смела надеяться. Не смела, но очень хотела. Она вернула мне тебя, живую и невредимую. Если бы не Хранитель…       Оулиш опустила голову и прижала Снежинку к себе. Снежинка подавила дрожь в теле и обняла мать в ответ. Просидев так ещё несколько мгновений, они отпустили друг друга.       – Ты меня прости, малыш, – вздохнула Оулиш. – Это нелёгкая история. Не добрая сказка на ночь, даже если конец у неё, слава звёздам, счастливый. Но ты заслуживаешь знать того, кого не будет лишним назвать твоей второй матерью. И, пусть я могу быть не права, но если карты Лили и имели кого-то в виду… Хранитель вполне подходит под это описание.       – Оулиш! – позвал откуда-то из-за двери женский голос, и мать с дочерью вздрогнули. Женщина закатила глаза и вздохнула.       – Да уж, ни минуты покоя… ладно, сладость. Хватит тебе на сегодня пищи для размышлений. Ты сейчас домой поедешь? – поинтересовалась Оулиш. Снежинка, усилием воли отогнав от себя рой мыслей, грозящихся разорвать её голову на части, осторожно кивнула.       – Да, наверное. Сегодня был насыщенный день, и мне надо подумать… обо всём, – беспомощно развела руками блондинка. Оулиш снова прижала её к себе и нежно поцеловала в лоб.       – Я знаю. Ты очень сильная юная леди, Снежинка, и со всем справишься, – серьёзно проговорила женщина, заглянув в нежно-голубые глаза дочери. – Помни, что бы ты ни решила, в мире есть люди, которые всегда тебя поддержат. Это касается как грядущих трудностей, так и стоящих у тебя на пороге «новых событий».       Оулиш подмигнула девочке, и Снежинка улыбнулась в ответ.       Уже выходя из здания, она услышала, как девушка с ресепшена пробормотала себе под нос недовольное: «О чём они там так долго болтали…», на что из комнаты отдыха прозвучало громогласное: «ОНА ПРИНЕСЛА МНЕ МОЙ ЛАНЧ, МЕЛАНИ!» и раздался громогласный хохот женщины с ноутбуком. Снежинка предпочла не оглядываться даже после того, как за ней с весёлым звоном захлопнулась дверь.

***

      Заняв уголок скамейки на автобусной остановке, девочка снова крепко задумалась и невольно вернулась к своему сну, который на фоне всего произошедшего уже действительно начал меркнуть. В нём всё ещё не было ничего сверхъестественного – ну кому хоть раз не снилось, как они куда-то летели? Но могло ли это быть не просто сном, а очень смутным, размытым… воспоминанием? Мог ли новорождённый ребёнок, стремительно угасавший в первые же часы своей крошечной жизни, запомнить что-то подобное? Логика твердила, что нет, однако что-то за её пределами этой идее совершенно не противилось.       Но ещё сильнее ощущалась благодарность, находящая на девочку, словно волны во время прибоя, и проникающая в самую глубину её души. Хранитель – та самая Хранитель, истории о которой она слышала с детства, – подарила ей вторую жизнь.       Постепенно Снежинка не могла думать ни о чём другом, кроме захватившего всё её существо безумного желания выразить эту благодарность. А слова Лили только подкидывали дров в разгорающееся пламя:

      «Если тебе был нужен знак от Вселенной, чтобы начать действовать? Это был он, детка».

      Снежинка, несмотря на своё большое сердце, во многих случаях была голосом разума и не любила действовать необдуманно. И, тем не менее, свой автобус она пропустила, сев на тот, что шёл в противоположную сторону.       К начинающемуся за чертой города пригорью.

***

      Дверь турагентства распахнулась с такой силой, что едва не впечаталась в ближайшую стену, а скучающая за стойкой ресепшена Мелани чудом не отправила свой кофе в свободный полёт навстречу висящим у себя над головой электронным часам. Женщина, ранее сидевшая с ноутбуком, высунула голову из своего офиса на шум и, бросив сочувственный взгляд на побледневшую коллегу, вздохнула.       – Знакомься, Мелани: вот тебе и старшая дочь Оулиш, Си–       – Где моя мать? – страшным голосом перебила её Синдер. Втянув губы, женщина нервно поправила очки и молча ткнула пальцем в сторону офиса Оулиш. Крепко сжав в одном кулаке свой берет, а в другом – телефон, Синдер без лишних слов протопала в указанном направлении.        – Ну надо же, – пробормотала женщина (без ноутбука). – Две в один день. Давно такого не было, Мелани, давно.       Мелани сползла по стенке на пол и, притянув колени в подбородку, залпом допила свой кофе.

***

      – МАМ, ЭТО ЧЁ? – Не успев перефокусировать взгляд с документов на дочь, Оулиш оказалась лицом к лицу с экраном, на котором светилась переписка. Слегка отодвинувшись назад во имя сохранения собственного зрения, женщина бегло просмотрела все сообщения и задержалась глазами на последнем.

      «Синдер, я должна увидеть Хранитель. Мне об этом мама рассказала, но пожалуйста, прикрой меня перед ней до вечера. Я скоро вернусь».

      – Ого, это было быстро, – наконец, прокомментировала она. Синдер захватала ртом воздух, словно очутившаяся на суше рыба, не в силах найти подходящие слова. Положив телефон на стол перед Оулиш, она отошла в сторону и плюхнулась на стул.       – Синдер, пожалуйста, дыши. – Встав со своего места, Оулиш наклонилась к девушке-подростку и ласково разжала ей пальцы, которыми та уже начала тянуть себя за прядки своей взлохмаченной шевелюры. Синдер вскинула голову и неверящим взглядом вытаращилась на мать.       – Твой младший ребёнок двенадцати лет от роду в одиночестве попёрся в неизвестном направлении, чтобы найти отшельницу, которую уже дохреналлион лет никто не видел, и, судя по сообщению, натолкнул её на эту гениальную мысль именно разговор с тобой, – ровно проговорила Синдер. Оулиш сделала шаг назад, зная, что за ледяным спокойствием дочери в таких случаях всегда следует взрыв по громкости. Она не ошиблась.       – НАЗОВИ ХОТЬ ОДНУ ПРИЧИНУ, ПО КОТОРОЙ Я ДОЛЖНА СИДЕТЬ ТУТ И ВЫПОЛНЯТЬ ДЫХАТЕЛЬНУЮ ГИМНАСТИКУ, КОГДА НАМ НАДО–       – Синдер.       Твёрдость в голосе Оулиш заставила девушку захлопнуть рот и молча уставиться на неё. Женщина вздохнула и села обратно на своё место.       – С ней всё будет хорошо.       – Как ты можешь это знать, почему–       – Потому что, – продолжила Оулиш, – мои слова могли послужить финальным толчком, но начала эту затею не я, а она сама, даже того не осознавая. Это бы всё равно случилось рано или поздно, и чем больше ей известно, тем лучше. Она готова.       Синдер опёрлась локтями на свои широко расставленные колени и, захватив голову в замок, уставилась в пол.       – Как она вообще узнает, где её искать, мам?       – Всё проще, чем ты думаешь. Снежинка сейчас очень хочет её найти, а Хранитель всегда чувствует такие сильные желания. Она сама приведёт её к себе и ничему не позволит с ней случиться.       Вздохнув, Синдер окончательно сдалась и обмякла на стуле. Набрав в пластиковый стаканчик прохладной воды из кулера, Оулиш протянула его дочери, и та моментально проглотила его содержимое в один заход.       – Я всё ещё не понимаю, – проговорила она, чуть успокоившись. – Что ты имеешь в виду под «она сама начала эту затею»? Ещё вчера она даже не думала ни о чём таком.       – Не думала, – ответила мать, – потому что о таком не думают. Такое чувствуют. Ты ведь знаешь, как устроены наши души – они помнят даже то, что недоступно нашему разуму. Она рассказала мне о своём сне.       – Сне?       – Ей приснился полёт в горах. Во время шторма. А потом ещё и расклад Лили…       – Расклад? – неверяще фыркнула Синдер. Оулиш неопределённо склонила голову вбок.       – Да, дорогая, расклад. Веришь или нет, а такие вещи реагируют тем сильнее, чем больше человек хочет, чтобы они сработали. Да, отчасти это обыкновенная манифестация мыслей – чем чаще ты о чём-то думаешь, тем чаще замечаешь это вокруг себя, тем глубже эти мысли укореняются в сознании. Психология. Но это не единственный фактор. И уж точно не в нашем случае.       – Всё равно жесть, – не унималась Синдер. – Ладно, сон, ладно, расклад, но почему она не могла подождать хотя бы до завтра? Срываться так резко – это совсем не в её стиле.       – Её душа этого и так очень долго ждала. Сон был первым сигналом того, что время ожидания близится к концу. Расклад подбросил ей больше кусочков. Мой рассказ соединил их. Пазл сложился. – Оулиш подняла перед собой руки с полусогнутыми пальцами и сложила их вместе. – Щёлк.       – … щёлк.       – Щёлк, дорогая.       Синдер обречённо помотала головой.       – Я уже хотела мчаться за ней.       – Я знаю.       – Я пришла сюда, потому что она упомянула тебя, и мне хотелось получить хоть какое-то объяснение происходящему перед тем, как сорваться на поиски.       – Я знаю, малыш. Но поверь мне, когда души вроде наших ставят перед собой какую-то цель, остановить это нельзя. Можно, конечно, отсрочить, но в её случае эта отсрочка и так заняла двенадцать лет. Её душа создала пунктик «пожать руку тому, кто вдохнул в меня жизнь» в ту же минуту, как это случилось. Она должна это сделать.       Синдер вновь издала длинный, вымученный вздох, и Оулиш, поднявшись с места, приобняла её со спины. Некоторое время в офисе стояла полная тишина.       – Синдер, а она ведь тебя попросила не говорить мне об этом.       – Мам, пожалуйста, замолчи.

***

      Сойдя с автобуса, Снежинка уверенно направилась в рощу, располагающуюся на стыке пригорода и пригорья. Как следует углубившись в заросли и удостоверившись, что поблизости никого нет, девочка сделала вдох и прикрыла глаза.       «Что ж, Хранитель, – подумала она, – надеюсь, у тебя сегодня приёмный день, потому что я уже рядом».       Всё её тело обдало холодом, затем жаром – вытянулись круглые зрачки, заострился нос, за спиной захлопали широкие крылья. Густая шерсть поглотила нежно-голубое платье.       Сидевшие на ветвях птицы дружно ринулись врассыпную, и через секунду из зелёных крон взмыл пушистый белоснежный дракон. Хлопнув крыльями, зверь на мгновение завис в воздухе, а затем стрелой помчался в сторону горных вершин.       Снежинка была твёрдо намерена встретиться со своей спасительницей. И, чуть менее твёрдо, – пережить праведный гнев Синдер за то, что она без объяснений отправила ей сообщение и тут же перевела свой телефон в режим полёта. Но это могло подождать до вечера.