Осколки бабочки в дождливом переулке

Горный воздух был настолько чистым, что от него кружилась голова, но внутри дома атмосфера была тяжелой и наэлектризованной. Гию работал уже три часа без перерыва. Свет от экрана ноутбука ложился на его лицо резкими синими тенями, делая взгляд еще более отчужденным. ​— Это не просто документы, Кочо, — произнес он, не оборачиваясь. — Это приговор. ​Шинобу подошла ближе, кутаясь в теплый шерстяной плед. На экране мелькали бесконечные таблицы, графики и фотографии каких-то сточных канав. ​— Кенджи знал, — продолжала она, всматриваясь в цифры. — Он знал, что почва под «Зелеными башнями» отравлена химикатами старого завода. И всё равно подписал проект. ​— Не просто подписал. Он подделал отчеты экологической экспертизы, чтобы сэкономить миллиарды на очистке, — Гию нажал клавишу «Enter», и на экране появилось окно отправки письма. — Я отправляю это трем крупнейшим изданиям страны и в антикоррупционный комитет. Через полчаса об этом узнает вся биржа. ​— Ты понимаешь, что после этого он не просто будет искать меня? Он захочет уничтожить нас обоих. Физически. ​Гию замер. Его палец завис над кнопкой. Он медленно повернул голову к ней. — Я выбрал это направление пять лет назад, когда стоял у могилы Сабито. Я готов. А ты? ​Шинобу посмотрела на Акио, который мирно спал в кресле, обняв старую подушку. В ней больше не было того парализующего страха, который сковывал её в их роскошном доме. Была лишь холодная, звенящая решимость. — Жми. ​Эффект был подобен взрыву гранаты в стеклянном небоскребе. К середине дня новостные ленты взорвались заголовками о «Строительном скандале десятилетия». Акции компании Кенджи Сато начали свободное падение. ​В это время в офисе Кенджи царил хаос. Телефоны разрывались от звонков инвесторов, но сам хозяин кабинета молчал. Он сидел в кресле, глядя на экран телевизора, где эксперт рассуждал о неминуемом аресте руководства компании. ​— Это он, — прошептал Кенджи. Голос его был лишен эмоций, что было гораздо страшнее крика. — Томиока. Юрист-неудачник из прошлого. ​Рядом стоял Хакуджи, его лицо было бледным. — Кенджи-сан, счета компании могут заморозить в течение нескольких часов. Нам нужно... ​— Мне плевать на счета! — Кенджи резко встал, смахнув со стола дорогую чернильницу. Черная жидкость брызнула на ковер, напоминая пятно крови. — Он думает, что может играть в справедливость? Он украл мою жену и теперь пытается украсть мою империю. Хакуджи, забудь про суды. Найди тех, кто умеет решать вопросы без бумаги и ручки. Мне не нужна она живой, если она будет свидетельствовать против меня. Но ребенка... ребенка доставь мне лично.

***

​В горах начало темнеть. Гию листал новости, видя, как рушится мир его врага, но его инстинкты кричали об опасности. ​— Нам нужно уходить глубже в лес, — сказал он, резко закрывая крышку ноутбука. — Они запеленгуют сигнал, как только письмо будет открыто спецслужбами. У Кенджи везде свои люди. ​Шинобу начала быстро собирать вещи. Её руки действовали автоматически — годы работы в аптеке и медицинская подготовка помогали сохранять четкость движений в стрессе. — Куда мы пойдем? Пешком через лес с двухлетним ребенком? ​— Здесь есть старая охотничья тропа. В паре километров за хребтом есть хижина лесника, она не отмечена на картах последних двадцати лет. ​Внезапно Гию замер. Он приложил палец к губам, призывая к тишине. Издалека, со стороны подъездной дороги, донесся приглушенный рокот мотора. Обычные туристы не заезжали сюда так поздно. ​— Быстро, в подпол! — скомандовал Гию, хватая Акио на руки. Ребенок проснулся и начал всхлипывать, но Шинобу быстро прижала его к себе, закрывая рот ладонью. — Кочо, что бы ты ни услышала — не выходи. ​— А ты? — её глаза расширились от ужаса. ​— Я задержу их. У меня есть «сюрприз» для незваных гостей. ​Он помог ей спуститься в узкое пространство под полом, заложенное старыми досками и коврами. Сверху накрыл люк тяжелым дубовым столом. Шинобу сидела в кромешной тьме, прижимая к себе сына. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно проломит ребра. ​Спустя минуту она услышала, как входную дверь выбили с петель. Раздались тяжелые шаги — не меньше трех человек. ​— Где они, Томиока? — раздался незнакомый, хриплый голос. — Отдай девчонку и малого, и, может быть, мы оставим тебе возможность ходить. ​— Вы ошиблись адресом, — голос Гию звучал невероятно спокойно, почти скучающе. — Здесь только я и мои воспоминания. ​Затем последовал звук удара, треск ломающейся мебели и глухой стон. Шинобу закусила губу до крови, чтобы не закричать. Она слышала шум борьбы прямо над головой. Гию не был профессиональным бойцом, но в нем жила та самая яростная сталь, которая рождается из многолетнего горя. ​Внезапно раздался звон разбитого стекла и резкий, короткий вскрик одного из нападавших. — Он ранил меня! У него скальпель! ​Шинобу вздрогнула. Гию использовал свои медицинские инструменты как оружие. В этом было что-то глубоко символичное. ​Через бесконечные десять минут всё стихло. Слышны были только тяжелое дыхание и звук чего-то волочащегося по полу. Стол над люком сдвинулся скрежещущим звуком. ​Люк открылся. В проеме стоял Гию. Его рубашка была разорвана на плече, на лице виднелась ссадина, а правая рука была залита кровью — его или чужой, в темноте было не разобрать. Но в его взгляде, когда он увидел Шинобу и Акио, на мгновение промелькнула такая нежность и облегчение, что у неё перехватило дыхание. ​— Они ушли. Вернее, те, кто смог уйти, — он протянул ей руку. — Но это была только разведка. Скоро здесь будет весь гарнизон Сато. Уходим. Сейчас же. ​Шинобу выбралась наружу, быстро окинув взглядом разгромленную комнату. На полу были пятна крови, разбитая лампа и... её фотография, которую Кенджи всегда носил с собой, лежала на полу, раздавленная тяжелым ботинком. ​Она посмотрела на раненое плечо Гию. — Дай мне посмотреть. Я медик, забыл? ​— Нет времени, Кочо, — попытался отстраниться он. ​— Стой! — она твердо перехватила его руку. — Если у тебя начнется воспаление или ты потеряешь слишком много крови в лесу, мы все покойники. Сядь. ​На пять минут роли поменялись. Теперь она была ведущей, а он — подчиняющимся. Она быстро обработала рану остатками антисептика и наложила тугую повязку. ​— Теперь идем, — сказала она, подхватывая сумку. — Теперь мы квиты, Томиока. ​Они вышли в холодную ночь, скрываясь под сенью деревьев как раз в тот момент, когда внизу, у подножия горы, показались огни еще нескольких машин. Война перешла в свою самую опасную фазу — фазу выживания.