Quand tu es là

***

      Паудер давно перестала бояться монстров. Или по крайней мере пыталась себя в этом убедить. Кошмары для неё не были редкостью. Часто, просыпаясь ночами из-за плохих снов, она в страхе оглядывала комнату, а воображение рисовало тёмные силуэты, которые скалились и жутко улыбались. В такие моменты рядом всегда была Вай. Она обнимала её, тихо напевала какую-то, уже совсем родную, мелодию, гладила по голове, приговаривая, что монстров не существует и не надо их бояться.       Паудер так и делала. Точнее, старалась. Проснувшись, она смотрела прямо на эти жуткие силуэты, которые спустя пару мгновений оказывались старой жилеткой на вешалке или пледом, свисающим со спинки кресла. У неё получалось. Получалось смотреть им в глаза и храбро, как учила Вай, прогонять их из своего воображения. В такие моменты Паудер искренне гордилась собой. Вот что значит посмотреть страху в глаза!       Но, возможно, страхи на то и страхи, чтобы быть. От них не избавиться. Разве есть человек, который вообще ничего не боится?       Однажды Паудер проснулась от очередного кошмара. Она не помнила, что именно ей снилось, – лишь отрывки, где были страшные чёрные руки, которые так и норовили поймать её, схватить и утащить куда-то далеко, во тьму. Проснувшись, первым делом она позвала Вай, но ответа не услышала и поняла, что сестра, скорее всего, проводит время с Вандером. Вот и преимущество старших – им не надо рано ложиться спать, и они могут весело проводить время со взрослыми.       Паудер всхлипнула. Плакать из-за кошмара – такая глупость. Она осмотрела комнату. Силуэтов нет – лишь пара курток на вешалке, ну и плед на спинке кресла, который, шурша, неожиданно съехал вниз, на пол, отчего девочка вздрогнула и прикрыла лицо ладошками. Как было бы всё просто, не будь она такой трусихой! Увидь её сейчас Майло, рассмеялся бы, корча рожицы. «Маленькая Пау-Пау испугалась! Бедняжка!» – сразу представился в голове его голос.       Решив, что в конце концов надо быть храброй и успокоиться, она вновь подняла голову и осмотрела комнату. Всё как прежде – самая обычная комната. Ничего страшного, ведь так? Паудер медленно встала с кровати, которая то и дело поскрипывала от её движений, и направилась к двери. Спину защекотало, и ей вдруг показалось, что сзади те самые руки вот-вот достанут её. Она быстро вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Она хотела спуститься вниз, к Вай, вновь пожаловаться на кошмар и ощутить её тёплые руки у себя на макушке.       Паудер бесшумно, насколько позволял ей это пол, пошла к лестнице, ведущей в небольшую гостиную, из которой доносились голоса. Прислушавшись, она узнала голос Бензо. Значит, Экко тоже тут.       Девочка знала, где он любил проводить время, поэтому, шаркая ногами, поднялась на чердак, который служил комнатой для их посиделок, пока взрослые были заняты и не обращали на них особого внимания.       В комнатке стоял запах жжёной бумаги. Экко с сосредоточенным лицом сидел над какими-то железками, перебирая их, то и дело заменяя старые новыми. – Экко... – шёпотом позвала Паудер. – М? – Он поднял голову и слегка улыбнулся, как делал это обычно при встрече. – Можно я с тобой посижу? В ответ мальчик быстро закивал, отодвигаясь к стенке, освобождая место для подруги. Он, не задавая лишних вопросов, сунул ей в руки пару шестерёнок и подвинул ближе небольшую коробочку с узорами по бокам, вероятно, довольно старую – это можно было понять по многочисленным царапинам и небольшой вмятине сбоку. – Это музыкальная шкатулка. Мне дал её Бензо. В ней не хватает пары деталей, сейчас я пытаюсь её починить. – Экко поддел пальцем крышку шкатулки. – Вот, видишь?       Паудер кивнула, пододвигаясь ближе. В шкатулке и правда не хватало деталей, это можно было заметить даже невооружённым глазом. Она внимательно слушала друга и следила, как он поочерёдно добавляет или убирает лишние зубчатые шестерёнки. – Она сможет играть музыку? – Девочка аккуратно взяла в руки коробочку, пристально осматривая её. – Ага. Как только починю. – Экко довольно кивнул и стал тихо напевать мелодию, слегка покачивая головой в такт.       Паудер улыбнулась и расслабилась. Возможно, кошмары всё-таки не такие уж и страшные, когда находишься не одна.       Она сама не заметила, как стала с энтузиазмом помогать Экко, то и дело стараясь подобрать нужную деталь. Сон сняло как рукой, а кошмары отошли на второй план, когда она наблюдала, как Экко измазал все руки в масле, пытаясь аккуратно смазать нужные шестерёнки, а потом помогала оттирать их старой тряпкой, которая, как показалось, только сильнее всё размазала. Паудер тихо смеялась, пока он не оставлял попытки оттереться. Она прижалась спиной к стене, вертя в руках найденный рядом с собой карандаш. Чуть погодя девочка уже рисовала им на клочке бумаги, на которой был изображён какой-то чертёж (ну, или что-то похожее на него). Экко, отложив в сторону музыкальную шкатулку, стал наблюдать за тем, как она рисует воздушный корабль, а рядом с кораблём – кривые полосочки, которые можно было назвать птицами. – Красиво, – сказал он, протягивая ей пару цветных карандашей. – Да нет. Я вообще не умею рисовать. – Паудер слегка потеребила загнувшийся уголок бумаги. – Правда красиво.       Экко неожиданно поднялся и направился в сторону старых шкафчиков, которые все давно используют как хранилище для хлама, что «возможно когда-нибудь пригодится». – Ты куда? – Паудер встала, собираясь пойти за другом. – Секунду. – Его белая макушка скрылась за одной из створок, и спустя мгновение он оказался на своём месте, с громким звуком ставя на пол плоскую картонную коробку, крышка которой была полностью разрисована цветными линиями и разными узорами.       Экко отодвинул в сторону ранее использованные инструменты и начал доставать содержимое: стопку бумаги, старенькую, полностью исписанную тетрадь, цветные карандаши и пару красок, которые, если судить по внешнему виду, вот-вот полностью засохнут. – Хочешь, я тебя нарисую, Пау? – Экко взял в руки бумагу и карандаш. – Хочу. – Паудер согласно кивнула и стала внимательно наблюдать за другом, который с сосредоточенным лицом принялся творить.       Тёмно-синий карандаш, линия, ещё одна – и на бумаге стало появляться лицо, короткие растрёпанные волосы с косичкой, большие синие глаза и такие же синие ресницы. Он нарисовал ей руки, растопыренные, похожие на веник, пальцы, одежду, ботиночки, а когда, казалось, рисунок должен быть готов, Экко задумчиво склонил голову набок, а после, недолго думая, нарисовал в руке цветок и подвинул лист ближе к девочке. – Готово. – Он неловко почесал затылок, а после смотрел на подругу, ожидая оценки и одобрения.       Паудер медленно кивнула. Возможно, рисунок получился немного кривым, но она искренне посчитала его красивым. – Не нравится? – Экко опустил взгляд на рисунок, пытаясь взять его из рук. – Нравится! Очень-очень нравится! – Она быстро закивала головой, прижимая лист с рисунком к себе, и начала улыбаться, видя довольное лицо своего художника. – Спасибо, Экко.       Мальчик довольно зажмурился, глядя на подругу. Паудер подвинулась к нему ближе и медленно положила голову ему на плечо. Они сидели молча, пока она не почувствовала, что её начало клонить в сон, который она старалась отогнать как можно дальше. Видимо, заметив это, Экко спросил: – Пау, ты хочешь спать? – Нет, – она твердо замотала головой. Ложь, но всё же. – Хочешь ведь. – Экко легонько ущипнул её за руку, чтобы она призналась, а Паудер в ответ слегка пихнула его плечом.       Видимо, решив всё же не выпытывать правду у подруги, он взял в руки шкатулку и долго осматривал её с разных сторон, пока подруга не заговорила: – Знаешь, мне постоянно снятся кошмары. – Экко внимательно на неё посмотрел, пока та теребила рисунок в руках. – Я знаю, что если усну, то мне снова приснится кошмар и за мной во сне придут монстры. Я пытаюсь их не бояться, но выходит всё наоборот. Экко понимающе кивнул. – Мне тоже иногда снятся кошмары. Знаешь, Пау... – Он на секунду задумался, подбирая слова. – Мне кажется, монстры во снах не просто так приходят. Они появляются, когда думают, что мы одни. Но ты ведь не одна, так? Паудер медленно кивнула, ближе прижавшись к его плечу. – Бензо мне говорил, что перед сном надо думать о хорошем и вспоминать только хорошее. Когда будешь засыпать, вспоминай только хорошие моменты – и монстры не придут. А если вдруг придут... – Он сжал её ладошку. – Помни, что ты не одна.       Паудер вновь кивнула, сжимая в ответ его ладонь. – Спасибо, Экко. – Она прикрыла глаза, постепенно переставая вслушиваться в посторонние звуки и голос Экко, который что-то продолжал говорить.       Кошмары – страшная штука, но они на то и кошмары, потому что заканчиваются. Сколько бы раз они ни снились, Паудер знала, что проснётся. Возможно, всё так же испугается, прячась под одеяло; возможно, будет жмуриться, пытаясь их прогнать, но она всегда будет уверена в том, что монстры уйдут. Страшнее всего – это открыть глаза и понять, что ты совершенно одна. Но, как и сказал Экко, она не была одинока. Рядом с ней всегда будет Вай. И, конечно же, Экко.

***

      Паудер не может точно сказать, как, проснувшись утром, она оказалась в кровати, укрытая толстым тёплым одеялом. Она помнила, как уснула, облокотившись на Экко, а дальше – чей-то голос; кажется, это была Вай. Скорее всего, сестра, придя в комнату и не обнаружив Паудер на её месте, отправилась на поиски и обнаружила двух спящих на полу в обнимку детей.       Паудер, слегка улыбнувшись, потянулась. Кошмаров не было, не было и монстров. Был только странный, но приятный сон, в котором они вместе с Экко разрисовывали стены большого здания. Она, довольная своим сном, не сразу заметила на краю кровати маленькую коробочку – ту самую шкатулку, которую чинил Экко.       И вот мгновение спустя она уже сидела, держа в руках шкатулку, в очередной раз переслушивая медленную красивую мелодию и наблюдая, как крутятся внутри механизмы и шестерёнки.       А ведь и правда починил…