Случайная встреча

      Скамейка была пуста, хотя на дворе самый разгар лета. Дом находился в двух шагах, но сил дойти до квартиры не было ни физических, ни моральных. Адель сидела, вжавшись в деревянные рейки спинки, и чувствовала, как мелко дрожат руки. Она судорожно смахивала слёзы с покрасневших глаз, но они всё равно катились по щекам, оставляя солёные дорожки. Плечи тряслись в такт беззвучным рыданиям, а левая нога, не в силах успокоиться, лихорадочно отбивала дробь по асфальту. Девушка шмыгнула носом, сглатывая горький ком, который, казалось, застрял намертво, и он вырвался наружу лишь хриплым, надсадным кашлем.       Состояние было ужасным.       Выжатым, как лимон. Пустым, как этот двор. Рядом никого. Будний день, все на работе. Только какая-то мелкота носилась по детской площадке, оглушая двор своими пронзительными криками, от которых голова раскалывалась еще сильнее.       Очередной отказ. Сначала в танцевальном конкурсе, теперь и в колледже. Баллов не хватило самую малость, самую капельку, а на платное обучение денег не было. Ни копейки. Ведь снимать квартиру и хоть как-то питаться, чтобы не умереть с голоду или не окоченеть от холода в будущем, стоило дорого.       Адель слегка успокоилась, когда тихий порыв ветра коснулся её лица. Он играл с её прямыми, слегка спутанными волосами, щекотал шею, принося мимолетное облегчение. Девушка обхватила себя руками за оголенный живот, прохлада от ветра и тени пробрала до мурашек. Она сидела в легком топе и летних штанах, чувствуя себя беззащитной перед целым миром.       Рассеянный взгляд скользнул по двору и вдруг наткнулся на нечто новое, выбивающееся из привычного пейзажа. Прямо перед глазами, на парковке, стоял мотоцикл. Красивый, синий, почти без единой царапины, он выглядел так, будто только что сошел с журнала про технику. Чистый, лакированный, он казался принадлежал какому-то красавчику.       Адель хмыкнула. Она жила в этом дворе с пяти лет и знала здесь каждую машину, каждую собаку, каждую бабушку на лавочке. Но этот мотоцикл видела впервые.       Может, кто-то из соседей купил? Хотя в их старом панельном доме жили в основном пожилые пары, которые нянчили внуков, или совсем молодые семьи с колясками. Вряд ли у кого-то из них было время на катание по городу.       Она устало смахнула влажной от слёз ладонью челку, которая вечно лезла в карие глаза. Тогда, в семнадцать лет, Адель Шайбакова еще не носила голубые линзы, чтобы подчеркнуть взгляд. Не было ни татуировок, ни пирсинга. Это придет позже, года через два, когда она станет другой. А пока она была просто раздавленной девчонкой, которая в семнадцать лет забросила все попытки удержать свои мечты и надежды. Они не сбывались, а проблемы в семье с каждым днем давали всё новые и новые трещины, разрушая и без того хрупкий внутренний мир.       Она опустила голову, уставившись в одну точку на асфальте, как вдруг резкий звук хлопнувшей двери подъезда заставил её вздрогнуть и поднять глаза.                   К мотоциклу шла девушка.       Невысокая, с миловидными, какими-то очень живыми чертами лица. Янтарные глаза горели теплым светом, а чуть пожелтевшие на солнце волосы были небрежно разбросаны на плечи, также едва отросшие темные корни. В руках незнакомка держала шлем.       Она подошла к синему мотоциклу и вдруг, словно почувствовав взгляд, обернулась. Их глаза встретились. Адель, и без того красная от слез, залилась краской еще гуще. Она кожей чувствовала, как взгляд соседки стал изучающим, пронзающим насквозь. Руки машинально дернулись к глазам, чтобы стереть последние предательские слезинки, но было поздно. Незнакомка, недолго думая, уверенно направилась прямо к скамейке.       Адель инстинктивно отодвинулась, вжимаясь спиной в холодную деревянную спинку. Девушка остановилась прямо перед ней, нависая легкой тенью, и заглянула в глаза. Янтарные, полные какой-то удивительной, обволакивающей доброты, они осматривали её лицо с таким вниманием, что щеки начинали пылать огнем.       — Что-то случилось? — Спросила она. Голос оказался чуть хрипловатым, низким, с легкой прохладцей. Девушка кашлянула в кулак и, не дожидаясь приглашения, села рядом. Её бедро едва коснулось бедра Адель, и по телу тут же пробежал табун мурашек.       — Все нормально, — хмыкнула носом Адель, отчаянно пытаясь удержать взгляд на мотоцикле. Но каждой клеточкой тела она ощущала, как незнакомка рассматривает её, оценивает, прожигает взглядом.       — Ты плакала, — спокойно констатировала девушка, слегка наклонив голову. Волосы упали с плеча, открывая симпатичный профиль. Адель всё же рискнула бросить на неё быстрый взгляд. Красивая. Удивительно красивая. Янтарные глаза с длинными, накрашенными тушью ресницами, и чуть искусанные, но такие манящие губы, которые незнакомка нервно облизала.       — Вовсе нет! — Выпалила Адель и тут же потерла глаза кулаками, будто это могло скрыть правду. Словно незнакомка не видела её опухших век, пылающих щек и все еще дрожащих рук.       Соседка лишь усмехнулась уголками губ, сведя светлые брови к переносице, задумавшись о чем-то своем.       — Вижу, — просто сказала она, пожав плечами. Поставила шлем на свободную часть скамейки и снова устремила взгляд на младшую. — Расскажи хоть почему. Легче станет. Обещаю.       — Я, может, не хочу рассказывать свои проблемы какому-то незнакомцу, — нахмурилась Адель, вздернув подбородок и пытаясь удержать прямой, смелый взгляд.       Хотя внутри она понимала, что врет. Жутко, до зубной боли хотелось выговориться. Пожаловаться на несправедливость жизни, на разбитые мечты... и заодно просто полюбоваться красотой сидящей рядом девушки.       — Я Вика, — представилась та.       — А мне-то что? — Буркнула Адель, но всё же покосилась на блондинку и заметила легкое удивление в её глазах от такой дерзости.       — Ну, вот и познакомимся, — улыбнулась Вика.       — Адель, — нехотя ответила Шайбакова и снова отвела взгляд, прилипая им к небесному мотоциклу. — Это твой? — Спросила она, кивнув в сторону железного коня.       — Ага, — кивнула Вика, и в ее глазах загорелся неподдельный теплый свет. Она явно любила свою технику. — Нравится?       — Да, — тихо ответила Адель и, чтобы скрыть смущение, сложила руки на животе, пытаясь согреться. Она заметно дрожала в одном топе.       Вика тут же это увидела. Не спрашивая разрешения, она сняла с себя легкую ветровку и ловким движением накинула её на плечи Адель. Её теплые руки задержались на плечах на секунду дольше, чем нужно, обжигая прохладную кожу. Адель вздрогнула, но не отстранилась.       Их взгляды встретились снова. Руки Вики всё еще лежали у неё на плечах, словно приклеенные. В тишине летнего дня Адель уловила грубоватый, терпкий парфюм Вики, который смешивался с ее собственным, сладковато-яблочным ароматом, создавая пьянящий коктейль. Адель рассматривала лицо незнакомки и чувствовала, как в груди зарождается необъяснимое доверие. Такое чувство, будто она знает этого человека много лет, а не несколько минут. И каждое прикосновение казалось не случайным, а родным, говорящим на языке любви, отзываясь гулким стуком сердца.       — Хочешь, зайдём ко мне? — Вдруг предложила блондинка. — Согреешься, чаю выпьешь.       Адель только хлопала ресницами, чувствуя, как тепло разливается по телу от одного только предложения.       Как всё внезапно! Разве так бывает? Разве с этого не начинается та самая случайная любовь на всю жизнь?       — Ты меня там не убьешь? — Выдохнула она и неожиданно для себя самой рассмеялась. Нервно, но искренне.       Вика закатила глаза, но губы её дрогнули в ответной улыбке. Она прищурилась, и янтарные глаза стали похожи на два теплых уголька.       — Если будешь задавать тупые вопросы, может, и подумаю, — парировала Вика, подхватывая шлем.       Адель встала, кутаясь в чужую, пахнущую незнакомым счастьем куртку. Вместе они подошли к подъезду.       Вика достала из кармана джинсов связку ключей. Адель краем глаза заметила множество брелоков: мультяшный скелетик с косой, металлическая табличка с какой-то надписью, маленький глобус. Ключей тоже было много, и это вызвало любопытство. Кто же она, эта Вика?       Они стояли в лифте, и Адель глубоко вдыхала запах, въевшийся в ткань ветровки. К терпкому парфюму примешивался тонкий запах табака. От этого аромата слегка кружилась голова. Она машинально сунула руки в карманы и нащупала зажигалку, пачку сигарет, а в другом новую, нераспечатанную пачку жевательной резинки.       — А куда ты собиралась поехать? — Спросила Шайбакова, когда двери лифта открылись, и Вика нажала на кнопку девятого этажа.       Вика обернулась через плечо, её глаза блеснули.       — В магазин, — тихо ответила она, разворачиваясь к Адель полностью. — Сахар дома закончился.

***

      Входная дверь распахнулась, и Адель шагнула в полумрак небольшой прихожей. Квартира встретила их запахом ремонта и жилого, немного хаотичного быта. Везде стояли коробки, вещи были разбросаны, создавая уютный, но творческий беспорядок. Вика пнула в сторону разномастные кроссовки, бросив свои кеды в ту же кучу. Адель аккуратно сняла свои и прошла следом за новой знакомой на кухню.       Кухня была маленькой, но уютной. Когда Вика открыла дверь в комнату, в нос ударил более сильный запах табака. Адель зажмурилась на секунду, а затем села на предложенный стул. Вика достала черную керамическую кружку, ловко распечатала упаковку чая, аккуратно ухватившись за ниточку пакетика, и опустила его в кипяток.       Адель следила за каждым ее движением. Отвела взгляд от пальцев Вики и посмотрела на её лицо, пытаясь угадать возраст. Восемнадцать? Двадцать? Двадцать два?       — А сколько тебе? — Спросила Адель, когда дымящаяся кружка опустилась на стол перед ней.       Вика посмотрела ей прямо в глаза и усмехнулась, заметив любопытство.       — Двадцать один, — ответила она и, видя удивление гостьи, добавила, — я старая для тебя?       — Ты старше меня на пять лет, — выдохнула Адель, обхватывая ладонями горячий керамический бок. Тепло тут же начало разливаться по замерзшему телу.       — Так расскажешь? — Вика села на соседний стул и, помедлив, легко коснулась рукой колена Адель.       Та вздрогнула, словно от удара током, нога дернулась, и Вика, испугавшись, что смутила девушку, поспешно убрала руку. Кто же знал, что та настолько чувствительна к прикосновениям?       Адель сделала глоток чая, собираясь с мыслями.       — Просто… Я хотела стать хореографом, — начала она тихо, уставившись взглядом на свои колени и колени Вики. — В колледже мне отказали. Сказали, баллов не хватает. А я… Я же хорошо танцую. Люблю танцевать больше всего на свете. Но мои мечты… Они почти никогда со мной не совпадают. Все рушится, и руки опускаются. Ничего не хочется. И поговорить не с кем. Я ведь никому не нужна, — голос её дрогнул, и слезы снова навернулись на глаза, делая их большими и блестящими. Губы приоткрылись в попытке сдержать всхлип, руки опять предательски задрожали.       Вика смотрела на неё, сведя брови к переносице. Она молча терла свои руки, сопереживая этой отчаявшейся девушке.       Адель всхлипнула громче, и в следующую секунду почувствовала, как чужие, но такие нежные руки обнимают её за спину, а её голова сама собой ложится на чужое плечо. Она прижалась к Вике, дрожа всем телом, вцепившись пальцами в её футболку, почти до боли впиваясь ногтями в ткань. Вика гладила её по спине, успокаивающе, медленно, давая выплеснуться всей боли. Она знала это чувство. Сама когда-то была в такой же пустоте. Но она знала и другое, что из любой ситуации есть выход. Не нужно только раскисать и думать, что жизнь кончена. Это просто новый этап. Новое испытание.       — Всегда можно найти выход, — тихо, но твердо сказала Вика, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Адель. — Не важно, насколько безвыходной кажется ситуация. Или найти человека, который никогда не бросит. Который поможет тебе дойти до цели. До самого конца.       Адель замерла, приоткрыв губы. Странное, но обжигающе теплое чувство разлилось в груди от этих слов. Её рука скользнула со спины Вики вниз, к её руке. Адель робко коснулась шершавых, теплых пальцев блондинки, провела по ним вверх, почти к самому запястью. Вика не шевелилась. Она смотрела в её глаза, и в янтарной глубине плескалось что-то такое, от чего у Адель перехватило дыхание.       Вика медленно, давая шанс отстраниться, подалась вперед. Адель инстинктивно качнулась назад, упершись в спинку стула, но взгляда не отвела. И тогда губы Вики нашли её губы. Невесомо, едва касаясь. Это сложно было назвать поцелуем, так, прикосновение, полное нежности и вопроса. Щеки Адель вспыхнули алым, глаза, и без того влажные, наполнились слезами счастья, происходящее казалось сном.       Адель робко коснулась шеи Вики, чувствуя под пальцами бешеный, сумасшедший пульс. Она не знала, как себя вести, как отвечать. Она была неопытна. Никогда еще её не целовали, тем более девушки. Это был её первый поцелуй. Украденный незнакомкой с янтарными глазами, которая ворвалась в ее жизнь и забрала сердце, даже не спросив разрешения.       Вика, почувствовав эту робкую дрожь, мягко, но уверенно положила руки на бедра Адель, и та, издав тихий, удивленный вздох, оказалась у нее на коленях. Ноги мелко дрожали. Когда их губы снова встретились, уже смелее, язык Вики скользнул в её рот, даря совершенно новое, пьянящее тепло. Впервые в жизни в Адель проснулось это чувство жгучее, похотливое, почти пугающее в своей силе желание. Это было интересно, страстно и безумно. С человеком, которого она знала всего час. Хотелось большего. Хотелось вечных объятий, жаркого шепота на ухо, бесконечных поцелуев и рук, которые будут гладить ее так же нежно, как сейчас.

***

      Она чувствовала, как бешено колотится сердце Вики этот стук отдавался в её собственных висках, заглушая стук чашек о стол и далекие звуки города за окном. Губы горели огнем после поцелуя, а внизу живота зарождался тугой, незнакомый узел желания. Адель никогда не испытывала ничего подобного. Это было страшно, неправильно и до одури сладко.       — Вика… — Выдохнула она, когда блондинка оторвалась от её губ, чтобы перевести дыхание. Имя прозвучало как молитва.       Вика провела большим пальцем по припухшей нижней губе Адель, стирая влажный след. Её янтарные глаза потемнели, став цвета светлого шоколада.       — Ты дрожишь, — прошептала она, хотя это была не дрожь холода или страха. Это была дрожь предвкушения.       — Хочешь, я перестану?       — Нет, — ответ вырвался раньше, чем Адель успела подумать. Слишком быстро, слишком откровенно. Она залилась краской, но взгляда не отвела.       Вика усмехнулась уголками губ, и в этой усмешке не было насмешки, только тепло и какая-то щемящая нежность. Она легко, едва касаясь, провела кончиками пальцев по ключице Адель, спускаясь к вырезу топа. Адель затаила дыхание, боясь пошевелиться. Каждое прикосновение, даже самое невесомое, отзывалось электрическим разрядом где-то глубоко внутри.       — Пойдем, — голос Вики стал ниже, хрипловатым.       Она взяла Адель за руку и повела из кухни. Ладонь у Вики была теплой, чуть шершавой, и Адель вцепилась в нее, как в спасательный круг, позволяя увести себя в комнату. Здесь пахло табаком, деревом и той же терпкой парфюмерной композицией, которая сводила с ума ещё во дворе. Свет сюда почти не проникал, ведь плотные шторы были задернуты, и комната купалась в мягком, синеватом полумраке.       Вика остановилась посреди комнаты и повернулась к ней лицом. Адель стояла напротив, чувствуя себя неловко в чужой ветровке, накинутой на плечи.       — Сними, — попросила Вика.       Адель послушно стянула куртку, кинув на стул. Топ снова открыл её живот, и по коже тут же побежали мурашки, то ли от прохлады, то ли от взгляда Вики, который сейчас, в полумраке, казался почти осязаемым.       Вика сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. Теперь Адель чувствовала не только запах, но и жар, исходящий от тела блондинки. Вика подняла руки и убрала надоевшую челку с лица Адель, заправив прядь за ухо. Её пальцы задержались на мочке, поглаживая нежную кожу.       — Какая же ты красивая… — Прошептала она, скорее для себя, чем для Адель. — Даже заплаканная.       Адель хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, когда Вика снова наклонилась к ней. На этот раз поцелуй не был невесомым вопросом. Он был требовательным, глубоким, и Адель, вскрикнув от неожиданности прямо в чужие губы, ответила с той же жадностью, сама удивляясь своей смелости. Руки сами собой обвили шею Вики, пальцы зарылись в её светлые, чуть отросшие у корней волосы.       Вика замычала, тихо, довольно и её руки снова легли на бёдра Адель, но теперь не просто придерживая, а притягивая к себе, вжимая в свое тело так плотно, что Адель почувствовала, как сильно бьется сердце Вики, и не только оно. Внизу живота снова вспыхнул тот самый узел, став горячее, тяжелее.       Не разрывая поцелуя, Вика повела Адель назад, и та послушно делала шаг за шагом, пока не уперлась ногами во что-то мягкое. Край кровати. Она вздрогнула, инстинктивно вцепившись в плечи Вики.       — Тише, — прошептала та, отрываясь от её губ и целуя уголок рта, скулу, висок, — опускайся на кровать.       Адель кивнула, чувствуя, как от этих простых слов увлажняются глаза. Вика мягко нажала ей на плечи, и Адель опустилась на кровать, прямо на ворох какого-то мягкого пледа. Вика встала перед ней на колени, оказавшись на одном уровне. Она смотрела снизу вверх, и в её взгляде не было ни капли превосходства, только восхищение и желание сделать хорошо.       — Можно? — Спросила она, касаясь пальцами края топа.       Адель сглотнула, но неуверенно кивнула. Вика медленно, очень медленно, потянула тонкую ткань вверх. Адель послушно подняла руки, и топ полетел на пол, оставляя её в одном лифчике перед внимательным, обжигающим взглядом янтарных глаз.       Вика шумно выдохнула. Она провела пальцами по плечам Адель, спускаясь к слабо выраженным ключицам, обводя их, а затем по ложбинке между грудей, очерчивая край кружевного бюстгальтера. Адель дрожала крупной дрожью, кусая губы, чтобы не застонать от этих невесомых, сводящих с ума касаний.       — Какая же ты… — снова прошептала Вика, и в её голосе слышалось что-то похожее на благоговейный трепет.       Она наклонилась и поцеловала плечо Адель, чуть прикусив кожу. Адель ахнула, выгнувшись навстречу.       Вика целовала её плечи, шею, ложбинку на груди, оставляя за собой влажный, горячий след. Её руки тем временем расстегнули застежку на спине Адель с ловкостью, выданной явно опытом. Адель даже не успела испугаться, как лифчик исчез, упав куда-то в сторону.       Прохладный воздух комнаты коснулся чувствительной кожи, но тут же его сменило горячее дыхание Вики. Она смотрела на неё всю, раскрытую, беззащитную, прекрасную в своей робости, и в её глазах плескалась такая бездна нежности, что Адель захотелось плакать. Но Вика не дала ей разреветься. Она накрыла губами сосок, и Адель забыла, как дышать.       Это было не похоже ни на что. Это было слишком. Слишком остро, слишком ярко, слишком сладко. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в плечи Вики, выгибаясь дугой навстречу её рту. Вика не останавливалась, лаская языком, чуть прикусывая, посасывая, пока Адель не застонала в голос, выкрикивая ее имя.       — Вика… Вика, пожалуйста…       — Что, маленькая? — Выдохнула та, переключаясь на другую грудь, даря ей не меньше ласки. — Скажи, чего ты хочешь.       — Я не знаю… — Всхлипнула Адель, разрываясь между стыдом и всепоглощающим желанием. — Я никогда… Я не…       Вика замерла. Подняла голову, посмотрела в её затуманенные слезами и страстью глаза.       — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — Спросила она серьезно, хотя её дыхание было таким же прерывистым, как у Адель.       — Нет! — Выпалила Адель снова. Она сама потянулась к ней, притянула за шею, впиваясь в её губы жадным, неумелым поцелуем. — Не останавливайся. Пожалуйста.       От этих слов, произнесенных с такой отчаянной доверчивостью, у Вики оборвалось сердце. Она мягко, но настойчиво отстранилась, встала с колен и легла рядом с Адель, притягивая её к себе.       — Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь, — прошептала она, целуя её в висок. — Мы никуда не спешим. Если тебе не понравится — скажи. Хорошо?       Адель кивнула, прижимаясь к ней, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань футболки. Ей хотелось большего. Хотелось чувствовать эту кожу без преград.       Она сама потянула футболку Вики вверх. Та усмехнулась, помогая ей стянуть её через голову. Теперь они лежали рядом, две девушки в полумраке чужой спальни, на ворохе пледов, почти обнаженные, и между ними не осталось ничего, кроме жара и желания.       Вика перекатилась, нависая над Адель, опираясь на локти. Их тела соприкоснулись: грудь к груди, живот к животу, бедро к бедру. Адель задохнулась от ощущения этой близости, от того, как горяча и мягка кожа Вики. Она обвила её ногами, инстинктивно прижимаясь ближе, ища хоть какого-то облегчения нарастающему внутри напряжению.       Вика снова поцеловала её, медленно, глубоко, а её рука скользнула вниз, по животу, к резинке легких штанов. Она не форсировала события. Просто гладила кожу чуть ниже пупка, выписывая круги, постепенно смещаясь всё ниже.       Адель замерла, чувствуя, как рука Вики проникает под резинку штанов, а затем и белья. Чужие пальцы коснулись самого сокровенного места, и Адель показалось, что мир остановился.       — Можно? — Снова спросила Вика, глядя ей в глаза.       Адель часто дышала, вцепившись в её плечи. Во рту пересохло. Она сглотнула и едва заметно кивнула.       Первый же осторожный толчок пальца внутрь заставил её вскрикнуть, скорее от неожиданности и остроты ощущения, чем от боли. Вика замерла, давая привыкнуть, и Адель, переведя дыхание, сама подалась бедрами навстречу, прося продолжения.       Вика двигалась медленно, бережно, одной рукой лаская ее грудь, губами шею и губы, шепча что-то нежное, успокаивающее. Адель плыла в этом океане ощущений, теряя счёт времени и реальности. Ей казалось, что она растворяется, превращается в чистую энергию, сосредоточенную там, где двигались пальцы Вики.       А когда напряжение, нараставшее с каждой секундой, достигло пика, и тело выгнулось в сладкой судороге, она закричала беззвучно, выдыхая имя Вики в её губы. Мир взорвался на миллионы осколков, чтобы тут же собраться вновь, но уже другим целым, наполненным светом.       Вика бережно обнимала её, пока та приходила в себя, целуя мокрые от слез виски, дрожащие веки, солёные губы.       Адель, обессиленная, прижималась к ней, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы. Но это были другие слёзы, слёзы облегчения, счастья и благодарности.       Она пришла во двор раздавленной, пустой и никому не нужной. А уходила… уходила, зная, что отныне у неё есть тот, кто никогда не бросит. Тот, кто поможет дойти до цели. До самого конца.       Скамейка во дворе была пуста. А дом, всего в двух шагах, теперь казался не просто квартирой, а местом, где её ждали. Где за распахнутым окном на девятом этаже курила девушка с янтарными глазами, и дым от её сигареты таял в летнем небе.