***
19 марта 2026 г., 23:09
– Ты специально так?! Разоделась тут, вставляешь напоказ свои... – смуглое лицо на секунду побелело, но через мгновение обрело былой цвет, даже будто бы насыщеннее, чем прежде. – Хотела, чтобы это я выглядела как "страшная подружка" на фоне?!
– Что?..
– Что-что?! Ты слышала меня! А я считала, что мы... – оборвала фразу, шмыгнув носом и театрально закрывая глаза ладонью. Н-да, понять, реальные ли это слезы стороннему зрителю сложно. Да и сама Цукишима, хоть и наблюдала этот спектакль уже несколько лет, до сих пор не могла полностью понять намерения сценариста.
К слову, одета наша коренастая женщина была достаточно скромно, так что на "разоделась" был подобран бурно яркий эпитет. Обычно данное выражение применилось бы к девушке напротив, что скандально кричит и машет по сторонам руками. Внимание та любила, но благо во дворе дома съемной квартиры сегодня было тихо (о сегодняшней премьере жильцов никто не предупредил, так что обошлось без аншлага). И даже обычно сидящие на скамейке у подъезда бабки под вечер уже скрылись, занятые своими важнейшими домашними делами. Ни кошки, ни одежда сами себя не погладят, а суп сам не сварится.
Но не станем отвлекаться от актрисы в главной роли. Неожиданно, но сегодня она одета не так вычурно. Даже по меркам обычной массовки она выглядела так же скромно. Не было ни ярких блестящих висюлек на ушах, ни гремящих друг о друга браслетов – на это внимание Цукишима обратила сразу же. Не привыкла, что обыденные активные телодвижения не сопровождались больше звоном драгоценностей. Оттого она выглядела как-то... голо. И, вероятно, чувствовала себя так же. Обычное пальто, выглаженное словно на показ в дорогих магазинах. Штаны без единой складки и сапоги без единого залома. И правда, как будто висят на неподвижном манекене. Хотя о неподвижности можно только мечтать. Может, у нее под одеждой иглы как у железной девы? Иначе никак не объяснить, зачем ей столько двигаться, как если не колит что в мягкое место. Прямые волосы спущены на плечи шелковой лентой. Из макияжа на лице (которое вертелось из стороны в сторону и все ещё было прикрыто ладошкой, не дала и шанса рассмотреть получше!) была лишь тонкая подводка, подчеркивающая выразительные глаза, лёгкая тушь и прозрачный блеск для губ. Лицо у нее и без всего лишнего было красивое.
Вспоминается, как когда та ещё была школьницей, Който-старший нанимал ее провожать свою дражайшую младшую доченьку на занятия и после них. Место учебы находилось не слишком далеко, но после потери старшей из семьи, Хейджи берег последнюю дочь как самое драгоценное. А бриллиант сияет ярче в дорогой оправе.
И вот в те времена этот бриллиант прятался под слоями пудры и слишком короткими юбками. Выглядело это, конечно, интересно, но ее естественная красота была изящнее. Какой-то молодежный стиль, Който как-то пыталась ее научить, но эти новенькие словечки так и не въелись в кору мозга. Гя... Гья... Ру? Ну, или что-то такое.
Мысли вернулись к ее реплике: "страшная подружка"? Вот как значит. Все время, что они знали друг друга, для избалованной папиной дочки Цукишима была всего лишь "страшной подружкой". Стоило бы догадаться, предсказуемый троп. Но как-то ведь и в мыслях не было. Не то, чтобы ее это задевало, красота все-таки в глазах смотрящего, да и своя внешность ее мало заботила. Скорее было обидно, что, оказывается, все то время, что Който, как думала Цукишима, проявляла к ней интерес, она была непримечательной бархатной подушкой под драгоценный камень. В прочем, это допустимо. Она готова быть и декорацией, и инструментом. И обижаться не на что. Просто... О таких вещах стоит просить напрямую. Чтобы не вызывало никаких сомнений и разочарований после.
– Я не пыталась сделать из вас... "страшную подружку", как вы говорите. И ничего напоказ я не выставляю. Если хотите, чтобы я переоделась, я сейчас же это сделаю.
Подружка... Это смелое выражение. Они, может, и могли бы быть подругами, вот только разница в возрасте того не позволяла. Когда эту юлу вынимали из матери, Цукишима вовсю усердно готовилась к поступлению в старшую школу. А когда мелкая доросла до начальной, Хаджиме донимала отделы кадров компаний, ища работу. А когда та готовилась к поступлению в высшее училище, старшая уже доработала до руководителя проектно-конструкторского отдела первой судостроительной компании Японии! Так что подругами они точно быть не могли. Всего лишь так вышло, что Цукишима устроилась в компанию ее отца. Всего лишь так вышло, что путь от дома Който до школы пересекался с путем Цукишимы до работы. Они всего лишь встречались несколько раз каждую неделю для совместных прогулок. Пусть теперь и не на работу и не в школу.
В ответ девушка что-то сказать не торопилась. Ещё раз оскорбленно оглянула старшую с ног до головы – она ещё никогда не видела Цукишиму, одетую... Ну, вот так! Обычно это были строгие скучные пиджачки, в нерабочие дни могла накинуть на себя куртку без примечательных знаков, а на сходить за продуктами или выкинуть мусор предназначалась старая кофта с капюшоном. А сейчас она носила обтягивающую водолазку.
Който впервые отметила, что никогда не обращала внимание на то, как выглядит Цукишима. Ну, то есть, лицо ее она изучила досконально. Была у нее такая причудливая привычка забываться в мыслях и слишком уж бесстыже рассматривать заинтересовавшие ее черты почти вплотную. Если бы вдруг резко погас свет, она смогла бы узнать её из тысячи, на ощупь найти каждую морщинку, хотя и никогда не прикасалась к ее коже прежде. Она даже потратилась на сертификат у лучшего косметолога в городе на день рождения Цукишимы. Но именинница как будто не обрадовалась подарку, хоть и приняла его все равно, из уважения. Но судя по тому, что ничего в ее лице не изменилось, сертификат она, наверное, выкинула или передарила. Может, и хорошо, что не использовала его. Вдруг им и в правду однажды придется искать друг друга в темной комнате.
Но вот ниже она никогда не смотрела. Ну, то есть, конечно, смотрела! Но подмечала лишь, какой безвкусицей она себя обвешивала. Однажды на выходных даже выгнала Цукишиму сходить вместе с ней по магазинам, присмотреть что-то более привлекательное. Но та только ходила мимо стендов с одеждой, незаинтересованно водила рукой по тканям, и как можно скорее стремилась к выходу.
Короче говоря, никогда она раньше не замечала, какой большой была у Цукишимы грудь! На низкорослой женщине это выглядело даже комично.
– Който-сан? – опять она застыла, засматриваясь куда-то. Ах, точно. Что-то там было про "выставлять напоказ", – мне переодеться?
– Нет... Не нужно. Давай уже пойдем, – как-то угрюмо ответила высокая. Протянула одну руку сначала, но затем быстро спрятала обе в карманы пальто. В такой сутулой позе она смахивала на школьного хулигана.
Шагали они бок о бок. Молча. Такой мощный контраст в поведении девушки даже напряг Цукишиму. За годы, что она подрабатывала "нянькой", успела привыкнуть к койтовской трели. И даже суматоха города казалась слишком тихой. Идеальная обстановка, чтобы погрузиться в раздумья.
Цукишима поправила дорогой кулон на шее. И чего эта стихия на нее так взъелась? Сама же просила, чтобы одевалась, по ее меркам, нормально. Даже бижутерию, что та ей дарила, надела. Выйти решила в чем-то полегче. Под вечер, конечно, стало прохладнее, но водолазка греет достаточно. И накидку собой прихватила, если уж совсем холодно станет. Хотя мёрзнуть будет скорее Който, с детства разогретая жарой Кагосимы, поэтому накидку брала больше для нее, чем для себя.
А сама она оделась сегодня слишком просто. "Погоди-ка. Что она там говорила?".
– Вы сказали, что обычно это я ваша "страшная подружка"?
– М? Что? А! Да что же ты зациклилась на этом... Выпалила, не подумала! И ничего это не значит, – остановилась, вперя глаза в чужие. Секунду помолчав, пробурчала под нос: "Прости," и отвернулась, зажавшись.
– Я не об этом. Вы считаете, что я затмила ваш образ сегодня? Но вы же сами очень просто оделись, – "да и я вроде ничем не выделяюсь," хотела она продолжить, но не стала.
– И что с того? Захотела! Отстань от меня, Цукишима.
"Как прикажете." Молча перевела взгляд обратно на дорогу, собираясь продолжить идти, но младшая не спешила двигаться.
– Просто я, – опешила, поняв, что начала тараторить, и продолжила уже медленнее, – захотела побыть с тобой на одной волне. Ты очень простая, Цукишима. И когда мы вот так рядом ходим, то все обращают внимание только на меня, а тебя будто не сразу замечают. И это... несправедливо.
"Несправедливо? А ей-то какое дело. Разве она не этого хотела?"
– Это плохо?
– Да. Плохо! – перебила ее Който. – Знаешь, много раз говорила! Тебе бы стоило отрастить волосы, сходить на курсы макияжа, – и "бла-бла-бла"...
Тц, ну вот опять началось. Цукишима терпеливо прикрыла глаза. "Похоже, опоздаем."
– Я не говорю, что ты некрасивая. Ты, ну... Простая. Но только внешне. И в душе ты намного ярче, но люди видят только то, что снаружи.
"Мне и неважно, что видно снаружи." Който обладала какой-то сверхспособностью видеть ее насквозь. Проникла так глубоко под кожу, сама не заметила, когда ее впустила. И когда она только этому научилась?
А та и не стучалась, и не входила. Внутри был зажжён свет и все было отлично видно через стекла.
К чему вообще все это действо? Все, что Цукишима хотела, это дойти до злосчастного театра, отсидеть скучнейшее представление, проводить Който до дверей ее дома и вернуться к себе. А затем ворочаться до часу на кровати, вспоминая просранную юность, не очень любимую, хоть и прибыльную работу, все неудачные жизненные решения, первую любовь и сожаления. Завтра на работу.
Цукишима слегка раздражённо потерла переносицу двумя пальцами, и, когда трель замолкла, раскрыла глаза.
Первое, что увидела, было лицо напротив. Два темных огонька, сравнявшиеся высотой с ее собственными, с небольшим игривым прищуром смотрели в ответ. А затем на щеке заиграло тепло и оставило на ней липкий след блеска для губ.
– А сегодня ты особенно красивая. Давай вот так чаще, а?
К началу спектакля они совсем немного опоздали, хотя и вышли вовремя. Да и неважно – самая интересная часть представления прошла еще до третьего звонка.
