Трезвая выдержка

На протяжении многих лет Дэдпул думал, что концепция любви только для тех, кому не стреляли в голову и не жгли кожу кислотой. Однако стоило повстречать парня в красно-синем трико, как всё изменилось: влюблённость начала расти пропорционально осознанию, что судьба та ещё сука, потому что Питер Паркер никогда бы не ответил взаимностью. Так что всё, что остаётся делать — любить на расстоянии, через двусмысленные подколы и совершенно очевидный флирт, который, конечно же, будет казаться всего лишь частью антуража. Питер же слишком правильный, слишком хороший чтобы полюбить болтливого наёмника, не ожидающего, что в один из дней в окно его дома кто-то постучит. — Кто там? — Я, — ответил приглушённый голос, который он узнает из тысячи. — Открой.. открой, пожалуйста. Не смея задумываться, Уэйд так и сделал: подскочил с дивана и распахнул окно, где, прислонившись к стенке, стоял он. Питер Паркер — любимый супергерой с подозрительно румяными щеками, мутными глазами и совершенно никчёмной координацией, потому что при попытке зайти внутрь, он запнулся о свою же ногу, и Уэйду пришлось ловить его. — Воу, воу, Спайди. — Я в порядке. В порядке, — Питер упёрся ладонью в грудь наёмника и замер, явно для того, чтобы привыкнуть к ровной поверхности под ногами. — Конечно, ты в порядке, я же поймал тебя, — Уэйд быстро оглядел парня на наличие каких-либо ранений. — Что с тобой случилось, приятель? Выглядишь так, будто тебя чем-то накачали. — Почти. Я… выпил немного. — О как. Ну да, теперь-то всё понятно — великий Человек-Паук пьян в стельку! — на лице наёмника расцвела глупая улыбка, от которой Спайди обычно закатывал глаза, но тут тоже как-то тихонько хихикнул и ещё сильнее приластился. Конечно, только для того, чтобы не упасть, ведь в обычной жизни он настоящий недотрога, даже когда дело касается серьёзных ранений, и вряд ли бы алкоголь смог всё кардинально изменить. Не говоря уже о том, что в их дуэте если кто и лез постоянно с объятиями — так это сам Дэдпул, должный, по-хорошему, не обольщаться. Опять же, Питер пьян и это не может ничего значить, так что и ощущать, как по телу растекается тепло от чужих прикосновений, нельзя. Куда лучше попытаться уложить Паучка на диван и просто позаботиться о нём, как об обычном пьяном друге. — Давай переместим тебя на более горизонтальную поверхность, да? В ответ Питер одобрительно промычал, после чего позволил повести себя к дивану, усеянному множеством подушек, лежащих здесь словно специально для такого случая. — Принести воды? Или лучше сразу тазик? — Нет. — Хорошо. Тогда, может, хочешь перекусить? У меня осталось немного пиццы в холоди… — Уэйд, — перебил Питер одновременно с попыткой сфокусировать взгляд на лице напротив. — Почему ты такой? — Какой? — Ну, — он замялся, должно быть, в попытке вычленить из потока крутящихся в голове мыслей что-то более-менее осознанное, — такой… красивый. А ещё милый. — Милый? — от удивления сердце пропустило удар, и пришлось прокашляться, чтобы вернуть привычную игривость: — Да ты реально пьян, Пити. Я же сам кошмар воплоти! — Не правда, — Питер нахмурился и в качестве протеста снова инициировал контакт, на этот раз ткнув тонким пальцем куда-то в район чужого плеча. — Ты мне нравишься. Ты хороший и… иногда я не понимаю, что между нами. — Я бы назвал это “токсичные отношения супергероя и наёмника”, потому что каждый раз, когда я стреляю в плохих парней, ты ругаешь меня, как какого-то школьника, — продолжал отвечать в своём духе Дэдпул, пока на самом деле сердце неприятно кололо от осознания, что чтобы дальше не происходило, это, скорее всего, стоит умножать на ноль из-за влияния алкоголя. — Нет, я про то, что ты флиртуешь. Постоянно. И я… мне это нравится. Я подумал, что если напьюсь, то смогу тебе это сказать. И говорю. Вот. Это самое “вот” стало началом конца. Уэйд искренне потерял дар речи, подумав, что ему, наверное, послышалось. Наверное, Паучок ошибся и просто сказал не то. Наверное, он имел в виду дружескую любовь, потому что они и правда хорошие напарники. И, наверное, Питер просто сошёл с ума, когда вдруг придвинулся и из-за сбитой координации сперва поцеловал в уголок губ, а потом, поняв свою ошибку, всё же накрыл губы Уэйда своими. Да так неуверенно, словно делал это впервые, и даже так это было лучше любой фантазии, поэтому Дэдпул, конечно, ответил взаимностью. Потом запустил руку в мягкие волосы Питера и услышал, как тот промычал что-то нечленораздельное явно в попытке побороть смесь эмоций и алкоголя, всё ещё дурманящего разум. — Стой. — М? — Стой, — повторил Уэйд и первый отстранился, взглянув на него: раскрасневшегося, растрёпанного, с припухлыми губами и глазами, полными не понимания, почему они остановились. — Что-то не так? — Как раз всё так, и ты даже не представляешь, как сильно я хочу продолжить всё это и в конце концов трахнуть тебя прямо здесь, а потом ещё раз на кухне и, может, даже в ванной, если хватит воды и фантазии. Но, — он сделал небольшую паузу, — наш первый раз должен быть тогда, когда ты сможешь внятно сказать “да”. — Я могу ска… — Дай закончить, пока мой мозг не отключился и не передал управление органу ниже пояса, — Дэдпул приложил палец к его губам. — Так вот, я хочу, чтобы самый лучший секс в твоей жизни и вытекающие из них отношения были на трезвую голову. И только на неё, ясно? Потому что мне не нужно, чтобы ты проснулся и захотел повеситься на собственной паутине из-за чувства вины. — То есть, ты… прогоняешь меня? — Питер задал этот вопрос абсолютно искренне и будто бы даже разочарованно. — Что? Нет, конечно! — одной рукой Уэйд коснулся его щеки, а другой погладил по немного вьющимся каштановым волосам. — Ты останешься здесь, просто мы ограничимся тем, что ты хорошенько проспишься без попыток меня соблазнить. По крайней мере, пока не протрезвеешь, ладно? В ответ Питер хотел было что-то возразить, однако сопротивление оказалось бесполезным хотя бы потому, что тело толком не слушалось. Прежний запал энергии разом куда-то делся и всему виной, должной быть, алкоголь вперемешку с усталость от бури эмоций, которые, конечно, завтра захочется повторить. А пока всё, что остаётся — так это поднять Питера на руки и отнести на кровать, где тот уснёт раньше, чем Дэдпул успеет коротко поцеловать его в лоб.