Вечно

Но моя любовь, Хоть и знает все, Обещает быть – И будет со мной. Вечно. Немного Нервно - У моей любви Сон повторяется. Не каждую ночь, но он приходит снова и снова, как наваждение, как дурное предзнаменование, как напоминание для Лю Цингэ — напоминание о собственной слабости: мол, вон, смотри, ты не смог защитить самого дорогого тебе человека. Опять не смог. И потом — тоже не сможешь. Так всегда будет, всегда ты будешь слишком поздно, на шаг позади обстоятельств. Лю Цингэ задыхается от своего немого крика и просыпается; на подушке снова следы слез, как тогда, когда он в первый раз увидел этот сон. Но теперь, в этот раз, что-то уже иначе. Спящий рядом человек шевелится, просыпается и поворачивается к Цингэ лицом, и тот не может сдержать своей радости: вот он, здесь, живой и здоровый, его не поглотила тьма леса мертвых. — А-Фэн, — зовет Шэнь Цинцю — нет, Шэнь Юань — зовет тем именем, которое кроме него может произносить разве что мать, зовет так нежно и ласково, что от звуков его голоса что-то замирает внутри, и хочется плакать, обнять его, убедиться, что это все не видение, что все это реально, что все это происходит с ним, происходит на самом деле. Шэнь Юань — А-Юань — замирает на мгновение, словно пытаясь осознать происходящее, а затем притягивает Цингэ к себе. Он уже без слов понимает, что происходит с его возлюбленным — да и не нужны слова там, где они бессильны охарактеризовать весь огромный спектр чувств Цингэ — боль, ужас, отчаяние и облегчение — сокрушительное облегчение, от которого плакать хочется даже сильнее, чем от увиденного во сне. А-Юань знает о ночных кошмарах Цингэ, знает о том сне, который повторяется из раза в раз, в котором его поглощает лес мертвых. Теперь, когда он вернулся, кошмары стали реже, но от этого ощущение потери становилось лишь острее — мол, вон, смотри, он один раз уже ушел, умер, бросил тебя жить дальше с этой болью, а теперь бросит еще раз, и ты не в силах что-либо изменить. — А-Фэн, — зовет А-Юань снова, и в его устах это имя звучит словно шелест волны, гонимой на берег тем самым морским ветром, в честь которого Цингэ и был наречен. Его возлюбленный гладит его по щеке и кладет руку ему на талию. — Я здесь. Все хорошо. Все хорошо. Я не уйду. Лю Цингэ не отвечает, лишь прижимается ближе, утыкаясь лицом ему в шею. А-Юань немного поворачивается и целует его в висок. — А-Фэн, А-Фэн, — шепчет он, и его горячее дыхание щекочет Цингэ шею — Я здесь. Я больше не исчезну. Я так жалею, что заставил тебя страдать все эти годы, но ты это и так знаешь — его голос звучит сбивчиво, словно он боится не успеть сказать все то, что накопилось в душе. — Может быть, я говорил это недостаточно часто, но я готов повторять это снова и снова: я люблю тебя, — А-Юань опять целует его, еще и еще, и эти нежные прикосновения возвращают Лю Цингэ в реальность. — Я больше не уйду. Никогда-никогда, — он целует ладонь Цингэ, смотрит ему в глаза, и тот готов всю жизнь и даже посмертие провести здесь, в этой постели, если А-Юань будет смотреть на него так. — Ты веришь мне? И он верит. Позволяет себе впервые за многие годы отпустить терзающую его боль и тонет в объятиях Шэнь Юаня. Все будет хорошо. Он больше никуда не исчезнет. Никогда. И у них впереди еще целая вечность друг с другом.