beautiful boy

Мы начинаем ценить, когда теряем — Питер ценил всегда. Телефонная трель раздалась в тишине квартиры, заставив хмурого от прерванного сна Питера выйти в прихожую. Кажется, время приостановилось. — Алло? — Могу я поговорить со взрослыми? — спросили на другом конце провода по странному дрогнувшим голосом. Не ожидали услышать подростка? Вообще-то, оскорбительно, он думал, что его голос уже достаточно сломался, чтобы казаться взрослым. — Нет, но тетя скоро вернется и вы сможете перезвонить позже, — наверное, снова хотят предложить домашнее обслуживание — Мэй постоянно жалуется на их навязчивость. Когда тишина в трубке затянулась и Питер хотел уже сбросить звонок, в трубке продолжили: — Как тебя зовут? — Питер, — настороженно ответил мальчик, вздрогнув от вдруг пробежавших мурашек. Когда звонят из-за обслуживания каминов — имени не спрашивают, это очень странно. — Сколько тебе лет? — пытаясь казаться ласковой, спрашивала она. — Пятнадцать, а что? Кто вы и что вы хотите? — о Человеке пауке узнали и хотят шантажировать? Мошенники? Да Мэй его убьет, когда узнает, что он что-то рассказал о себе незнакомцам. — Малыш, твоя тетя…она не придет, — стекло на телефоне треснуло, ударившись об плитку, что-то внутри Питера тоже. *** Хороших дней не бывает. Всегда найдется то, что сумеет испортить его, и мальчик предпочел бы быть запертым в шкафчике, получить в нос от Томпсона или неудовлетворительно по Испанскому, ведь тетя Мэй исправит все эти недоразумения одним своим присутствием, ласково потреплет волосы и найдет сто причин, по которым Пит самый идеальный ребенок из всех, но не услышать о том, что она теперь не с ним. Боль стягивает тугим жгутом грудную клетку, не давая сделать вдох, ком в горле не дает сделать выдох. Мэй же не хотела туда заходить, Пит знает точно. Она хотела зайти с ним завтра, когда они вместе пойдут по магазинам, а потом в ресторан и еще в игровые автоматы, и даже в парк, у них должен был быть день развлечений. Тетя Мэй, но ты же хотела завтра… Для нее завтра уже никогда не наступит. В Бога он верил всегда: ходил на службы по воскресеньям и не сквернословил. Не помогло. Бога не было, когда банк минировали, бог перестал существовать, когда прогремел взрыв, унося с собой чужие жизни. Сердце остановилось. Тело не отдали. После нее ничего не осталось. Мэй была в самом эпицентре, наверное, даже не успела понять, что умерла. Похоронили пустой гроб вместе с неуспевшей окрепнуть мальчишечьей душой. Одиночество забирает его в свои объятья, почти материнские, вытесняя все то, что могло быть в нем. Топит, с нежностью нашептывая на ушко: «Ты потеряешь всех, кого любишь, от того, что предначертано судьбой — не сбежать». И хохочет гадко-гадко. Ричард Паркер, Мэри Паркер, Бенжамин Паркер. С тремя надгробиями нашлись силы смириться и принять, даже приносить цветы и убираться по выходным, на четвертую, отличающуюся новизной, смотреть тошно. Мэй Паркер теперь с ними. Осталось место только для него, это дело времени. Десяток соболезнований, похлопываний по спине и слов о том, что он всегда может позвонить. Не позвонит. Тем, кому он мог — теперь гниют в земле, кроме Мэй, ее разнесло на такие же кусочки, на какие Питер крушит свою комнату. Ему нужно убраться из этой квартиры через шесть часов. Собрать в один чемодан девять лет жизни и расстаться с местом, хранящим ценные сердцу воспоминания, до совершеннолетия. А потом его заберут службы, называющие себя заботящимися об интересах детей, и закинут в приют. Отшиб города, заброшки, свалки и канализации, все, что нужно, чтобы загнать и отравить еще больше хрупкие детские души. Мягкое сердце Питера, вечно пышущее жаром самоотверженности и желанием спасать, покрывается инеем. Он видел детей оттуда, радовался, что Мэй и Бен забрали его, не скупились на любовь и ласку, растили как родного, ведь смотреть в глаза озлобленным, брошенным и обиженным на весь мир детям — пытка. К счастью, его не бросили, потому остается стать лишь озлобленным и обиженным. И этих чувств с головой хватит для того, чтобы отомстить. Когда костяшки перестают чувствоваться, а побелка предостерегающе сыпется, рассудок проясняется. Грудь мечется в попытках восстановить дыхание, то-ли от боли, то-ли от слез. Приют не то место, в котором он останется надолго. Сбежит и никто его не остановит. Питера Паркера да, но не Человека-паука. Он убьет тех, кто лишил его души. *** Покосившаяся дверь, кровать, на постельном белье которой какие-то отвратительные пятна и скользящие по нему взгляды, ожидаемо встречаются в месте, которое он должен принять за дом. Радостные улыбки появляются на лицах встречающихся ему подростков не от счастья обретения нового друга, а от злобы, ведь нет ничего слаще, чем то, когда твое горе чувствуют другие, когда другим так же больно, когда другие ломаются под натиском обстоятельств. — Питер, познакомься, это Дэнис, Арчи и Джеймс. Это Питер, — миссис Вок пытается выдать подобие улыбки, видимо, стремится создать трепетность момента. Совсем неубедительно. Кто сказал, что она старается? — Что ж, знакомьтесь, мальчики. И Пит, привыкший к гигиене и порядку, морщится в отвращении, завидев сальные и скорее всего не видевшие расчески патлы у юношей, еще сильнее от вида грязного белья, сваленного в углу и ничего не стесняющегося. Воздух в комнате спертый, пропитанный потом и грязными носками. Мерзость. — Пенис значит, да? — гаденькая усмешка скользит по лицу, кажется, Арчи. — Меня зовут Питер, — выходит скомкано. И вправду, Питер Паркер даже на половину не такой смелый, как Человек-паук, но, к счастью, такой же язвительный. — я думал у псин слух лучше, но ты, видимо, исключение, — вскинув взгляд, говорит мальчик. Ничего другого не ожидалось. Конечно же, в таком месте есть «главные», которые настолько боятся за свой авторитет, единственное достижение, что сразу пытаются подмять под себя новеньких, вселить еще больше страха, позорно пряча свой. *** Кровь без мыла отмывается скверно, а туалетная бумага слишком сильно царапает нос. Знакомство удалось. И вообще-то, это была его любимая футболка, но теперь она безбожно испорчена. — Ну хоть не сломан, — про нос ли это или про душу, кто знает. До завтрашнего дня пройдет. Завтра его здесь не будет. Время, когда он был дружелюбным соседом подошло к концу. Он не отомстил за родителей, за дядю Бена, пытаясь не опуститься до убийц и не расколоть свою душу, но теперь все, кто лишил его семьи и виновен в смерти Мэй, получат по заслугам. *** Легкие наполняются свежим воздухом и даже немного кружится голова. Такое ощущение, что он впервые за эти дни смог вздохнуть полной грудью. Костюм дает чувство свободы, ощущение полета будоражит, а ветер шкодливо щекочет бока. Это заставляет чувствовать себя хотя бы на каплю лучше. Теперь, когда голова проветривается и мысли встают в нормальный логический ряд впервые за долгое время, получается понять что делать дальше. Питер хочет есть и спать, смерть тети не давала сомкнуть глаз, а в горло кусок не лез, но то, что к нему возвращаются какие-то чувства, кроме всеобъемлющей тоски, дает повод для радости. Как бы он не скорбел, придется взять себя в руки. У него есть цели, ради которых нужно подняться с колен, наконец перестав себя жалеть, и он не может дать себе слишком много времени, чтобы распускать нюни. Никто не придет, не обнимет, не утешит. Он вернется обратно в квартиру Паркеров. Это его дом, хранящий драгоценные воспоминания о тепле, это все, что у него осталось, это то, что он сбережет, несмотря ни на что. У него нет ни денег, ни желания, чтобы найти другое жилье, которое было бы наверняка более безопасным вариантом на первое время. В дом первым делом наведаются искать, но, когда поймут, что его там нет, перестанут. Человек паук умеет быть тихим и скрытным, настолько, что его не получится найти в маленькой квартирке. Никто не будет тратить время на поиски сиротки, особенно у себя под носом. Пауки живут по углам, прячутся в темноте и плетут свои паутинки. Приходится сломать окно, чтобы залезть в комнату, но это меньшая из тех проблем, которые у него есть. Питер стягивает маску и прикрывает глаза в блаженстве, пахнет домом, спокойствие начинает потихоньку расползаться под кожей. Он был здесь меньше суток назад, но так соскучился, все же, в голову закрадывались мысли, что вернуться не получится. Спрыгнув с потолка и озираясь по сторонам, мальчишка рассматривает беспорядок, учиненный им перед отъездом. Кончики пальцев касаются рамки, стоящей на столе. Фотография с пятого дня рождения: он в постели с тазиком для рвоты, тетя с дядей заботливо укрывают одеялом и смеются. О да, он был вечно больным ребенком, доставляющим огромное количество хлопот, но они любили его, а Пит любил их, даже, когда они не совсем справлялись с родительством. Сморгнув подступившие слезы, он следует на кухню. Но вот загвоздка, волосы чуть ли не дыбом встают на затылке, но не совсем как при обычном паучьем чутье. Здесь кто-то есть. Свет включившейся лампы больно бьет по глазам и заставляет зажмуриться. — Я думал, ты сбежишь раньше, — мистер Старк по хозяйски сидит на диване, закинув ногу на ногу. Смутно напоминает первую встречу. Его, видимо, ничего не смущает, судя по расслабленному лицу, но Питер слышит чужое неровное сердцебиение. Мужчина проходится взглядом по мальчишке, облегченно выдыхая: он цел. О, как же он переживал, а потом проклинал себя за то, что не узнал сразу о случившемся. Заработался, замотался и даже не интересовался делами мальчишки, хотя это не то, чем следует пренебрегать в случае с подростком, особенно с таким подростком как Паркер. Проморгал его пропажу со всех радаров, а когда опомнился стало поздно. Этот ребенок ему не чужой; слишком приевшийся и нагло ворвавшийся в узкий круг дорогих людей, потому Тони ощущает за него родительскую ответственность. Больше чем стажер, тот о ком он печется в первую очередь, кому он терпеливо будет указывать на ошибки, читать нотации и подтирать сопли, если понадобится. Тот, кто доводит до белого каления своими выходками и заставляет седеть раньше времени. — Мистер Старк? Что вы здесь делаете? — выйдя из оцепенения, спрашивает подросток, попутно начиная отступать к окну, его шанс на побег, хотя бы на попытку, потому что костюм Старка догонит сразу же. Было, уже проходили. — Пит, сядь, — просит Тони тоном, не терпящим возражений и просящим не испытывать судьбу. Тяжелый вздох Старка намекает на то, что тот в упадке сил. Усталый, скорее всего сонный, но приехавший сюда. Не то, чтобы это не удивляет. Паркер, не в силах ослушаться, садится рядом, склоняя голову. Он всегда послушен, потому что его так воспитали и он слишком правильный по своей натуре, но если его захотят вернуть в приют — без сомнений сбежит, не оглядываясь. Железному Человеку, уставшему от спасения Нью-Йорка, меньшее, что нужно сейчас — нянчиться с Питером, чтобы он не натворил глупостей, ведь управы на подростка теперь нет. Мальчишка поджимает губы, ссутулившись и страшась посмотреть на мужчину, словно сейчас прозвучит приговор. Да так и есть! Его могут упечь далеко и надолго и такой перспективе он совсем не рад. — Питер, я не собираюсь тебя ругать и отчитывать за побег, но я хочу просто знать что ты собираешься делать дальше, — говорит мужчина с лаской смешанной с тревогой во взгляде. На самом деле, вид разбитого мальчишки заставляет сердце обливаться кровью. Тот потерян, напуган и напоминает собой слишком неустойчивую конструкцию, задень случайно веточку в ней и все обрушится. Юноша по детски прижимает к себе коленки, пытаясь защититься от взрослого, выстроить между ними стену. Но это Питер. Он легко подпускает к себе людей и никогда не сможет закрыться от Тони, потому что тот подберет все ключи, а если не получится, просто сломает стены. — Я…— голос дрожит, — не знаю, мистер Старк, — скатываясь на шепот, отвечает мальчик. Его медленно тянут ближе, боясь испугать, укладывают головой на колени и с нежностью проводят по растрепанным кудрям. Первый всхлип не заставляет себя долго ждать, за ним второй, третий; конструкция ломается, чтобы на ее месте построить более крепкую. — так больно, словно сердце вырвали. Почему так, мистер Старк? Почему я? Я не хочу больше терять, не хочу, не хочу, не хочу…— задыхается в словах Питер, мужчина не смеет перебивать, нужно дать ему выговориться. — Вы единственный, кто у меня остался и, возможно, для вас я совсем никто, скорее всего так и есть, но вы мне правда дороги, мистер Старк. Я не переживу, если потеряю и вас, — слова, пропитанные отчаянием, эхом отскакивают от стен. Питер маленький мальчик с большим и нежным сердцем, и Тони об этом всегда знал, но не думал, что малыш способен увидеть в нем не просто кумира и наставника, а дорогого человека, приравненного к семье. Он не позволит ему окончательно сломаться, он протянет руку помощи и покажет, что дальше можно жить. Каждый имеет право на семью, особенно такой как Питер, даже такой как Старк. — Питер, — мужчина выключает лампу, чтобы не раздражала глаза мальчонки, на самом деле, чтобы не показать свои слезящиеся, — мне никогда не было на тебя все равно. С первого дня, как я увидел тебя, летающим по улицам в пижаме, мне захотелось узнать тебя, ну и конечно же надрать твою задницу, потому что ты нарывался на тех, кто не по твоим молочным зубам, — мальчишка в возмущении открывает рот и также быстро закрывает, понимая, что наставник, в общем то, прав, — у меня не молочные зубы…— все, что он может возразить, заставляя старшего улыбнуться. — И тогда я не думал, что подпущу так близко, ведь ты ужасно болтлив, неуклюж и мал, но, видимо, это и сыграло главную роль. Я никогда не жалел о том, что познакомился с тобой, быть честным, я впервые откровенничаю, но Пит, ты…словно мой, я уже не представляю жизни без тебя — эмоционального урагана, несносного, но с таким большим сердцем, мальчика, — под конец шепчет Старк. В тишине слышно тиканье часов, хлюпанье носа Питера и нервный вздох Тони. Его ребенок не должен выносить столько дерьма в жизни, становиться героем и терять родных. Совсем малыш, нахлебавшийся горечи сполна, получивший вместо первых отношений с девчонкой, ночных побегов из дома и проб сигарет за гаражами, груз ответственности на хрупкие мальчишечьи плечи. Пит поднимается только за тем, чтобы прижаться лбом в чужое плечо, пытаясь найти спасение от жестокого, несправедливо мира, словно взмаливаясь о жалости и защите. Ревет навзрыд, а чужая огрубевшая рука прижимает за затылок к себе совсем по-отечески, — не оставлю тебя, слышишь? — укачивая, бормочет мужчина, — ну же, взгляни на меня, дружок, — слегка касаясь подбородка, просит Старк. Если он не установит с Питом контакт, истерика может перерасти во что-то более опасное. Два огромных блюдца поднимаются по просьбе, сверкая от слез, капилляры как ожидалось, лопнули. Тони не перестает укачивать, нашептывает на ухо нелепицу, пытаясь отвлечь, начни он говорить что-то жалостливое, вероятность затопить соседей слезами Пита была бы очень велика. — Пора домой, малыш. *** Измотанный побегом, слезами и разговорами подросток заснул в машине сразу — это было ожидаемо, Питер всегда засыпает в дороге. Мужчине не составляет труда самому отнести пацана в комнату, пытаясь не растревожить до того беспокойный сон, стянуть кроссовки и накрыть одеялом, заботливо подоткнув со всех сторон. Комната Пита напротив от его комнаты для спокойствия слабого стариковского сердца, если что-то случится, он услышит. И все же: — Джарвис, присмотри за ним. — Как скажете, сэр. По ощущениям в глаза насыпали песка и дали в каждый пару раз кулаком, видимо, накопительный эффект сработал и организм теперь решает мстить за безалаберность хозяина, что ж, справедливо. Питер больше не прилагает усилий открыть глаза, лишь просит: — Джарвис, будь добр, закрой шторы, — и перебирает вчерашние события в голове: вот он заползает в комнату, вот мистер Старк на диване, а вот он уже ревет ему в плечо. И хочется дать себе оплеуху за несдержанность, длинный язык и глупое желание пожаловаться первому встречному, хотя, лучше бы это был и вправду первый встречный, но не Тони. Стыдно. На часах половина четвертого, а он непозволительно долго в кровати, и если быть честным, лег бы спать дальше, не начни урчать живот, явно раздраженный своей пустотой. Удивительно, что его не подняли с постели несколько часов назад, ведь мисс Поттс не терпела долгого валяния и тем более пренебрежения режимом, и мистер Старк был с ней солидарен, конечно, когда дело касалось подростка, а не его самого. На самом деле она много чего еще не терпела, например: пиццу на завтрак, обед и ужин; засидки в мастерской; матерные слова от Тони и лелеяла, кстати, самого мальчика за то, что тот не позволяет себе выражаться; список может быть бесконечным. — Кто проснулся, — тянет Старк, увидев вошедшего на кухню мальчика, — выспался? Выглядит не лучше, чем вчера, но самое главное не трясется в истерике, кажется, это сейчас самый лучший вариант из всех возможных. Тони много думал над тем как помочь парню, научиться быть родителем за пару часов и не сломать чужую жизнь. Терапия не то, что сможет подойти, Питер не любит внимание к себе, но сам Старк не может всегда быть рядом: на нем кампания, роль Железного Человека и Мстители, а еще: в человеческих чувствах он совсем не ас. Вывод напрашивался сам — ему придется научиться быть хорошим папкой методом проб и ошибок, надеясь, что Питер будет терпелив. Все же, не будет лишним предложить терапию. Питер смотрит робко, не решаясь подойти ближе. Он не знает стоит ли ему сейчас оправдываться; вчера было сказано очень многое, особенно то, что для него слишком личное и трепетное. Наверное, его замешательство сильно бросается в глаза: мужчина жестом подзывает к себе. — Мне стоит извиниться перед вами за сказанное, мистер Старк. — Я всегда думал, что ты умный мальчик, но сейчас ты заставляешь усомниться в этом, — он пододвигает к нему тарелку, продолжая, — я рад, что ты был искренен и поделился важным для тебя со мной, я в свою очередь поделился своим с тобой, не думай, что я говорил это из приличия, Пит. Таким не разбрасываются. Груз с плеч спадает, его не считают идиотом и не стыдят за эмоции, за это он благодарен. Но еще один не дающий покоя вопрос так и просится: — Что будет со мной дальше? Я снова отправлюсь в приют? — Думаю, мы сможем ужиться, приятель, — Питер вскидывает взгляд на мужчину, явно не веря ушам, на что тот треплет по влажным кудрям, определенно вложив всю возможную нежность. Жест, который всегда вызывал собой возмущение, оказывается очень даже приятным. — Только зови меня по имени, а то я ощущаю себя стариком. — А разве это не так? — ехидничает Паркер, на что Старк театрально хватается за сердце. — А я ведь только хотел предложить тебе пойти со мной в мастерскую, — вздыхая, произносит он. — Но увы, это стариковское развлечение… — Что? Пойдемте прямо сейчас, мистер Старк, — раздается восторженный крик, смешанный с хохотом мужчины. Впервые за несколько дней на улице сияет солнце. *** В комнате совсем не получается сдержать слез; конструкция снова ломается, потому что опорки в ней были деревянными. Остается стыдливо кусать губу, в надежде сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Старк слишком добр к нему и мысль о том, что он потеряет и его, бьет коленом под дых, наверное, на животе уже нет живого места. А он точно потеряет. Все, кто ему дороги уйдут. Если он сейчас ничего с этим не сделает, не накажет виновных, не покажет, что он теперь не сопливый мальчишка, то у него отнимут всех. Он скатывается на пол, хватается за волосы, больно оттягивая пряди, ртом пытается вдохнуть — слезы душат, заставляют кашлять. Его гнет, ломает, как от передоза, но нет, это не наркотики, а что-то хуже — жажда мести. Мэй бы расстроилась, узнав, что в нем есть такие ужасные чувства, но это же ради нее, верно? «Питер, ты просто хочешь почувствовать кровь на руках» — почему-то кричит подсознание, а он яростно машет головой. Нет, это ради них, он не хотел никогда убивать, но ему нужно. Пора собраться и начать делать, звезды и так сходятся ненаесть благоприятно, потому что с Джарвисом возможностей куда больше, так еще и в башне Старка, где есть все материалы для мелкой модернизации костюма и свобода действий. Его способности к программированию не настолько фантастические как у Неда, но все же он не полный олух, потому, не без помощи Джарва, подключается к городским камерам. Смотреть на записи взрыва с первого раза не получается, к горлу подкатывает ком с тошнотой. Мэй заходит в банк, через пару минут здание разносит. Но Питер смотрит на это десятки раз, пытается разглядеть хоть что-то, что бросится в глаза, маленькую зацепку. На улице уже темнеет, когда он по случайности замечает выходящего из слишком подозрительного фургончика мужчину. Может быть фургончик не подозрительный, и он сам себя накрутил, заставил поверить, но просит Джарвиса пробить. Не зря. Этот мужчина один из них, один из тех сук, что заставили людей умереть. Он будет первым, кого Пит пристрелит, когда выбьет имена остальных. Если до этого Питер хотел составить какой никакой план, то сейчас было решено действовать по обстоятельствам, руки слегка дрожат от гнева и адреналина, точно не от страха. — Черт, да где же он, — вываливая содержимое рюкзака и полок, причитает юноша, — Джарвис, ты не знаешь где костюм? — Босс забрал его ночью, когда принес вас. Щеки алеют; почему его не разбудили, а несли как ребенка до кровати? Совсем не мило, совсем не приятно, нет, ни сколько, ни капли, может быть чуть-чуть. Питер, хмурясь, выходит из комнаты и спускается в мастерскую. Зачем тому понадобился костюм, если с его последнего техобслуживания не прошло даже двух недель? Есть только самые неутешительные догадки и Питер надеется, что в этот раз интуиция подведет. — Мистер Старк, я бы хотел…— взгляд мужчины заставляет запнуться. — То есть, Тони, — поправляется Питер, — я бы хотел взять костюм, выйти на улицу сегодня, проветриться там, все дела, ну как обычно, да, — кажется его неловкий лепет уже вызывает подозрения, — где он? — окидывая взглядом мастерскую, спрашивает подросток; никаких красно-синих оттенков на поверхности столов не видно, черт, черт, черт! Только этого до кучи не хватало — лишиться костюма. — Послушай, Пит. Я понимаю твое горе и то, что у тебя на душе, — «узнал» — стреляет в голове догадка, — поверь, я сам сталкивался с этим и точно так же хотел отомстить, но ты не должен марать руки, ты слишком мал, — Тони кладет руку на чужое плечо и продолжает, — пусть пока костюм побудет у меня. — Как вы…о, ну да, Джарвис, — и как он мог ожидать, что ничего не дойдет до Тони. Глупо было надеяться. — Послушай, я не могу оставить все просто так, снова проглотить. Слишком многим пришлось пожертвовать, чтобы понять, что нужно хотя бы иногда мстить ублюдкам. Родители, Бен, теперь Мэй… и ни за кого из них я…— глаза снова становятся мокрыми. Что же это такое, и он то собрался разобраться с террористами? — я не могу все так оставить, Тони… — Ты убит горем и пока не можешь трезво соображать. Тебе нужно отойти и ты поймешь, что погорячился. Есть те, кто разберутся. Это не та работа, с которой справится дружелюбный сосед. — Нет! Нет, с этим должен разобраться я! Я, а не кто-то другой, как ты не можешь понять, — взрывается мальчишка и отходит. Конечно, Старк его не понимает, он никогда не воспринимал его всерьез и не слушал, — Их просто посадят и они будут жить, а Мэй нет! Они выйдут или сбегут и снова начнут убивать, а мне что, смотреть, понимая, что я мог что-то сделать, но просто полагался на умных, умелых взрослых? Да никогда в жизни! — Бомбино, сядь, пожалуйста, — и снова этот тон. Видно, что Старк тоже теряет терпение. Нет уж, если он снова будет послушным мальчиком, то уж точно не ему тягаться с террористами. Не отступит. Питер отходит дальше. — Хорошо, хочешь стоя — будем стоя. Я могу нанять тебе терапевта, но, если ты не согласен, я всегда выслушаю тебя, — увидев изменившееся лицо мальчишки, объясняет Старк и продолжает, — в школе ждут твои друзья. Я уверен, Нед и Мишель по тебе скучают, с вылазками на улицу пока повременишь, стоит отдохнуть, тебе нужно отвлечься, малыш. — Что? Нет, я не вернусь в школу, что мне там делать? Зачем мне тратить время на школу, когда я могу заниматься более важными делами? На улицах полно преступности, и я могу помогать тебе здесь, — спорит Питер, яро размахивая руками. Он даже не думал о возвращении в школу, она ему не нужна, он и так умен и знает уж побольше учителей, как бы это эгоистично и не звучало, но это правда! Та же стажировка у Старка дала ему кучу знаний и опыта, каким позавидует каждый. Судя по взгляду Тони, последние крупицы терпения покидают его. — Сбавь обороты, бомбино. Ты вернешься в школу и продолжишь учиться, поверь, я выкрою время, чтобы проследить за этим. Ты должен получить образование, Питер, я не позволю твоим мозгам пропасть даром. Я не люблю повторять, но скажу еще раз — ты слишком мал, эта работа не для твоих молочных зубов, — медленно, разжевывая каждое слово, говорит Старк. И Питер уже порывается возразить, — не перебивай, когда с тобой разговаривают. С понедельника ты пойдешь на учебу и это не обсуждается, надеюсь, твоя посещаемость останется прежней, не думаю, что мы оба хотим конфликтов, — он не был бы так строг относительно учебы, если бы не Мэй. Как-то она вынесла ему весь мозг, когда он разрешил прогулять подростку один день, кричала, что нельзя позволять Питеру пропускать — ничего хорошего из этого не выйдет. И вправду, мальчишка все больше давил на жалость и просил оставить дома, а потом его успеваемость упала из-за пропусков и нагоняй получили оба, при чем и от Мэй и от Пеппер. Питеру нужна дисциплина, и если раньше он не понимал почему тетушка так строга к племяннику, то потом понял, что, не держи парня в узде, тот запустит учебу и начнет заниматься только тем, что нравится ему. Человек паук не должен мешать развитию мальчика. То, что Старк включает родителя раздражает, раздражало и раньше. Почему все считают, что могут указывать, учить как надо и не надо и решать что для него лучше? Неужели так сложно понять, что он уже не ребенок. — Ты предлагаешь мне сидеть в четырех стенах? Отлично, это как раз то, что мне поможет! — недовольно сопит Питер. — Я предлагаю тебе разобраться в твоих чувствах. Ты сейчас поддаешься им, а не разуму. Так супергерои не поступают. — Будто ты всегда здраво рассуждал, — фыркает мальчик. — Поэтому я и пытаюсь сдержать тебя. Чтобы ты не повторял моих ошибок, — стараясь оставаться спокойным с явным нажимом, отвечает Старк. Питер разворачивается и уходит, хлопнув за собой дверью. Он никогда себя так не вел, не устраивал скандалов и был довольно стеснительным мальчиком, в том, что происходит сейчас, мужчина его не винит, все понимает. Нужно время. — Дерьмо, — шипит под нос Питер, когда заходит в комнату и от злости бьет ногой мусорку. — Не думаю, что это хорошая идея, сэр, вам придется потом все убрать, — предостерегает Джарвис. *** Никто перед друг другом не извиняется, видимо, боясь потерять кусочек от своей гордости. Обидно от того, что для Тони его потеря вовсе не важна. Казалось бы, он, зная каково это потерять семью, как никто другой сможет понять — не понял. И Питер не может в полную силу винить Тони, потому что тот не должен волноваться о его проблемах, он и так слишком многое сделал, благодаря ему Питер не в приюте, сыт и может делать все, что захочет. Почти все. На душе гадко, он беспомощный и все такой же сопливый подросток, каким был раньше, который ничего не сможет сделать, отбери у него все. Слабохарактерный и жалкий. От самого себя тошно. Нед — его последняя надежда, друг был с ним всегда, помог с Человеком пауком, поможет отомстить за близких, ведь это его парень в кресле. Конечно же Нед соглашается, не забывая повторять о том насколько это опасно и лучше довериться профессионалам, но все равно колдует над кодами Джарвиса. Ноет о том, что мистер Старк его убьет и посадит в тюрьму, но делает. Если не отключить Искусственный интеллект — костюм не достать. Питер действительно восхищается другом, ведь взломать творение Тони, чтобы тот не заметил, а потом сам костюм во второй раз — слишком клево для ученика старшей школы. Лидс на восторг друга только лепечет, что, да, было трудно, но чего не сделаешь, а потом продолжает уговаривать Питера не идти на это. — Чувак, это слишком опасно даже для тебя! — восклицает Нед. — Нед, я дрался со Стервятником и каждую ночь останавливаю плохих парней. Ничего не случится, обещаю, — заверяет Питер и запихивает костюм в рюкзак. — Тем более, это несправедливо, что Старк возомнил себя заботливым папашей и запер меня в башне, будто я малолетка! — Тебе пятнадцать, Пит, — скептически тянет Нед. — Вот именно, мне пятнадцать, а не пять и мне не нужна курица-наседка, — закатывает глаза парень, раздраженно шаркая молнией. Нед, вздыхая, забирает рюкзак и застегивает замок. Он отдает отчет своим действиям и не позволит кому-то, пусть даже это Тони Старк, указывать что ему делать и когда ложиться спать, ах, да. Телефон в кармане настойчиво вибрирует и Питер переводит взгляд на часы. — Скажи мне, ребенок, — голос в трубке звучит приглушенно, видимо, мужчина что-то делает в мастерской, — почему я не наблюдаю тебя дома? Питер в очередной раз закатывает глаза и вкладывая все раздраженность в тон, отвечает, — потому что я у Неда? — Мы кажется обсуждали комендантский час, через полчаса ты должен быть уже в постели. Я пришлю за тобой Хеппи, — Старк сбрасывает трубку до того, как Питер успевает начать пререкаться. Питер безвылазно сидит в комнате, создавая вид бурной деятельности и выходит только тогда, когда мисс Поттс за уши тянет к столу. Кстати, чашек в комнате она тоже не терпит. За столом между ним и Тони почти светский разговор с односложными ответами. Не сказать, что они пытаются показать недовольство друг другом, но Пеппер чувствует перемену в настроении обоих отчетливо и ей это очень не нравится. Он прилежно учится и ходит на учебу, ему сейчас как никогда нужно это, чтобы отвести от себя внимание, показать, что с ним всё в порядке и тихонько готовить свой план — Нед все таки настоял на нем. Да, тот прав, голыми руками вряд ли получится совершить задуманное, нужно оружие и Паркер снова подбивает друга на явно незаконные действия — взломать сейф Старка. Там есть пистолет и патроны, только их Пит немного доработает. Паук плетет свои сети для жертв. В один из вечеров женщина все же допытывается. — Тони, что между вами? — растирая крем по рукам, спрашивает Пеппер. — Вы поругались? Старк тяжело вздыхает и поворачивает голову к невесте. — Не знаю, Пеп, кажется, я его задел и он думает, что мне все равно на него, а я всего лишь хочу уберечь, — прислоняя ее руку к своей щеке, отвечает мужчина. Ему никогда не было все равно на Питера, особенно сейчас и он старается не давить на того своим присутствием. Мальчик явно еще не остыл и не будет даже слушать, он бы и сам себя не послушал, будь в его возрасте. — Я запретил ему заниматься геройством. Пока. Потому что я боюсь, что он сделает то о чем будет сожалеть всю жизнь. Он подтвердил мои догадки, когда мы ругались. — Тони, тебя что-то остановило, когда ты вернулся с Афганистана? — мужчина отрицательно качает головой. — Не думаю, что твои слова остановят и его. Запри ты его на десять замков, он вырежет одиннадцатую дверь, о которой ты можешь даже не догадываться. Тем более, Питер твоя копия, такой же гений и безумец, только поскромнее и воспитаннее, — она и сама привязана к мальчику настолько же насколько Тони. И видя их сходство, кажется, что они в самом деле отец и сын и выходит, что яблоко от яблони. — Поговорите, думаю, что он тоже хочет этого, но боится навязываться. Побудь для него взрослым, которому он может довериться. — Спасибо, Пепс. Я говорил тебе, что ты всегда права? Не знаю, что бы я без тебя делал, — мужчина оставляет поцелуй на ладони невесты и улыбается. Он обязательно поговорит с мальчиком, завтра же. — Стал бы отцом-одиночкой. *** Без устали барабанящий по крышам домов дождь кричит о беспокойствии ночи, которая, казалось, была намного мрачнее, чем обычно и даже тем, кого она услужливо скрывала от глаз, перестала быть другом. Никто в башне не спал, но совсем не от вспышек молний или бушующего грома. Мужчина расхаживает по гостиной, стараясь не начать кидать вещи, потому что трясущиеся руки хочется чем-то занять. Его разбудили ночным звонком и он даже не сразу понял о чем ему говорят и откуда у какого-то мальчишки его номер, а когда дошла суть происходящего, номер стал последним что могло бы его волновать. — Простите, мистер Старк, я должен был остановить Питера, это все я виноват, мне нужно было сразу предупредить вас, — заикаясь, бормочет Лидс. Пеппер приносит несколько чашек: с чаем и кофе, эта ночь обещает быть долгой. Он не уследил, наивно подумал, что смог вразумить подростка, допустил, чтобы у него из-под носа вытащили костюм и узнал об этом только сейчас. Когда испуганный друг Питера в панике позвонил ему и выложил всё, потому что Пит может умереть или умирает уже сейчас. Придурки, малолетние идиоты, решившие наплевать на всех и что-то доказать непонятно кому. Он высечет мальчишку как только увидит, нет, сначала наваляет ублюдкам, из-за которых тот сбежал, а вот потом уже устроит ему разнос. — Где он был, когда прервал с тобой связь? — нервно спрашивает Тони. — Сейчас, сейчас покажу, — Нед судорожно лезет за телефоном и открывает карту находя точку — последнее местоположение Паркера до того, как он сказал, что теперь действует один. — Джарвис, проложи маршрут, — облачаясь в костюм, просит Старк. — Пеппер, будь добра, приготовь ремень. *** Питер залепливает паутиной рану в боку и тяжело дыша, ползет по стене. Было ли безрассудным лезть к вооруженным до зубов головорезам? Безусловно. Жалеет ли он? Ни капли. Все пошло не по плану, когда тот самый засветившийся на камерах ублюдок сбежал из тюрьмы. Сначала Питер подумал, что так даже лучше, но когда началась перестрелка, подкрались сомнения. Их оказалось шесть, глупо спорить что неопытный пятнадцатилетний мальчишка, пусть и со способностями, слабее их. Если он отступит, то докажет самому себе, что он всего лишь грязь на ботинках у таких людей. Здесь либо убиваешь, либо умираешь. — Где же ты, букашка? — Пауки не насекомые, а арахниды, бездарь, — шипит Питер, пригвоздив бандита паутиной к стене. — Ты будешь первым, кому я всажу пулю в лоб. — Ты смешон, малец. Как только ты выстрелишь, сюда на шум сбегутся люди и вряд ли ты сможешь уйти живым, — усмехается мужчина. Совсем не боится смерти, такие как он не боятся ничего. — Мне без разницы. Я убью столько сколько смогу и мне не стыдно будет умереть в отличие от всех вас — убийц, — голос Питера срывается и он вытягивает руку с пистолетом. Он корпел над ядом несколько дней, пытаясь создать незабываемый эффект для жертв: невыносимая боль, сродни раскаленному металлу, заставляющая молить о смерти. — Стреляй, чего ждешь? — Перед тем, как убью тебя, я хочу узнать лишь одно: для чего вы подорвали банк? Почему нельзя было его просто ограбить, зачем убивать? — Это была случайность, пацан, ничего не должно было подорваться, но увы. Даже у таких как мы бывают проколы, — откровенно смеется мужчина. Питер практически задыхается. Для кого-то такая случайность стоила жизни и этот ублюдок совсем не сожалеть. Ни капли раскаяния в его глазах. Паук жмет на курок и кажется звучит выстрел. Но почему-то его относит в стену, мужчина жив, а пистолет падает на бетон. — Пора домой, Человек-паук, — железный человек возвышается над ним и Питеру почему-то кажется, что лицо Мстителя под маской не выражает ничего хорошего. — Что ты делаешь? Зачем ты снова вмешиваешься? — кричит мальчишка и встает на ноги. Его не хило приложило об стену. — Почему я не могу заставить убийц получить по заслугам? Старк лишь молча смотрит на него, понимая, что разговаривать бестолку. — Ребята, заходите, они ваши, — говорит он, кажется в никуда. По сути, благодаря Человеку-пауку удается упечь террористов в тюрьму. Они летят в башню гробовой тишине. Питер от обиды, Старк от злости. Мальчишка сразу отшатывается, когда они приземляются, чуть ли не шлепаясь на мокрой плитке, но мужчина, кажется не смотрит на него. Тому нужно перевести дух, прежде чем начать разговаривать с подростком. — Жди меня в своей комнате, Питер, — строго произносит Старк и уходит. Рана начала затягиваться вместе с пулей, что ж, это проблема. Неутешительно, как жаль, что регенерация никогда не спрашивает его мнения. Он даже не знает что хуже: огнестрел, неудавшаяся месть или ожидание нотаций. Кажется, все сразу. Мальчик валится на пол, утыкаясь лицом в ковер. Его силы закончились на том, чтобы добраться от лифта до комнаты и еще каким-то образом нужно будет обработать бок, да ты влип, Пит, по полной. Питер прикрывает глаза, чтобы перевести дух и с рычанием переворачивается на спину. Гадость, весь ковер в крови, придется отмывать и его. Уставившись в потолок, он начинает складывать пазлы: откуда же Тони узнал обо всем. Догадаться нетрудно — Нед. И винить его бессмысленно, потому что тот делал все из светлых побуждений, наверное, на его месте он бы сделал также и Лидс самый настоящий друг, в который раз убеждается Пит, а сознание тем временем медленно уплывает от него и уплыло бы, не откройся дверь. Видимо, он Титаник, а Тони айсберг. — И вам доброй ночи, мистер Старк, — усмехаясь, тянет паук. — На твоем месте я бы не был так улыбчив, Паркер, — грубо отвечает Тони, стук его каблуков противно бьет по ушам. — Чем ты думал, — кричит он минутой позже; хотя нет, вот что противно бьет по ушам. — Мозгом, — откровенно издеваясь, говорит подросток. Все равно огребет, что терять. — Поговори мне еще. Ты подумал о последствиях? Началась бы перестрелка и в лучшем случае тебя бы зацепили, а в худшем — я бы достал оттуда решето, вместо твоего тела! А потом бы съехались копы и я уверен, упекли бы тебя в тюрьму. Слушай меня, когда я с тобой разговариваю, Паркер! — Тони срывается на крик, вскипая от того, что мальчишка не удосуживается обратить внимание. — Я бы с радостью, мистер Старк, но мне кажется, что я немного теряю сознание… — Что? Пит, что с тобой? О, нет, — мужчина чертыхается, когда при свете видит кровавую дорожку. И злость тут же испаряется, сменяясь беспокойством. — Нет, бомбино, не закрывай глаза, нельзя, — поднимая тело на руки, просит Тони и спешит в медотсек. Беннер молчит, хотя в его взгляде, очевидно, вопросы и даже капля беспокойства, но он продолжает накладывать швы. Все таки крики Старка слышны были всему этажу и Брюс пока не уверен хочет ли вмешиваться в семейные разборки. — Ему лучше остаться на ночь здесь, — говорит мужчина, откидывая иглу. Ковыряться в ране пришлось без обезболивающего, потому что ждать пока оно доедет пришлось бы несколько часов. И Питер заверил, что он все выдержит. Скулеж, на самом деле, был жалок. Главное, что он не сломал Старку руку, пока Брюс ковырялся в его боку. Несколько раз он все таки потерял сознание от боли, но очень быстро в себя приводила новая. Теперь будет уроком — пули нужно вытаскивать сразу. — Спасибо, доктор Беннер, — слабо улыбаясь, мямлит Питер. — Без вас я бы вытек, — на шутку мужчина усмехается и немного удивляется, что подростку хватает сил шутить. — Спи, Питер, — погладив по плечу, говорит Тони. И весь гнев сошел на милость, про виде истекающего кровью ребенка, бледного и помятого. Воспитательный процесс подождет до лучших времени. — Спокойной ночи, Тони, — закрыв глаза, отвечает Питер и сильнее улыбается на поцелуй в лоб. Наконец-то этой ночью все засыпают. *** — Чувак! Я так за тебя беспокоился. Прости меня за то, что я все рассказал, но я правда пересрался, — тараторит Лидс, эмоционально взмахивая руками. — Брось, Нед, мне стоит сказать тебе спасибо. Если бы не ты, те плохие парни прикончили бы меня, — говорит Питер и обнимает друга. — Нед, не оставишь нас ненадолго? — спрашивает Старк. — Да, конечно, мистер Старк. Не скучай, Пит! Я зайду к тебе на неделе. — Что ж, мне стоит перед тобой извиниться, — опуская глаза, вздыхает мальчик. Но не успевает открыть рот, чтобы продолжить, как его заключают в объятья. — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай. Я думал, что умру от беспокойства, сойду с ума, я думал, что потерял тебя, бомбино, — не отпуская из объятий, говорит мужчина. — Я обещал Мэй, что позабочусь о тебе и ты будешь в безопасности и думал, что справляюсь с этим, а ты в один момент взял и исчез, я…хотел звонить во все службы, только бы тебя вернули. Если бы с тобой что-то случилось, Мэй бы меня не простила, я бы сам простил себе, малыш, — его голос дрожит и он на этот раз не скрывает подступивших слез, а лишь зарывается носом в кудрявую макушку. — Я никогда так больше не буду, прости меня, пап, — шепчет Питер в чужое плечо. — и я не малыш, мне пятнадцать, — ворчливо добавляет он. — Конечно, ребенок, — усмехаясь, добавляет Старк. — И все же, я не справился с тем, что возложил на себя сам. Я не смог отомстить за них и мне так жаль, — давясь всхлипами, начинает мальчик. — будь они живы, точно бы возненавидели меня, мне стыдно перед ними за то, что я такой отвратительный сын и племянник, — он закрывает лицо руками, будто это сможет скрыть отчаяние, — знаешь, я всегда ненавидел себя, но сейчас понимаю, что та ненависть не сравнилась бы с тем, что я чувствую сейчас. Я никогда не смогу простить себя за то, что не сделал ничего ради справедливости, — кажется, что весь мир ополчается против него, но этот весь мир лежит в могиле под землей. Возможно, никакой загробной жизни не существует и никто не ненавидит его, но Питеру удобно думать иначе, мучить себя мыслями о том, что его семье достался самый отвратительный ребенок и заставлять себя засыпать каждую ночь, чтобы видеть кошмары. Это его расплата. Тони перетягивает пацана к себе на колени, совсем как ребенка, потому что тот и есть, и Питер доверчиво поддается на встречу. Разбитый, потерявший не только родных, но и себя малыш, со все таким же нежным чистым сердцем, пышущим желанием помогать всем, но не себе. — бомбино, мой красивый мальчик, со временем ты поймешь насколько ошибаешься. Твое сердце — наше сокровище, надежда, что мир не обречен на тьму, — шепчет Старк и оставляет поцелуй на чужом виске. И все время, что они молча сидят в объятьях друг друга, совсем не скрывая слез, пролетает незаметно, но все же Тони встает первым. — Что ж, — растегивая ремень и вынимая его из брюк, говорит он, — но о том, что я обещал, когда верну тебя домой, я помню и ничто не сможет спасти тебя. — Что, нет, ты же не серьезно! Пеппер, спаси меня! — громко взвизгивает мальчишка, срываясь с места. Они вернутся к теме самобичеваний Питера, но пока тому следует унести подальше ноги. Женщина лишь снисходительно улыбается, стоя в дверном проеме и заказывает пиццу, сегодня их ждет потрясающий выходной.