Нарушая тишину

Музыкальна школа пропитана шумом со всех сторон. В этом здании нет ни одного уголка, где была бы абсолютная тишина: музыка и голоса людей заглушали любые тихо произнесенные звуки. Два студента в очередной раз сбежали со скучных уроков сольфеджио, предпочитая этому совместно проведенное время. — Да уж, и как мы снова перед ней объяснимся? — улыбаясь их хитроумной схеме выхода из здания, Женя вытягивает сигарету из пачки друга, поджигая ее кончик. — Не знаю, Женьк.. хотя я уже не волнуюсь, ты всегда отлично врешь за нас двоих — Петя улыбается в ответ, прикуривая от его сигареты. — Гуменник, блин, опять мне за нас двоих отчитываться что-ли — пинок в плечо и снова смех. — Зато ты так профессионально это делаешь, мне иногда кажется, что даже я начинаю верить в то, что ты им треплешь. Сейчас, стоя за пределами музыкалки, им абсолютно точно хорошо. Ведь молодость все прощает, верно? Этим двоим абсолютно плевать на то, что скажут преподаватели или родители, сейчас для них главное недавно появившиеся они. — Смотри-ка, первый снег — они подняли взгляд в небо, провожая хрупкие снежинки взглядом и выпуская седые клубы дыма. — И в правду. А мне так тепло… — Тепло? Мы выбежали в одних рубашках — Петя устремил непонимающий взгляд на парня. — Тепло, потому что ты рядом. Я счастлив — с улыбкой проговаривает блондин и прижимается ближе к парню, опираясь головой на его плечо. — Вот это да-а, ну что за нежности — А тебе будто не нравится — и хитрый взгляд зеленых глаз. Конечно брюнету нравится. Он сдается и закатывая глаза, прижимает любимого ближе к себе, и целует в макушку, пряча теплую улыбку в холодных от первого снега волосах. Завтра они сделают так же. И послезавтра, и через неделю. И никакие слова не убедят их в том, мол это не все правильно и им следует ответственнее отнестись к обучению. И Женина флейта, и Петино фортепиано никуда не денутся. Плевать. Завороженно стоя рядом, они наблюдают то за снежинками, то друг за другом; один обернется на возлюбленного, когда второй только-только отведет глаза в небо. Переглядки закончились на моменте, когда парни обернулись одновременно, рассматривая каждый миллиметр родного лица. Семененко слегка приблизился, будто молчаливо спрашивая разрешения и получая такое же немое одобрение, в виде улыбки и мягкого соприкосновения губ. Парни повернулись лицом к лицу для удобства, а Гуменник сделав последнюю затяжку, положил ладони на щеки Женечки, углубляя поцелуй и делясь вишневым дымом, выдыхая его. Между их лицами бесследно таяли первые снежинки. Они продолжали лениво целоваться, цепляя каждый момент, но Семененко вздрогнул услышав шаги рядом. — Ты чего? — Да шаги чьи-то, я вечно дергаюсь.. — Ладно, пошли обратно тогда, погуляем еще после — последний раз чмокнув парня в уголок губ, старший побрызгал себя и возлюбленного резкими духами, переплел их холодные пальцы и повел обратно. *** Они вместе вернулись в школу, где раздраженный преподаватель поймала их в коридоре и в повышенном тоне начала допрос. — Я в курсе что вы оба прогуляли прошлый урок, где были? И что с вашим внешним видом! — она пальцем указала на смятые и полурасстегнутые рубашки, слегка влажные от растаявших хлопьев снега, на что пара лишь инстинктивно расправила их. Хоть ситуацию это и не спасло, они переглянулись и еле сдержали смех. — Ну-у, Петя у нас забыл нотную тетрадь, мы ходили ее искать — На весь урок? — Да! Знаете, так долго копались в раздевалке… — Хорошо, пусть даже будет так. Зачем было делать это вместе, ты, Семененко, на кой ему там сдался? — Мы идем только в комплекте, у нас все общее. Да и вообще, ну, моральная поддержка как никак! — А… — А все, начало урока! Не став слушать ее дальше блондин дернул Петю, шепнув ему напоследок что-то на ухо и отпуская в другой кабинет, ведь этот час они проведут в разлуке, играя каждый на своем инструменте. Так их и будут терпеть до самого выпуска. *** Прошел последний урок, после которого парни встретились в раздевалке и покинули здание вместе, решив как обычно прогуляться перед возвращением домой. — Вот я не понимаю, мы вроде учиться скоро закончим, а мне до сих пор ей эти гаммы каждый раз сдавать! Я когда младшему брату на это жаловался, он ни черта не понял. Как говорится: "кто такая гамма и куда ее нести" — цитируя Колю негодовал Гуменник. — Да меня тоже с ними заебли уже, честное слово. Ну ничего, совсем скоро мы отмучаем эти инструменты и сможем играть лишь в удовольствие. Если оно вообще останется после десятого круга ада. А ты вообще меньше чем я учишься, в музыкалку позже пришел. Так что давай, Петя, держимся — они отошли дальше, вглубь парка, где совсем не было людей. Зимой вообще мало кто хотел нахаживать по паркам, где снег таял в последнюю очередь, но парням это было только на руку. Положив инструмент и сумки, они сели на лавочку; брюнет закинул руку за плечо любимого и положил голову на плечо, смотря как его Женечка доставал блокнот и остро заточенный карандаш. — Смотри, это я вот вчера рисовал — на развороте с желтоватыми страницами показалось несколько рисунков: на каждом из них был он. Какие-то были сделаны быстро, видно что в перерыве на уроках. А какие-то уже более четкие и узнаваемые, и было понятно что над ними Женя сидел вечером, срисовывая с фотографии. А рядом с набросками были забавные подписи с их локальными фразами и приколами, что умиляло — даже не знаю, мне вот кажется что здесь чего-то не хватает — Жень, это просто офигенно! Ты художник от бога, реально тебе говорю — он взял скетчбук и карандаш из его рук, освобождая одну свою чтобы дорисовать мини портрет Семененко и себя, державшихся за руки — палка, палка огуречик.. ну я только так могу. — Ой, вот чего и не хватало! Теперь сохраню этот разворот себе, хоть в рамочку. Он приобрел особую ценность, спасибо — младший бережно оглядел страницу и улыбнулся, а Петя в этот момент нежно чмокнул его в щеку. — Кстати, я часто замечал что ты рисуешь меня. Почему? Женя закрыл блокнот, задумался, но вскоре повернулся к Пете, протянул руку к его лицу, поглаживая по щеке. — Не знаю. Смотрю на тебя, и всегда хочется взять карандаш в руки, запечатлеть каждый момент, каждое твое движение.. я, кажется, уже запомнил все и могу нарисовать тебя с закрытыми глазами. Да и в целом тебя очень приятно рисовать. Гуменник тепло улыбнулся и положил свою руку поверх Жениной, и склонил голову. — Ты не представляешь как приятно это слышать именно от тебя. Он взял уже две его руки в свои, осыпав поцелуями от костяшек до запястий, на что Семененко покраснел и растрепал его немного отросшие волосы. А после они держась за руки разошлись по домам, но все равно не переставали думать о следующем дне, где снова смогут провести драгоценное время вместе.