Наклейки от бананов

      –Держи! — мама поставила перед Петей очередной ящик спелых бананов, — надо будет распродать. — мальчик нахмурил темные, почти смоляные брови и с выдохом кивнул. Ему не впервой помогать родителям, особенно сейчас, когда им нужно было оправляться после финансового кризиса. У них на семью — небольшой ларёк с фруктами, наполненный разными единицами по сезону. Тут тебе и яблоки, и бананы круглый год, и черешня с абрикосами летом. А если повезет, так еще и инжир подвезут.       Гуменник относился к делам родителей с пониманием, осознавая всю важность своей помощи. Ему было приятно чувствовать вклад в благосостояние семьи, хоть и сам был совсем маленьким. Каждый день, прибегая к ларьку после школы на помощь маме, он выше и выше поднимал для себя планку по проданным фруктам, даже специальную тетрадочку завёл. А когда покупателей не было — находил в ящиках бананы с наклейками и клеил стикеры в ряд на верхнюю часть окошка, в которое высовывался. Мама иногда его журила за это, мол, не надо портить казённое имущество, но всё же понимала, что Петя — еще ребёнок, и мера его привлечения к работе скорее вынужденная.       Мальчишка выставлял на прилавок очередную партию груш, когда в окошко постучали. Морозный воздух проник в ларёк, а вслед за ним и тёплое дыхание бледнолицего голубоглазого мальчика, лет восьми.       — Здра… — сморщил брови мальчик, увидев за прилавком своего ровесника. — привет. Можно мне два банана?       — Да, хорошо. — Петя ловко подбежал к ящику с бананами, достал оттуда парочку спелых фруктов. Затем оторвал целлофановый пакет, завернув на нём неумелый бантик. — 10 рублей.       Мальчишка уставился на Петю, а услышав цену, полез в карманы в поисках мелочи. Из-под забавной шапки с помпоном торчали светлые, почти белые кудри, красиво сочетающиеся с белоснежным пейзажем вокруг. Мальчик перебирал пальцами монетки, изредка дуя на пальцы — совсем заледенели.       — Давай помогу. — Петя с участием высунулся из окошка и едва коснулся ладони мальчика напротив, а затем стал водить указательным пальцем по монеткам, разыскивая нужные. Два по пять.       — Спасибо. — мальчик снова подул на руки, отогревая их. — Холодно. Тебя как зовут?       — Петя. — просиял Гуменник, будто предвкушая начало приятного диалога. — а тебя?       — Меня Илья. Спасибо, что помог. Я с катка, руки замерзли. А мама попросила что-то купить домой из вкусного.       — Да ничего страшного, приятно познакомиться. Ты в хоккей играешь? — предположил Петя, но быстро себя отдернул. У Ильи за спиной не было клюшки, а значит, вопрос был глупым. Но, не все же носят клюшки с собой?..       — Нет, я фигурным катанием занимаюсь. Как Плющенко, знаешь? Или, как Ягудин. — мальчик вспомнил о существовании карманов и засунул туда руки, чтобы совсем не заледенели.       — Знаю. Видел несколько раз по телевизору. — Петя сказал это с легкой долью грусти. Илья был явно чуть младше и уже имел занятие на всю жизнь. Гуменнику тоже хотелось найти своё дело в жизни, но сейчас возможности не предоставлялось. Всё расписание: школа-ларёк-дом.       — Ладно, я пойду, а то мама будет искать. — Илья повернулся спиной к ларьку, приготовившись идти, но сзади раздался голос Пети.       — Илья! А бананы! — Гуменник протянул Илье пакет с фруктами. — приходи ещё.       — Хорошо! Ты тоже приходи к нам на каток, здесь недалеко. У меня мама тренером работает, может и тебя возьмёт. До встречи!       Петя проводил Илью взглядом, и что-то тёплое разлилось в душе. Это определённо был шанс, которым было нужно воспользоваться.       Дома Илья открыл пакет с бананами и улыбнулся. Один из них был с наклейкой.

***

      Из десятка мальчишек и девчонок, скользящих лезвиями по льду и выполняющих разной сложности вращения, Илья выделялся больше всех. Он стоял на коньках так, будто родился сразу в них и даже сложные элементы сразу ему поддавались. К своему возрасту он легко освоил тулуп и перекидной, даже пытался делать заходы на более сложные прыжки. Петя смотрел на Илью как завороженный и представлял, как бы он так же хотел парить над катком.       Малинин махнул рукой в знак приветствия и подъехал к бортику.       — Привет! Я думал, что не придёшь. — Илья растянулся в улыбке и поправил шапку, которая то и дело съезжала на глаза. — Как тебе?       — Очень здорово! Ты так ловко катаешься, что мне тоже захотелось. — в глазах Пети загорелся озорной огонёк, и Илья моментально его заметил.       — Илья, не отвлекайся! — послышался голос сбоку. Это была мама Ильи.       — Мам, подожди! Секунду, Петь — Малинин быстро отъехал от Пети и примчался на коньках к маме. Издали было видно, что он показывал пальцем на Петю и что-то рассказывал про него. Женщина посмотрела на Гуменника, похмурив лоб, а позже смягчилась. На губах прочиталось «Хорошо.»       — Ну всё. Снимай обувь. — Илья вышел с катка, сел на лавочку и принялся расшнуровывать коньки, на что получил непонимающий взгляд Пети. — сейчас будем тебя учить кататься.       — Погоди! Погоди, да ты чего! — Гуменник выставил руки вперед, не понимая, что Илья вообще задумал.       — Я снимаю коньки, ты становишься на мои, так и научишься. — Илья говорил это так, будто он говорил о чём-то простом и обыденном. Будто, он каждый день даёт свои коньки кому-то покататься.       — Так у тебя размер какой, я не влезу! — Петя уже успел сопоставить свой размер ног с ногами Малинина. — я накоплю. Мне дают деньги за то, что я помогаю.

***

      — И-и-ии! Тройной аксель! Да! Молодец, Петя! — Татьяна Валерьевна расщедрилась на аплодисменты, — если так дальше пойдет, то выставим тебя на Юниорские. Давай ещё разок.       Малинин отдыхал между прогонами и любовался Петей. В памяти всплыл тот яркий огонёк в глазах при их первой встрече.       Тогда, уже после его неумелой попытки одолжить свои коньки, Гуменник быстро загорелся идеей обзавестись своими. Он часто приходил к Илье на тренировки, чтобы посмотреть на его прогресс. Иногда приходил сразу с термосом и с парой булочек, которые мама испекла накануне вечером. Бывало, что парни отогревались в ларьке, приткнувшись пятками к обогревателю и поедали бананы, наклеивая наклейки вокруг окошка. Клеил, в основном, Илья. Потому что все бананы с наклейкой Гуменник отдавал ему.       Через месяц у Пети появились свои собственные коньки. Чёрные, с блестящими лезвиями и чёрными шнурками, которые Петя то и дело менял на разноцветные.       Год за годом они с Ильёй делили друг с другом весну и лето, зиму и осень. Вместе пробовали новые элементы на катке, выставлялись на соревнования, а за пределами болтали без умолку, находя все новые и новые увлечения. Они договаривали друг за другом фразы, обзавелись сотней общих шуток.       И всё бы было хорошо, если бы в один день Петя не почувствовал что-то совершенно новое.       Тогда Илья в очередной раз зашнуровывал коньки. Гуменник видел это простое действо сотни раз, но сейчас Малинин поправил всё те же белокурые кудри. Всю ту же сотню раз. Но Гуменник впервые смотрел на него, будто в замедленнной съемке, с непривычного ему ракурса. Тогда, всегда собранный и участливый Петя потерял нить разговора. Тело обдало жаром, а что-то внизу живота зашевелилось.       — Извини, я… Я пойду. — Петя мигом выбежал из раздевалки и побежал в туалет, где умылся холодной водой. Он посмотрел в зеркало, будто оценивая, насколько сильно он поменялся в лице.       К принятию, что влюбился в лучшего друга, Гуменник приходил долго. День за днём, его взгляды будто перестали быть обычными, а стали наполняться непривычной нежностью к Малинину, а тело каждый раз пронзало током от того, какое чудо всё это время находилось рядом с ним. Петя стал замечать, как ему хотелось больше касаться Ильи, он стал чаще его обнимать, приговаривая «спасибо, что ты есть» и весьма легально трепать кудри после очередного первого места на соревнованиях.       Тройной аксель получался чистым уже несколько раз за тренировку, поэтому оба парня вышли с катка с чувством полного удовлетворения. Малинин прыгал триксель уже давно, но сейчас чувствовал, будто в успехе Пети была и его заслуга тоже, поэтому сейчас направился в раздевалку с задранным носом.       — Ура, Петька! Теперь наконец-то вместе посоревнуемся! — Малинин тряхнул друга за плечо. — а то хвать на скамейке сидеть, пора ставить рекорды!       — А я на тебя насмотрелся, вот и получилось. Постабильнее бы приземлять, и было бы совсем хорошо. — Гуменник продолжал анализировать прыжок, который долго не получался.       — Это наживно-о-е, — протянул Илья. — начало положено. Это главное. — Малинин открыл дверь раздевалки и вошёл внутрь. — а вот представь, сейчас поедем вдвоем на соревы, как оторвёмся там! Как познакомимся там со всеми! Местные бананы поедим!       — Это с кем ты там знакомиться собрался, бананы есть? Тебя меня одного мало уже? — безобидно попытался возразить Петя, но интонация выдала.       — Без тебя все бананы мира ни о чём. И вообще, я ж образно. В смысле, другие языки, другие страны, новый опыт, здорово же! — Малинин попытался сгладить углы. — а ты всегда рядом. То есть я надеюсь, что мы будем рядом как можно дольше.       Илья встретился взглядом с зелёными глазами Пети, которые сейчас казались карими, и попытался отыскать в них хоть какую-то эмоцию, но поймал нечто похожее на разочарование. Малинин знал Петю как облупленного, поэтому сейчас быстро подорвался на ноги и встал напротив.       — Что-то случилось? Я… Что-то не так сказал? — Илья взял Гуменника за плечи и снова попытался поймать взгляд глаз, которые сейчас были опущены вниз, прикрытые длинными пушистыми ресницами.       — Ты всё так сказал. Я согласен. — Петя мимолетно посмотрел на Илью и отвёл взгляд вбок, оглядываясь. — Будем вместе как можно дольше.       — Ты что-то не договариваешь… Ты всё же хочешь перейти к другому тренеру? Петь, что-то не так, я же вижу! — Малинин не унимался и пытался выманить из своего пуленепробиваемого друга хоть какую-то эмоцию, хоть какие-то слова. — у тебя аксель получился, ты терминатор, Петь!       — Да погоди ты! — Гуменник опустил руки и сел на лавочку, потупя взгляд вниз. — я очень долго не мог тебе это сказать, и если сейчас это всё покажется глупым и неправильным — скажи, и мы сделаем вид, будто ничего не было.       Илья сел рядом и принялся слушать. Такие разговоры случались у них часто, но сейчас Петя будто хотел сказать что-то очень важное, и напряжение повисло в воздухе.       — Ты мне нравишься. В плане, ты прекрасный друг, но кажется, я чувствую нечто большее. Не просто как к другу. — Петя поднял взгляд наверх, боясь посмотреть на Малинина. — Иногда я забываюсь, и… Просто смотрю на тебя. Каким красивым ты вырос. Как поменялся твой голос. Как хорошо у тебя всё получается, и как ты идешь вперед несмотря на всех вокруг. Я восхищаюсь тобой, правда.       — Но ты ушёл от главного. — Илья вырвал Петю из нити разговора. — повтори еще раз начало. Пожалуйста.       — Ты мне нравишься. — Петя отчеканил эти слова глядя на друга в упор. — И я не знаю, что с этим делать.       — А какие есть варианты? — Малинин задавал какие-то дурацкие вопросы. Он часто так делал, но сейчас… Зачем?       — А сейчас не понял.       — Я уж не думал, что до тебя дойдет, Петь. Но считай, что я девушка солдата. — Илья правда говорил какую-то дурость и Петя решительно перестал что-либо понимать. Он ожидал чего угодно, но Малинин реагировал совсем не так, как должен был.       — Какая ещё девушка солдата? — Гуменник состроил лицо непонимания.       — Ты мне тоже нравишься. Представляешь, уже год как. Однажды залип на то, как ты катаешься, и всё. С тех пор, только тебя и жду. Твоего признания.       — С чего ты взял, что я дойду до этого однажды? Почему сам не мог признаться?       — А ты человек такой. До тебя дойдет всё, что угодно, нужно только подождать. Ну, я и ждал. Дождался.       Парни сидели сложа руки, не понимая, что им делать дальше.       — Ну вот, поговорили, получается. — Петя стукнул руками по коленям и поднялся со скамейки. — что там. До завтра, пока, пиши — звони.       — Погоди! Петь, это что, всё?       — А что ещё? У меня в рюкзаке банан завалялся, хочешь? С наклейкой, как ты любишь.       Илья поднялся вслед за Петей и схватился за теплую руку друга, развернув к себе. В груди полыхало. Малинин привычно оглядел все три родинки на лице Пети, проверяя, все ли на месте и перевёл взгляд на сухие, полураскрытые губы. — Да какой банан, не до еды, Петь! Может, мы…?       Петя не выдержал и подался вперёд, поддаваясь невиданному ранее порыву. Стало жарко. Губы Ильи оказались мягкими. Дыхание обжигало, и поцелуй, в начале показавшийся детским и невинным, становился всё чувственнее. Руки скользили по телам, будто парни пытались проникнуть и вжаться друг в друга от любви, которая сейчас полыхала внутри каждого. Малинин беспардонно вынул язык и проникнул им в рот Гуменника, от чего поцелуй вышел очень мокрым. Но спустя время Петя сглотнул слюну, и парни быстро подстроились друг под друга, и их первый поцелуй оказался такой же обыденной вещью, как и любая договорённая друг за другом шутка. Они не верили, что всё, что было до этого, привело их к этой точке. Они сияли ярче всех на этом свете.

***

      Раннее утро, какой-то очередной отель на соревнованиях, одна кровать на двоих. Малинин сопел в лопатку Пети, пока тот, полностью раздетый, пытался выбраться из объятий. Получалось плохо. Рука Ильи была тяжелой, и, кажется, перекрыла Гуменнику весь кислород. Помучавшись еще пару минут, Петя всё-таки сполз с кровати. На постели лежал Илья, всё такой же, как и десять лет назад. Белые кудри распластались по подушке, а губы были полураскрытыми. Гуменник посмотрел на своего парня так же, как и тогда, при первой и каждой последующей встрече, с теплом и нежностью.       Петя быстро надел трусы, джинсы, черную футболку с принтом любимой музыкальной группы и закрыл за собой дверь.       Прогулявшись по теплым улицам города, зашел в несколько магазинов, ознакомившись с местным ассортиментом и вышел с полным пакетом еды.       — Илюш. Ил-ю-ш. Просыпайся. Все тренировки проспишь. — Петя поймал зажмурившийся взгляд Ильи и улыбнулся, когда тот сладко потянулся после сна.       — А ты где был? — Малинин обнял левой рукой одеяло и приоткрыл глаза, пытаясь найти взглядом Петю.       — По магазинам пробежался, — Гуменник поставил пакет с продуктами на стул.       — А тебе мало еды в отеле? Тут же что угодно в номер приносят, можно было не париться! — Малинин сел на кровать и улыбнулся. Такой он был смешной с утра. Растрёпыш.       — Не. Тут бананов нет.       — Только не говори, что ты даже в этой глуши нашёл бананы. Ларёк родители несколько лет назад закрыли, а ты со своей проф деформацией — Илья легонько засмеялся, поражаясь, как из этого парня никак не удавалось выманить сущность бананового стратега.       — Вообще-то, нашёл. — гордо произнес Петя, на что получил уверенный кивок Ильи.       — Л-а-а-дно. — Малинин даже немного разочаровался, но потом быстро нашёлся.       — А банан с наклейкой? — сказал он с совершенно воодушевленным лицом.       — С наклейкой.