Это разгром для Playtime Co.

Ничто не предвещало беды. Жизнь шла своим чередом. Кэтрин Уайлд успешно переехала в собственный дом, забрав с собой Теодора, Кетнепа, Кэтби и приемных детей. Практически все получили свои комнаты, дети начали ходить в школу. И все было хорошо, пока Кэтрин не начала подгружать почту в новый компьютер. Личные переписки, спам, прочие рассылки, все это было на ее личном адресе. Затем она вбила рабочий. А потом, чтобы проверить, работает ли - свою почту из Playtime Co. Однако аккаунт на имя Кэтрин Уайлд даже не был создан. – Ах да. Не в этом мире, - улыбнулась себе Кэтрин и закрыла вкладку. Закрыла и забыла. Но вскоре ей пришлось снова пытаться открыть почту Playtime Co. Чертежи тела Кетнепа, которые она хотела отсканировать, были совсем старыми, и качество сканов оставляло желать лучшего. Тогда она спросила Кэтби, было ли что-то подобное в рабочих переписках. Как оказалось, было, поэтому в этот раз Кэтрин зашла в рабочую почту Джессики Ньюман. Зашла - и ужаснулась. На первый взгляд, ничего интересного. Корпоративные рассылки, еженедельный рабочий график, расчетные листы, письма об автопродлении адреса. Несколько непрочитанных рабочих входящих от 8 августа 1995 года. Далее в течение двух недель приходили запросы из филиалов, неизменно заканчивающиеся на “...просьба сообщить о Вашей безопасности”. И самое свежее письмо недельной давности из разряда рассылок с пометкой “Все сотрудники”. Письмо было мгновенно распечатано в нескольких экземплярах. Кэтрин вскочила, чуть не опрокинув со стола Кэтби, и рванула в комнату Кетнепа, где и сам Кетнеп, и Теодор что-то рисовали. – Ребята, нам надо опять бежать на фабрику! – Что, что случилось? - Тео от звука ее голоса подскочил, выронив карандаш, который сосредоточенно грыз в процессе творческой работы. - Зачем? – Туда через три дня приедут из филиала. Прислали вот это, - она показала распечатку. - Им никто не отписался в ответ, поэтому они и хотят приехать. – И что? Пусть едут, там никого не осталось. – Мы там наследили! Помнишь, как мы делали Приют пригодным для жизни? И ненужные вещи мы там и оставили. Тратили электричество, воду. Наверняка в филиале это заметили. Нужно быстро все убрать. В мусоре они вряд ли будут рыться. Теодор еле слышно выругался, а потом прочел письмо полностью. – Погоди… откуда у тебя доступ к почте этой фашистки? На фабрику вернулись сокращенным составом из восьми человек. План был простой - разбить, сломать и испортить все, что можно. Приют оставили напоследок - им нужно было где-то ночевать. Остальные территории на первый день разделили так: Кетнепу и Хагги Вагги позволили отвести душу на лабораториях, Кэтрин и Шайло пошли в офисы, Эрнольд и Шикана - в игровую зону, а Тео и Максу достался вестибюль и прилегающие территории. Каждый (кроме живых игрушек) раздобыл по Хватателю со склада, чтобы работать быстрее, и все разошлись по своим точкам. – Ура, разгром! - Шикана с разбегу прыгнула на качели, раскачалась, сделала “солнышко” и сиганула в бассейн с мягкими кубиками. – Блин, тут ломать почти нечего, - расстроился Эрнольд. - Но я взял с собой баллончики с краской. Все шло хорошо. До обеда друзья крушили то, что видели. В офисах распотрошили все ящики и архивы, и девочки от души потанцевали на столах. В игровой сломали пару качелей и разрисовали стены. В вестибюле намусорили так, что нельзя было пройти, к тому же кто-то очень хорошо сходил в туалет под дверь. Пора было сделать паузу, чтобы перекусить, и Эрнольд пошел в лаборатории, чтобы позвать Хагги и Кетнепа. – Да они тут все двери повыламывали, - он разговаривал с сестрой по видеозвонку и показывал, что происходит внизу. На верхнем этаже лабораторий связь еще ловила. – А наши световые гирлянды они сняли? - поинтересовалась Кэтрин, складывая из очередного документа самолетик. – Тут да. Камеры посбивали, последние окна разбили. Сейчас что-то с лифтом де… Остаток слова потонул в грохоте металла. Эрнольд от неожиданности заорал и выронил телефон. Связь прервалась. Скольких сил стоило Эрнольду не пустить ни Кэтрин, ни Теодора, ни других людей на место происшествия! Он не хотел поднимать панику. Когда облако пыли улеглось, он спустился на самый нижний уровень и в темноте даже с фонариком с трудом смог разобрать, что там происходит. Огромный грузовой лифт, точнее то, что от него сейчас осталось, валялся на осколках плитки. Каркас шахты был обрушен, толстые проржавевшие тросы порваны. А из-под дна лифта виднелась голова Хагги Вагги и изломанная лапа Кетнепа. С помощью Хватателя Эрнольд освободил пострадавших, перетащил их подальше в лаборатории и побежал за помощью. Никто не узнал, что произошло. Пообедали вшестером и продолжили громить фабрику. Кэтрин в перерыве перечитала письмо, из-за которого она переполошила всех. Ей думалось, что приедут сотрудники из Германии, но вот фамилия подписавшегося не была похожа на немецкую. – “С уважением, Е. А. Евсеев”. Вряд ли немцы. – Русские? - предположила Шикана, листая тикток. – Слушай, может. Есть такой филиал, я про них читала, когда себе легенду придумывала. – Ооо, эти сумасшедшие русские! – Ну, видимо. Кто в здравом уме вспомнит про фабрику, которая уже 20 лет не работает? Но мне кажется, что не просто так они письма писали. Вдруг кто-то все еще здесь? Тот, кто им отвечал. За обсуждениями прошел остаток дня. Про Кетнепа и Хагги вспомнили только следующим вечером, когда закончили рушить свои объекты и перешли в Приют. Эрнольд выкручивался как мог, но не зря же Кэтрин была его младшей сестрой. Она быстро раскусила его. – Где они? Эрни, я в последний раз спрашиваю, где мой кот? Он сморщил лицо в жалобной гримасе и показал пальцем в направлении прохода в лаборатории. Кетнеп очнулся. Последнее, что он помнил - сильнейший удар и жуткую боль. И сейчас все болело не менее сильно. Зрение не сразу стало четким, перед глазами все плыло, а голова кружилась. Он просто хотел лежать. А еще лучше - потерять сознание. "Как тебя зовут?" Он навострил уши, затем прижал их к голове. Тот самый вопрос, который он так ненавидел. Машинально зарычал. "Можешь ли сказать мне, кто ты?" Он с трудом сфокусировал взгляд на источнике голоса. Светлый коридор. Фигура женщины. Определенно. Т а ж е н щ и н а явилась забрать его на тот свет. Он помнил ее именно такой - белый халат, очки, дурацкая папка в руках. Вспомнил, как много лет назад нашел ее блуждающей по пустым темным коридорам лабораторий. Наблюдал, как она на коленях умоляет Прототипа о пощаде, заведомо понимая, что все тщетно. Мысленно выругался последними словами. Почему она? "Вставай" Он остался лежать. Никуда с ней идти нельзя. К тому же эта женщина из “его” мира. Ей нельзя доверять, ее нельзя слушать. Ее голос не сулит ничего хорошего. "Вставай" Нет. "Если ты не встанешь сейчас, то не встанешь уже никогда. Вставай. Вставай и иди” Усилием воли Кетнеп поднялся на лапы. На силе гнева он пошел. Медленно, хромая на три лапы, но пошел по коридору вслед за доктором Ньюман. В какой-то момент видение прекратилось, он оказался один в пустом коридоре. – Кетнеп! - Кэтрин, как только зашла, бросилась ему на шею. Спешивший следом за ней Эрнольд с облегчением выдохнул. – Ты в порядке, бро? А где синий пушистик? Хагги Вагги еле выполз из одной из комнат. Кетнеп заозирался по сторонам, отголоски надоевших, зливших его вопросов все еще звучали в голове. Но только дверь впереди была одна. Никто бы не ушел незамеченным. – Где эта тварь? Куда вы ее спрятали? – Ты чего? - захлопала глазами Кэтрин. – Бро, тебе прилетело по голове лифтом. После такого что угодно привидится. – Хочешь, я попрошу Шайло или дядю Макса отвезти тебя домой? Тебе сделают чай, и ты поспишь. Хочешь? Хагги Вагги двигался как пьяный, словно опять оказался в новом теле. Кетнеп поймал его здоровой лапой, не дав упасть на пол. Ни один, ни второй ни к одному лифту больше не подходили. В итоге Шайло увезла и Кетнепа, и Хагги, чтобы они немного отлежались у нее дома под присмотром Догдэя. Иронично, что в первую встречу именно Шайло уронила на Кетнепа лифт, только более легкий. Доделывали все уже в ночи. Лишь рано-рано утром спешно уезжали. Макс похвастался новым автомобильным номером - он поменял цифры на 1006, чем его стереосистема была не очень довольна - Прототип ворчал всю дорогу. Оставалось только ждать, чем все закончится. После обеда следующего дня порог фабрики переступили трое мужчин представительного вида в сопровождении охраны. Один из них брезгливо обошел “мину” у двери. – Хм. Неудивительно, что Сойер не отвечал, - сказал один из них, когда они пересекли вестибюль. - Все системы вышли из строя, даже замки. А жаль, мы почти довели их до совершенства. Хотя он все время был онлайн, я проверял. – Ваши эксперименты, Пьер, скорее всего передохли. Или сбежали. Как думаете? - тот, что стремился не испачкать ботинки, покрутил в руках оставшуюся на стуле игрушку Ярнаби. – Раз тут постоянно ходит всякий сброд, - Лейт Пьер ткнул ногой пустую бутылку, - то наверняка. Они слишком тупы, чтобы искать еду самостоятельно. Надеюсь, Вы, Евсеев, и Вы, Уайлд, извлекли урок из ситуации 1995 года? – Не переживайте, Пьер. Мы проводим эксперименты на отдельной территории. Ни одна игрушка не покидает ее без идеального результата обработки. Они не способны к обучению кроме как через эту процедуру, поэтому полностью покорны. Разве что хирурги быстро меняются. – В Японии без биометрического подтверждения никакую дверь не открыть. А если кто из сотрудников попытается проникнуть туда, куда доступа нет, служба безопасности мгновенно получит данные об этом человеке, включая его местонахождение. И тогда… его судьбе не позавидуешь. Такие нарушители прекрасно подходят для обработки. – Предлагаю обсудить это, как сядем в самолет. Здесь нам нечего делать. Я принял решение. Следующим утром в сети появилась новость, что здания фабрики Playtime Co. будут снесены, земля продана, и на месте игрушечной империи построят современный торговый центр. Поначалу мало кто в это поверил. Но потом территорию огородили, туда пригнали технику и привезли рабочих. – Не думаю, что туда кто-то будет ходить… - Кэтрин сидела с ноутбуком на коленях и вместе с Тео читала очередную статью об этом. - Пишут, что идея с развлечениями на том же месте, где пропали сотни людей, обречена на провал. Может, снова поднимут тему их исчезновения. – Пусть пишут, что хотят. Правда слишком невероятна, чтобы ее раскрывали, - Тео делал вид, что ему все равно, но его выдавали сжатые кулаки. Кетнеп, который уже не хромал на три лапы, захлопнул ноутбук и начал толкать их обоих. – Вы двое. Хватит. Все закончилось. – Да, правда. И это было слишком страшно. Я не хочу, чтобы что-то подобное повторилось. Немного помолчали. Тео посмотрел в окно. – А не пойти бы нам на улицу? Там снег наконец-то выпал.