Проклятье дракона

Море в этом городе никогда не было спокойным. Оно билось о скалы, будто пыталось вырваться наружу, разрушить каменные стены древней крепости, возвышающейся над обрывом. Ветер здесь всегда пах солью, магией и чем-то… тревожным. Люди говорили — это из-за дракона. Он появился внезапно. В ту же ночь, когда пропали трое. — Намджун… Джин… Чимин… — шёпотом повторяли на улицах, словно боялись, что их услышат. И услышит он. Чудище. Огромное, тёмное, с чешуёй цвета угасающего угля и глазами, в которых горел тусклый, почти человеческий свет. Но люди этого не видели. Они видели только монстра. Дракона держали в крепости. На цепях, закованных в магию. Толстые звенья, исписанные рунами, уходили в камень, будто врастали в него. Они не давали ему ни взлететь, ни сбежать, ни… умереть. — Развлечение, — говорили стражники. — Испытание, — говорили маги. — Месть, — говорил один человек. Юнги. — Отойди, ты опять перегибаешь! — голос Тэхёна звучал резко, но в нём было больше тревоги, чем злости. Юнги не ответил. Он бросился вперёд. Сталь его клинка сверкнула в воздухе, направляясь прямо в шею дракона. Тот даже не попытался атаковать. Только отшатнулся. Медленно. Осторожно. Будто… боялся. Но Юнги не видел этого. — Ты сожрал их! — сквозь зубы процедил он, ударяя снова. — Всех троих! Удар. Ещё один. И ещё. Дракон не отвечал. Только в какой-то момент резко взмахнул лапой — не чтобы ранить, а чтобы оттолкнуть. Слишком сильно. Юнги отбросило к каменной стене. Глухой удар. — Хён! — Чонгук рванул к нему, но Тэхён уже был рядом, удерживая его за плечи. — Ты хочешь умереть?! — прошипел он. Юнги усмехнулся, вытирая кровь с губ. — А он пусть живёт? Он снова посмотрел на дракона. С ненавистью. С болью. С тем, что он сам не мог назвать. Чонгук, в отличие от него, не бросался слепо. Он подходил осторожнее. Двигался быстрее. Бил точнее. Но и он… не щадил. Хотя иногда, когда их взгляды встречались… Он замедлялся. На долю секунды. — Странно… — однажды тихо сказал он, опуская меч. — Что? — буркнул Юнги. — Он ни разу не попытался нас убить. Юнги усмехнулся. — Просто играет. Но Тэхён нахмурился. Он смотрел на дракона дольше, чем остальные. Замечал больше. Как тот всегда отклоняется, а не атакует. Как отводит голову, если удар может быть смертельным. Как… смотрит. Будто узнаёт. Ночью всё было иначе. Крепость засыпала. Стража дремала. Море поднималось выше. И тогда… Появлялся голос. Тихий. Хрупкий. Невероятно красивый. Он поднимался вместе с волнами, обвивал камни, скользил по стенам крепости и проникал внутрь. Прямо к нему. Дракон поднимал голову. Цепи звенели. Глаза, полные боли, закрывались. Он слушал. Каждую ночь. Каждую ноту. Каждое слово, которое не мог понять разумом… но узнавал сердцем. А далеко внизу, у самой воды, цепляясь за скользкие камни, поднимаясь так высоко, как позволяли волны… Был он. Джин. Его руки были в крови. Кожа разодрана о камни. Хвост, покрытый серебристой чешуёй, беспомощно бился о воду, пытаясь удержать его выше. Ещё чуть-чуть. Ещё немного. — Джун… — шёпотом, почти беззвучно. Он тянулся вверх. Снова. И снова срывался. Волна утягивала его назад. Но он возвращался. Каждую ночь. И пел. Пел так, будто этим голосом мог разрушить проклятие. Пел, потому что знал — он слышит. Даже если весь мир считает его чудовищем. Даже если он сам не может ответить. — Я найду тебя… — сорвалось с губ, когда очередная волна отбросила его назад. И в этот момент… Высоко в крепости дракон резко дёрнулся вперёд. Цепи натянулись до предела. Камень под ними треснул. Но не поддался. На следующее утро Тэхён сказал: — Вы не замечаете? — Чего? — раздражённо бросил Юнги. — Он… никого не убил. Тишина. Чонгук нахмурился. — Ни одного. — Мы сами калечимся, — продолжил Тэхён. — Он только… защищается. Юнги резко поднялся. — Ты его защищаешь? — Я пытаюсь понять, — тихо ответил Тэхён. И в этот момент… Где-то далеко, за стенами крепости, ветер донёс отголосок. Песни. Юнги замер. Чонгук поднял голову. — Ты слышал?.. Тэхён уже смотрел в сторону моря. И впервые в его глазах мелькнуло не сомнение. А понимание. *** До проклятия... До того, как крепость стала тюрьмой. До цепей. До криков и крови на камнях. Они были просто людьми. И людьми почти счастливыми. В городе у моря магия была обычной вещью. Её продавали на рынках в стеклянных флаконах. Её шептали в чае. Её вплетали в волосы на удачу. Но самая опасная магия — не та, что продаётся. А та, что делается от отчаяния. — Это просто ритуал, — Чимин держал в руках тонкую свечу, смотря на Джина с усталой улыбкой. — Ничего страшного. — Ты уже говорил это про «просто амулет», и он взорвался, — Джин скрестил руки. Чимин фыркнул. — Это была небольшая ошибка расчёта. — Это была дыра в стене. Чимин отвёл взгляд. Намджун стоял чуть в стороне. Он всегда стоял чуть в стороне. Спокойный. Устойчивый. Как скала, о которую разбиваются все их безумные идеи. — Вы вообще уверены, что нам это нужно? — спросил он. Джин посмотрел на него. Долго. Слишком долго. — Нам нужно всё, что может защитить нас от этого города. Тишина повисла плотной тканью. Юнги вошёл позже. Как всегда — без стука. Как всегда — с видом человека, который знает больше, чем говорит. — Вы опять с магией играете? — его голос был холодным. Чимин повернулся к нему резко. — А ты опять делаешь вид, что тебе есть дело? И вот оно. То, что всегда между ними было. Напряжение. Невысказанное. Опасное. Чонгук пришёл вместе с ним. — Хён, может не сегодня… — тихо начал он, но Юнги уже не слушал. Его взгляд был на Намджуне. — Ты хоть понимаешь, с чем они играют? Намджун спокойно выдержал его взгляд. — Понимаю. — Нет, не понимаешь. Тэхён появился последним. Как всегда — слишком вовремя, чтобы разрядить обстановку. — Если вы сейчас не перестанете, я уйду, и вы сами будете объяснять стражникам, почему половина квартала снова горит. Чимин пробормотал: — Это было один раз… — Два, — одновременно сказали Юнги и Тэхён. И всё же они сделали это. Ритуал. Не потому что верили. А потому что устали бояться. Ночь была тихой. Слишком тихой. Море будто задержало дыхание. Свечи горели зелёным пламенем. Чимин шептал слова, которые не должен был знать человек. Джин держал круг. Намджун стоял в центре. — Если что-то пойдёт не так… — начал он. — Всё пойдёт так, — перебил Чимин. И улыбнулся. Первый удар пришёл не снаружи. А изнутри. Земля дрогнула. Воздух стал тяжёлым, как вода. Свет свечей вытянулся вверх — и сорвался. — Чимин… — голос Джина сорвался. Но было поздно. Магия не спросила разрешения. Она просто выбрала. Намджун закричал не сразу. Сначала — как будто что-то рвало его изнутри. Потом — как будто его тело переставало быть его телом. Кожа горела. Кости ломались. Мир становился слишком большим… и слишком маленьким одновременно. — НЕТ! — Джин рванулся к нему, но невидимая сила отбросила его назад. Чимин замер. — Я… я не это хотел… — прошептал он. И впервые в его голосе не было уверенности. Намджун упал на колени. И перестал быть человеком. Когда всё закончилось, тишина была хуже взрыва. На месте Намджуна — трещины в земле. И тень. Огромная. Дышащая. Живая. — Это не он… — прошептал Джин. Но никто не ответил. Потому что никто не был уверен. А потом они пришли. Стража. Маги. Люди. И страх сделал всё остальное. — ДРАКОН! — ОН СЪЕЛ ИХ! — СЖЁГ! — УБИЛ! Джин пытался кричать. Пытался объяснить. Но голос тонул в шуме. Чимин стоял рядом, бледный, как смерть. И молчал. Когда их забрали, никто не сопротивлялся. Потому что сопротивляться было уже некому. И только один человек остался в этом месте дольше всех. Юнги. Он смотрел на тень. И впервые не знал, что думать. А ночью… Море забрало Джина. Не как смерть. А как наказание. Он захлебнулся светом. И когда открыл глаза снова… У него был хвост. И голос моря внутри груди. Где-то далеко, в темноте, дракон поднял голову. Будто услышал что-то знакомое.