вне такта

Пылинки лениво кружили в полосках закатного света, прорезавших душный воздух танцевального зала. Элиас Гуссенс стоял у станка, медленно разогревая стопы. В пустом классе звук его дыхания казался слишком громким, а отражение в огромных зеркалах — слишком одиноким. Элиас жил танцем. Для него это было не просто движение, а единственный способ упорядочить хаос внутри. Он любил дисциплину, четкие линии и предсказуемость. Но сегодня предсказуемость разлетелась вдребезги. — Гуссенс, хватит мучить паркет, — голос хореографа, мистера Хендрикса, эхом разнесся по залу. — Твой новый партнер здесь. Элиас замер в плие и медленно выпрямился, поворачиваясь к двери. Алекс де Загер вошел так, будто этот зал, здание и, возможно, весь город принадлежали ему по праву рождения. Растрепанные темные волосы, расстегнутая олимпийка, наброшенная поверх черной майки, и этот невыносимый взгляд — смесь скуки и вечного вызова. — Вы издеваетесь? — это были первые слова Алекса. Он даже не посмотрел на Элиаса, обращаясь только к тренеру. — Я должен танцевать контемп с «Мистером Совершенство»? Он же двигается так, будто у него вместо позвоночника линеечка. Элиас почувствовал, как кончики ушей вспыхнули. Он сжал пальцы в кулаки, заставляя себя сохранять спокойствие. — У этой «линеечки» есть имя, Алекс. И если ты соизволишь хотя бы раз прийти на репетицию вовремя, возможно, мы не провалим осенний просмотр. Алекс наконец перевел взгляд на него. На мгновение его глаза сузились, изучая стройную фигуру Элиаса, подчеркнутую обтягивающим трико. — Ой, простите, ваше сиятельство, — Алекс небрежно бросил сумку в угол. — Танцуй сам, если тебе так важна эта показуха. Я здесь только потому, что меня лишат стипендии за пропуски. — Довольно! — Хендрикс хлопнул в ладоши. — Встали на середину. Начинаем с поддержки. Элиас подошел к середине зала, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости. Танцевать в паре означало доверять. Танцевать с Алексом означало шагнуть в эпицентр шторма. Когда Алекс подошел ближе, от него пахло морозным ветром и чем-то терпким. Он неохотно положил руки на талию Элиаса. Хватка была грубой, почти небрежной. — Постарайся не упасть, Гуссенс, — бросил Алекс, глядя куда-то в сторону. — Не хочу потом отскребать твою гордость от пола. Элиас стиснул зубы и положил руки на плечи Алекса. — Просто делай свою работу, де Загер. Зазвучала музыка — медленная, тягучая виолончель. Элиас закрыл глаза, пытаясь раствориться в мелодии, но присутствие Алекса было слишком осязаемым. Они начали двигаться. Алекс вел уверенно, несмотря на всё свое напускное нежелание. Его движения были дикими, необузданными, но странным образом они дополняли идеальную технику Элиаса. Каждый раз, когда их взгляды сталкивались в зеркале, Алекс тут же закатывал глаза или кривил губы в усмешке. Он делал всё, чтобы показать: он ненавидит каждую секунду этой близости. — Опять ты зажался, — прошептал Алекс прямо в ухо Элиасу во время глубокого наклона. — Дыши, а то посинеешь. Элиас выдохнул, чувствуя жар, исходящий от тела партнера. Если бы он только знал... Если бы Элиас только мог заглянуть под эту маску безразличия. Потому что Алекс де Загер лгал. Он лгал каждому присутствующему в этом зале, и, возможно, самому себе. Когда рука Алекса скользнула по спине Элиаса, чтобы поднять его в прыжке, его сердце пропустило удар. Он ждал этого момента с того самого дня, как увидел имя Элиаса в списке рядом со своим. Каждую ночь он прокручивал в голове их будущие репетиции, представляя, каково это — касаться парня, который всегда казался ему недосягаемым произведением искусства. Но Алекс умел играть свою роль. Он умел прятать дрожь в пальцах за грубыми толчками и скрывать восхищение за едкими комментариями. Музыка стихла. Элиас стоял, тяжело дыша, его сердце колотилось где-то в горле. Алекс резко отпустил его, будто обжегся. — Ужасно, — бросил Алекс, вытирая пот со лба. — Твои переходы — это просто катастрофа. Хендрикс, я надеюсь, завтра вы дадите мне другого партнера. Он подхватил сумку и вылетел из зала, не оглядываясь. Элиас остался стоять один посреди зала. Он смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал странную пустоту. Он был уверен, что это лето станет его персональным адом. А за дверью, в пустом коридоре, Алекс де Загер прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Его ладони всё еще горели от прикосновений к тонкой талии Элиаса, а в голове всё еще звучал ритм их общего дыхания. — Черт, — выдохнул Алекс в пустоту, сжимая кулаки. Он уже считал минуты до следующей тренировки.