глупый Хан Джисон

Школа «Синхва» гордилась своими выпускниками, рейтингами и тем, что тут никогда не было драк. Ли Минхо гордился своими оценками, чистотой тетрадок и тем, что он ни разу не опаздывал на первый урок. Его жизнь была расписана по минутам, пенал рассортирован по цветам, а форма выглажена так, что стрелки на брюках могли порезать палец. Идиллия длилась ровно до того момента, как в коридоре появился Хан Джисон. Минхо даже не нужно было поднимать голову от конспекта. Он узнавал его по звуку шагов — тяжелых, развязных, в этих дурацких берцах, которые грохотали по плитке, как трактор. По запаху — дешевые сигареты, мятная жвачка и еще что-то сладкое, приторное, отчего щипало в носу. По реакции окружающих — девчонки начинали хихикать, парни отводили глаза, учителя делали вид, что ничего не замечают. Хан Джисон был ходячей проблемой. Черные растрепанные волосы вечно лезли в глаза, под левым — пирсинг в брови, в ухе — целая коллекция сережек. Татуировки, которые он старательно прятал под длинными рукавами, но иногда, когда закатывал рукава, Минхо видел кусочки черных узоров. Школьная форма на нем сидела как на корове седло — галстук болтался где-то под ухом, рубашка наполовину выбита, пиджак перепачкан бог знает чем. И этот человек уже месяц преследовал Минхо. — О, Минхо-я, — раздалось над ухом, и Минхо вздрогнул. — Опять зубришь? Дай угадаю, контрольная по математике? Или по корейскому? Или по всему сразу? Минхо поднял глаза. Джисон стоял, облокотившись о его парту, и скалился своей дурацкой улыбкой. В зубах — зубочистка, которую он вечно жевал вместо сигарет, потому что в школе курить нельзя. — Отойди, — ровно сказал Минхо. — Ты мне свет загораживаешь. — Ой, какие мы вежливые, — Джисон даже не пошевелился. — Слушай, а ты сегодня вечером чем занимаешься? — Учусь. — А после учебы? — Учусь. — А после после учебы? Минхо медленно закрыл тетрадь, положил ручку в пенал, застегнул пенал и только потом посмотрел на Джисона. — Джисон. Я тебя сто раз просил отстать. Что непонятного в слове «нет»? — Ну так это же скучно, — Джисон пожал плечами и, нагло игнорируя личное пространство, уселся на край парты, чуть не скинув учебники. — Я же вижу, тебе скучно. Учишься, учишься, а жизнь проходит мимо. А я — это жизнь. Яркая, опасная, с татухами. — Ты — это головная боль. — Тоже ласково. Минхо закатил глаза. Это был их стандартный диалог. Джисон подкатывал, Минхо отшивал, Джисон делал вид, что ничего не происходит. И так по кругу. — Слушай, — Джисон наклонился ближе, и Минхо невольно отодвинулся. От него пахло мятой и сигаретами. — А тебе правда ни разу не хотелось забить на эту учебу? Ну там, прогулять, пойти покурить за школу, посмотреть на закат? — Я смотрю на закат из окна. Это не мешает мне делать домашку. — Уныло. — Мне нравится. — Врешь. — Не вру. — Врешь, — Джисон ткнул его пальцем в грудь. Минхо дернулся, как от удара током. — Я же вижу. Ты весь дерганый, зажатый. Тебе расслабиться надо. — Отойди, — Минхо встал, собрав учебники. — Урок скоро. — Урок через десять минут. Посиди со мной. — Нет. Минхо развернулся и пошел к выходу из класса. Джисон спрыгнул с парты и поплелся за ним, как хвостик. — Минхо! Минхо, постой! Ну чего ты как не родной? Я же по-человечески... — Ты по-человечески не умеешь, — бросил Минхо через плечо, не сбавляя шага. — Умею! Я даже цветы могу подарить. — Не надо. — А конфеты? — Тоже не надо. — А поцеловать? Минхо резко остановился. Джисон, не ожидавший, врезался ему в спину. — Ой. Минхо развернулся. Они стояли в пустом коридоре, слишком близко. Джисон смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали черти. — Еще раз, — тихо сказал Минхо, чеканя каждое слово. — Еще раз ты ко мне пристанешь, и я пойду к заучу. Я расскажу, что ты куришь за школой. Что у тебя пирсинг, который запрещен уставом. Что ты срываешь уроки. Понял? Джисон моргнул. Улыбка сползла. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Из-за того, что я клеюсь к тебе? — Из-за того, что ты бесишь. Джисон смотрел на него. В коридоре было тихо, только где-то далеко хлопнула дверь. Минхо стоял ровно, с учебниками, прижатыми к груди, и смотрел в ответ — Знаешь что, Ли Минхо, — вдруг сказал Джисон, и голос его стал тише, серьезнее. — Ты, может, и отличник, и весь из себя правильный. Но я-то вижу. Ты не такой. — Какой? — Не холодный. Ты просто боишься. — Чего? — Себя. Минхо промолчал. — Иди в класс, Джисон. Звонок был. — Не было звонка. — Значит, скоро будет. Минхо развернулся и ушел. Быстро, почти бегом. Джисон остался стоять в коридоре, глядя ему вслед. — Интересный ты, — пробормотал он себе под нос. — Очень интересный.

***

На большой перемене Минхо сидел в библиотеке. Это было его убежище. Тишина, запах старых книг, и главное — никакого Хан Джисона. — Ли Минхо? — шепотом позвала библиотекарша. — Тут к тебе. Минхо поднял голову. На пороге стоял Джисон. В руках — подно с двумя стаканами кофе. — Ты серьезно? — выдохнул Минхо. — Сюда нельзя с едой. — Это не еда, это напиток, — Джисон прошел к его столу и плюхнулся напротив. — Держи. Американо, без сахара. Ты же такой пьешь? Минхо смотрел на стакан, как на гранату. — Откуда ты знаешь, что я пью? — Я внимательный. — Ты сталкер. — Я романтик. Минхо вздохнул. Глубоко, обреченно. — Джисон. Что тебе от меня нужно? Честно. — Честно? — Джисон отхлебнул свой кофе (с сахаром, сиропом и еще хер знает чем). — Честно, ты мне нравишься. — Мы учимся в одной школе два года. Раньше не нравился? — Раньше я не обращал внимания. А теперь смотрю — и не могу оторваться. Минхо прикрыл глаза. Это был какой-то абсурд. — Я парень. — Я заметил. — Я не встречаюсь с парнями. — А с кем встречаешься? — Ни с кем. Я учусь. — Вот! — Джисон ткнул пальцем в стол. — В этом и проблема! Ты живешь, как робот. Встал — учеба — поел — учеба — спать. А где жизнь? Где эмоции? — У меня все в порядке с эмоциями. — Покажи. — Что? — Покажи эмоцию. Удивись чему-нибудь. Обрадуйся. Разозлись на меня, в конце концов. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно взял стакан с кофе, поднес ко рту... и вылил половину себе под ноги. — Ой, — сказал он без выражения. — Я пролил. Какая неожиданность. Джисон замер. Потом расхохотался. Громко, искренне, на всю библиотеку. — Ты охрененный! Ты просто охрененный! — Тихо! — шикнула библиотекарша. — Извините, — Джисон прикрыл рот рукой, но плечи тряслись. — Минхо, ты гений. Серьезно. — Я просто хочу, чтобы ты отстал. — Не дождешься. Минхо встал, собрал вещи и пошел к выходу. У двери остановился. — Кофе был вкусный. Спасибо. Но отстань. И ушел. Джисон сидел за столом, смотрел на оставленный стакан и улыбался как дурак. — Отлично, — сказал он сам себе. — Прогресс.

***

После уроков Минхо шел домой своим обычным маршрутом. Через парк, мимо пруда, мимо той скамейки, где вечно сидят старушки с семечками. Сегодня старушек не было. Зато на скамейке сидел Джисон. — Ты издеваешься? — выдохнул Минхо. — Я тебя провожаю, — Джисон встал и отряхнул джинсы. — Ну как провожаю — иду рядом. Можно? — Если я скажу «нет», ты пойдешь? — Пойду. Но чуть позади. Минхо закатил глаза и пошел дальше. Джисон пристроился рядом. — Слушай, а почему ты всегда такой напряженный? — спросил он, закуривая. — Расслабь плечи. Дыши глубже. Вон, смотри, птички летят. — Я не напряженный. Я сосредоточенный. — На чем? — На том, что завтра контрольная. — А послезавтра? — Тоже контрольная. — А через месяц? — Поступление. — Охренеть, — Джисон выпустил дым в сторону. — А я вот вообще не знаю, куда пойду. Может, в никуда. Может, в артисты. Может, умру в 25. — Не умрешь, — машинально ответил Минхо. — Курить будешь меньше — проживешь дольше. — О, волнуешься? — Констатирую факт. — А если я брошу курить — ты со мной погуляешь? Минхо остановился. Посмотрел на Джисона. Тот стоял, прикуривая новую сигарету от старой, и выглядел как ходячее клише «плохой парень». — Ты не бросишь, — сказал Минхо. — А если брошу? — Тогда поговорим. — Серьезно? — Нет. Но звучит красиво. Джисон расхохотался. — Ты злой. — Я реалистичный. Они дошли до поворота. Дальше Минхо шел один. — Ну все, — сказал он. — Пока. — Минхо! — Что? — Можно я тебе завтра кофе принесу? — Неси. Но я опять вылью. — А я опять принесу. Минхо покачал головой и пошел дальше. Но через пару шагов остановился. Обернулся. — Джисон! — Чего? — Пирсинг в брови тебе идет. И ушел, не дожидаясь реакции. Джисон замер с сигаретой в зубах. Потом до него дошло. Он улыбнулся так, что чуть не выронил сигарету. — Прогресс, — сказал он ветру. — Мать его, прогресс.

***

На следующий день Джисон пришел в школу с двумя стаканами кофе. Минхо сидел на своем обычном месте в библиотеке. — Держи, — Джисон поставил стакан перед ним. — Американо, без сахара. И я сегодня без сигарет. Уже три часа. — И как? — Хреново. Руки трясутся. — Так закури. — Нет. Ты сказал — брошу, тогда поговорим. — Я пошутил. — А я нет. Минхо посмотрел на него. Джисон выглядел и правда паршиво — под глазами круги, руки дрожат, но в глазах горел какой-то упрямый огонь. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Из-за меня? — Из-за тебя. Минхо молчал долго. Потом взял стакан, отпил. — Кофе вкусный, — сказал он. — Спасибо. — Пожалуйста. Они сидели в тишине. В библиотеке пахло книгами и кофе. Джисон смотрел на Минхо, Минхо смотрел в книгу. — Слушай, — вдруг сказал Джисон. — А можно я просто рядом посижу? Молча. Обещаю не приставать. — А ты умеешь молчать? — Попробую. Минхо вздохнул. — Сиди. И Джисон сидел. Целых полчаса. Молча. Только иногда косился на Минхо и улыбался своим мыслям. А Минхо делал вид, что читает. Но на самом деле он думал. О том, что от Джисона больше не пахнет сигаретами. Только мятой. И что это, черт возьми, приятно.

***

— Минхо! Они снова шли через парк. Джисон тащился рядом, засунув руки в карманы. — Минхо, а ты когда-нибудь целовался? — Что? — Целовался. С кем-нибудь. Ну, знаешь, губы в губы. — Джисон... — Я просто спросил. Можно же просто спросить? Минхо молчал. Шел и молчал. Щеки у него слегка порозовели. — Целовался, — тихо сказал он наконец. — С кем? — С девушкой. В средней школе. — И как? — Мокро. Джисон фыркнул. — А с парнем? — Нет. — А хочешь? Минхо остановился. Посмотрел на Джисона. Тот стоял, чуть склонив голову, и в глазах у него было что-то... теплое. Не наглое как обычно. — Хочу, чтобы ты отстал, — сказал Минхо. — Врешь. — Не вру. — Врешь, — Джисон шагнул ближе. — Ты краснеешь, когда я рядом. Ты смотришь на мои губы, когда я говорю. Ты заметил, что я бросил курить. Тебе не все равно. Минхо сглотнул. — Ты себя накручиваешь. — А ты себя обманываешь. Они стояли в парке, в сумерках. Где-то лаяли собаки, где-то играла музыка. А они стояли друг напротив друга, и между ними искрило. — Дай мне шанс, — тихо сказал Джисон. — Просто шанс. Один день. Мы сходим куда-нибудь. В кино, в парк, на крышу — куда скажешь. Если тебе не понравится — я отстану. Навсегда. Минхо смотрел на него. Долго, пристально. — Ты врешь. — Не вру. — Отстанешь? — Если скажешь, что не хочешь меня видеть — отстану. — А если не скажу? — Тогда буду рядом. Всегда. Минхо молчал. В голове у него боролись разум и что-то другое — то, что просыпалось, когда Джисон улыбался. — В субботу, — вдруг сказал он. — В субботу я свободен после обеда. Джисон замер. — Ты серьезно? — Если опоздаешь хоть на минуту — уйду. — Не опоздаю. — Если придешь с сигаретами — уйду. — Не приду. — Если... — Минхо, — Джисон шагнул к нему почти вплотную. — Я приду. Чистый, трезвый, без сигарет. И мы пойдем туда, куда ты скажешь. Минхо поднял на него глаза. Слишком близко. Слишком тепло. — Хорошо, — сказал он. — Тогда в субботу. А сейчас иди домой. — Иду, — Джисон улыбнулся. — Спокойной ночи, Минхо. — Спокойной. Джисон развернулся и пошел, чуть не танцуя от радости. Минхо смотрел ему вслед. Потом тряхнул головой и пошел в другую сторону. — Идиот, — сказал он себе под нос. — Полный идиот. Но на губах у него была улыбка

***

Суббота наступила слишком быстро. И слишком медленно одновременно. Минхо проснулся в семь утра, хотя мог бы поспать до десяти. Просто открыл глаза и понял — все, сон закончился. Дальше будет только ожидание. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и пытался понять, какого хрена он согласился. Это же Хан Джисон. Эмо с пирсингом, который курит за школой и спит на уроках. Который ходит в рваных джинсах, хотя форма обязывает носить брюки. Который... Который бросил курить. Из-за него. — Бред, — сказал Минхо потолку. Потолок промолчал, но Минхо показалось, что даже он осуждает. Он встал, умылся, почистил зубы. Два раза. Потом открыл шкаф и завис. Что надевают на свидание с человеком, который тебя бесит, но от которого почему-то бабочки в животе? — Это не свидание, — вслух сказал он своему отражению. — Это просто... встреча. Чтобы он отстал. Отражение выглядело скептически. В итоге Минхо выбрал светлые джинсы, белую футболку и сверху клетчатую рубашку — не застегнутую, так, для вида. Посмотрел на себя. Выглядел как типичный хороший мальчик, который идет в библиотеку. — Ну и норм, — решил он. — Я и есть хороший мальчик. Выходя из дома, он проверил телефон раз двадцать. Сообщений от Джисона не было. Ни «доброе утро», ни «жду не дождусь», ни «передумал, сорян». И это почему-то бесило больше, чем если бы он спамил.

***

Они договорились встретиться у входа в парк. В два. Минхо пришел в 13:45. Просто чтобы не опоздать, если пробки. Или если светофоры. Или если... — Ты рано. Голос раздался сбоку. Минхо подпрыгнул на месте. Джисон сидел на скамейке у входа, закинув ногу на ногу, и улыбался своей дурацкой улыбкой. На нем была черная футболка с какой-то рок-группой (название Минхо не разобрал), рваные джинсы и эти его берцы. Волосы сегодня были особенно растрепанные, пирсинг в брови поблескивал на солнце. — Ты чего здесь сидишь? — выдохнул Минхо, пытаясь успокоить сердце. — Жду тебя. Уже час. — Зачем? — Чтобы не опоздать. Минхо смотрел на него и не знал, что сказать. Джисон встал, отряхнул джинсы (хотя на них не было ни пылинки) и подошел ближе. — Выспался? — Ага. — Завтракал? — Ага. — Волнуешься? — Нет. — Врешь. — Не вру. — У тебя уши красные. Минхо машинально схватился за ухо. Оно и правда горело. — Заткнись, — буркнул он. Джисон рассмеялся. Светло, легко, совсем не так, как он ржал в школе над тупыми шутками своих дружков. — Ладно, не буду. Пошли? — Куда? — Ну, ты командуешь. Я просто солдат. Минхо задумался. Он не планировал этот день. Вообще. Думал, что Джисон забьет, или передумает, или случится что-то, что спасет его от этого абсурда. Но Джисон стоял перед ним, чистый (вроде бы), без сигаретного запаха (он специально принюхался — мятная жвачка), и смотрел так, будто Минхо — это что-то важное. — В кино, — ляпнул Минхо первое, что пришло в голову. — В кино? — Джисон удивился. — Серьезно? Мы пойдем в кино, как обычные люди? — А что, ты хотел в клуб? Нам по семнадцать, нас не пустят. — Логично. Давай в кино. Что смотрим? — Не знаю. Что идет? — Понятия не имею. Я вообще в кино последний раз был года два назад. — Почему? — Дорого. Минхо моргнул. Эта информация не вязалась с образом школьного хулигана, который всем должен и у всех на виду. — В смысле дорого? — В прямом. У меня нет денег на кино, Минхо. Моя мама работает в две смены, чтобы мы квартиру снимали. А то, что я в школе выебываюсь — это просто... ну, чтобы не доставали. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. — Ты серьезно? — А ты думал, я мажор? — Джисон усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то горькое. — Нет, я просто хулиган с района. Татухи сам себе бил, иголкой и тушью. Пирсинг — в подвале у друга. А сигареты я стреляю. Минхо молчал. Он правда думал, что Джисон — просто богатенький сынок, которому плевать на учебу. Они вроде как учились в приличной школе, тут все были при деньгах... — Я не все, — сказал Джисон, будто прочитав его мысли. — Меня мама устроила. Она там уборщицей работает. Попросила директора, чтобы меня взяли, потому что в обычной школе меня уже достали менты. — Менты? — Ага. За мелкие кражи. Лет в четырнадцать я таскал чипсы из магазина. Глупость, конечно. Но тогда казалось, что это выход. Минхо не знал, что говорить. Весь его идеальный мир, где все проблемы решаются оценками и правильными поступками, вдруг дал трещину. — Пошли, — сказал он наконец. — Я плачу. — С чего это? — С того, что ты мой должник. — За что? — За то, что бесил меня месяц. Джисон улыбнулся. — Идет.

***

Кинотеатр был старый, советский еще, с огромным залом и красными креслами. Они выбрали какой-то ужастик — Джисон хотел комедию, но Минхо сказал, что ужастики лучше, потому что там можно не следить за сюжетом. — То есть ты боишься, что я буду смотреть на тебя, а не на экран? — ухмыльнулся Джисон, когда они заходили в зал. — Я боюсь, что ты будешь комментировать каждую шутку. — Буду. — Вот поэтому ужастик. В зале было темно и прохладно. Они сели почти в самом конце, у стены. Джисон плюхнулся в кресло, вытянул ноги в проход и довольно вздохнул. — Красота. Давно я так не отдыхал. — Ты вообще отдыхаешь? — Сплю. — А еще? — Играю в телик, когда мама не видит. Она думает, что я уроки делаю. — А ты? — А я делаю вид. Минхо покачал головой, но без осуждения. Почему-то сейчас это не бесило. Просто было... грустно. Фильм начался. Какой-то стандартный слэшер с маньяком в маске и тупыми подростками, которые лезут туда, куда не надо. Минхо смотрел в экран, но краем глаза все время видел Джисона. Тот сидел расслабленно, закинув руки за голову, и тоже смотрел на экран. Профиль у него был красивый — острые скулы, длинные ресницы, пирсинг в брови поблескивал в свете проектора. — Чего пялишься? — спросил Джисон, не поворачивая головы. — Ничего. — Врешь. — Не вру. — У тебя уши красные. Минхо дернулся и отвернулся к экрану. Джисон тихо засмеялся. Где-то на середине фильма случился особо кровавый момент. Девушка на экране заорала так, что Минхо вздрогнул и вцепился в подлокотник. И тут же почувствовал тепло — рука Джисона накрыла его ладонь. — Страшно? — шепнул Джисон. — Нет. — Дрожишь. — Холодно. — Врешь. Минхо хотел выдернуть руку, но не выдернул. Остался сидеть, чувствуя, как большой палец Джисона гладит его костяшки. Так они и сидели весь фильм. Держась за руки. Молча.

***

После кино они пошли в парк. Солнце уже клонилось к закату, воздух стал мягче, теплее. Джисон купил мороженое в ларьке — на свои, хотя Минхо предлагал заплатить. — Нет уж, — сказал он. — Я тебя пригласил, я и плачу. — Ты меня пригласил? — Ну да. Месяц уговаривал. — Это называется «доставать». — Это называется «ухаживать». Минхо фыркнул, но мороженое взял. Шоколадное. Джисон лизнул свое — фисташковое — и довольно зажмурился. — Обожаю эту хрень. — Ты как ребенок. — А ты как старик. Расслабься уже. Они сели на лавочку у пруда. Вода блестела в лучах заката, где-то крякали утки, пахло травой и летом. — Спасибо, — вдруг сказал Джисон. — За что? — За то, что пришел. Я думал, ты пошлешь меня в последний момент. — Думал? — Надеялся. — Надеялся, что пошлю? — Нет. Надеялся, что нет. Минхо посмотрел на него. Джисон смотрел на воду, и в его лице не было обычной наглости. Только усталость и какая-то тихая грусть. — Почему я? — спросил Минхо. — Ну правда. В школе полно людей. Красивых. Популярных. Девчонки на тебя вешаются. — А мне плевать. — На всех? — На всех, кроме тебя. — Это не ответ. — Это единственный ответ. Джисон повернулся к нему. Глаза в глаза. Серьезно, без улыбки. — Ты первый человек в этой школе, который не побоялся мне нахамить. Ты первый, кто сказал «отойди», а не заулыбался, потому что я Хан Джисон и со мной опасно спорить. Ты не строишь из себя никого. Минхо смотрел в его глаза и тонул. Там было столько всего — боль, надежда, одиночество и какая-то дикая, необъяснимая нежность. — Ты... — начал он. — Я дурак, — перебил Джисон. — Знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты мне нравишься, Минхо. Очень. И я готов ждать сколько скажешь. Готов бросить курить, готов уроки учить, готов даже форму носить нормально. Только скажи. Минхо молчал. В голове была каша. Весь его правильный мир рушился, потому что в нем появлялся этот — с татухами, пирсингом и разбитой жизнью. — Ты правда бросил курить? — спросил он. — Правда. Четвертый день. Руки до сих пор трясутся, но я держусь. — Покажи. Джисон протянул руки. И правда — пальцы слегка дрожали. — Глупо, — сказал Минхо. — Что? — Бросать курить из-за кого-то. — А я по-другому не умею. Если люблю — то по-полной. Слово «люблю» повисло в воздухе. Минхо почувствовал, как щеки заливает краска. — Ты не можешь меня любить. Ты меня не знаешь. — Знаю. Ты любишь американо без сахара. Терпеть не можешь, когда кто-то садится на твою парту. На контрольных грызешь ручку. Когда злишься, у тебя дергается бровь. И ты краснеешь, когда смущаешься. Прямо как сейчас. Минхо хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Джисон смотрел на него, и в этом взгляде было столько тепла, что хотелось провалиться сквозь землю. — Можно? — тихо спросил Джисон. — Что? — Поцеловать тебя. Минхо замер. Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал «нет, ты с ума сошел, это же Джисон, хулиган, эмо, проблемный». А что-то другое, глубоко внутри, шептало «да». Он не ответил. Джисон воспринял это как согласие. Он наклонился медленно, давая возможность отстраниться. Минхо не отстранился. Тогда Джисон коснулся его губ своими. Поцелуй был мягким. Не таким, как Минхо представлял (если вообще представлял). Никакой наглости, никакого напора. Просто тепло, мята и легкое касание. Джисон отстранился через секунду. Посмотрел в глаза. — Нормально? — спросил он хрипло. Минхо кивнул. Говорить не получалось. — Можно еще? Минхо снова кивнул. В этот раз поцелуй был дольше. Джисон придвинулся ближе, положил ладонь на щеку Минхо, погладил большим пальцем скулу. Губы двигались медленно, осторожно, будто он боялся спугнуть. Минхо закрыл глаза и провалился в это ощущение. В тепло, в мяту, в легкую шершавость губ. Впервые в жизни ему было плевать на оценки, на расписание, на то, что правильно. Было только здесь и сейчас. Джисон оторвался от него, тяжело дыша. — Охренеть, — выдохнул он. — Ты даже целоваться умеешь правильно. — Это ты целовался, — сказал Минхо, все еще не открывая глаз. — А ты отвечал. И это было охрененно. Минхо открыл глаза. Джисон смотрел на него сияющими глазами. В них больше не было грусти — только счастье. Чистое, детское, удивленное. — Ты чего лыбишься? — спросил Минхо. — Ты меня поцеловал. — Ты меня поцеловал. — А ты ответил. — Ну и что? — А то, — Джисон взял его за руку, переплел пальцы. — Ты ответил. Значит, не все потеряно. Минхо посмотрел на их переплетенные пальцы. Свои — аккуратные, с идеально подстриженными ногтями. И Джисона — с обкусанными кутикулами, с черными точками въевшейся краски, с мозолями на подушечках. Разные. Совсем разные. — Ты меня бесишь, — тихо сказал Минхо. — Знаю. — Ты меня бесил весь месяц. — Знаю. — Ты... — Минхо, — Джисон сжал его руку. — Я знаю. Я бешу. Я проблемный. Я не вписываюсь в твою идеальную жизнь. Но я обещаю — я буду стараться. Ради тебя. — А если не получится? — Получится. — Откуда такая уверенность? — Потому что я Хан Джисон. Я если влюбился — то намертво. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри тает последний лед. Тот, который он строил годами, прячась за оценками и правилами. — Ты дурак, — сказал он. — Знаю. — Идиот. — Знаю. — Ты мне нравишься. Джисон замер. Перестал дышать. — Что? — Ты слышал. — Скажи еще раз. — Нет. — Минхо! — Что? — Скажи! — Ты мне нравишься, придурок. Но если кому-то расскажешь — убью. Джисон засмеялся. Громко, счастливо, запрокинув голову. Утки с пруда возмущенно закрякали и разлетелись. — Ты лучший, — сказал он, отсмеявшись. — Ты просто лучший. — Заткнись. — Не заткнусь. — Тогда иди сюда. Минхо сам потянулся к нему. В этот раз поцелуй был другим — увереннее, жарче. Джисон притянул его ближе, обнял за талию, Минхо запустил пальцы в его черные растрепанные волосы. Где-то кричали утки, где-то играла музыка, закат догорал за деревьями. А им было плевать на всё.

***

Домой Минхо шел в полной темноте. Проводив Джисона до его района (тот отнекивался, но Минхо настоял — мало ли что), он брел по знакомым улицам и не мог перестать улыбаться. В кармане пиликнул телефон. Джисон: я дома Джисон: спасибо за сегодня Джисон: ты лучший Джисон: Минхо Джисон: Минхо ты мне сниться будешь Джисон: снится или сниться? как правильно? Джисон: короче ты понял Минхо засмеялся в голос. Набрал ответ. Минхо: Сниться. С мягким знаком. Минхо: Спокойной ночи, дурак. Джисон: спокойной ночи, хороший мальчик Джисон: целую Минхо убрал телефон и посмотрел на звезды. Жизнь определенно переставала быть скучной.

***

Три недели. Три недели с того самого поцелуя на лавочке, и Минхо до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Они не стали парой в классическом смысле. Никаких официальных разговоров, никаких «ты теперь мой парень». Просто Джисон каждый день ждал его после уроков, провожал домой, носил кофе и тупо пялился на него на переменах так, что даже учителя начали коситься. — Ты как собака, — сказал ему Минхо как-то на второй неделе. — Преданная, но бесячая. — Гав, — ответил Джисон и лизнул его в щеку. Минхо тогда покраснел до корней волос и полчаса не разговаривал. Но держал за руку. И вот теперь они сидели в комнате Джисона. Впервые. Мать Джисона работала в ночную смену, так что квартира была в их полном распоряжении. Маленькая, тесная, с дешевыми обоями и старой мебелью, но чистая. Минхо ожидал увидеть бардак, но комната Джисона оказалась удивительно опрятной — заправленная кровать, книги на полке (потрепанные, но аккуратно стоящие), и только на столе беспорядок из каких-то проводов и тетрадей. — Думал, у тебя здесь срач, — честно сказал Минхо, оглядываясь. — Мама убьет, если увидит бардак. Она и так пашет как лошадь, чтобы я тут не свинячил. Минхо посмотрел на него. Джисон стоял у окна, засунув руки в карманы, и выглядел... уязвимым. Без своей обычной наглой улыбки, без позы. Просто пацан в дешевой футболке, с татухами, которые сам себе набил, и с пирсингом, который делал в подвале. — Иди сюда, — сказал Минхо. — Чего? — Иди сюда, говорю. Джисон подошел. Минхо взял его за руку, притянул ближе и поцеловал. Не так, как в парке. Не осторожно. А так, как хотелось уже давно — жарко, требовательно, языком. Джисон выдохнул в его губы и тут же ответил, прижимая Минхо к себе так, будто боялся, что тот сбежит. — Охренеть, — прошептал Джисон, когда они оторвались друг от друга. — Ты чего? — Соскучился. — Мы виделись утром. — И что? Джисон улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Минхо подкашивались колени. — Ты невозможный. — Я знаю. — Я тебя люблю. Минхо замер. — Чего? — Люблю, — повторил Джисон. — Знаю, что рано. Знаю, что ты скажешь, что я дурак. Но я правда люблю. Уже давно. Еще до того, как ты согласился. Минхо смотрел на него и не знал, что сказать. В груди разливалось тепло, щипало в носу, и почему-то хотелось плакать, хотя он никогда не плакал. Никогда. — Ты... — голос сел. — Ты правда дурак. — Знаю. — Идиот. — Знаю. — Я тебя тоже. Джисон замер. — Что? — Тоже. Люблю. Идиот. Джисон смотрел на него секунду, две, а потом рассмеялся. Счастливо, громко, запрокинув голову. — Ты серьезно? — Я серьезно. Но если кому-то расскажешь... — Убьешь, знаю, — Джисон притянул его обратно. — Ты мой, Ли Минхо. Мой. Слышишь? — Слышу. — И я тебя никому не отдам. — А я тебя. Они стояли, обнявшись, в дешевой квартире на окраине, и Минхо впервые в жизни чувствовал, что дома — не там, где идеальный порядок и правильные оценки, а здесь. В руках этого ненормального эмо с татухами.

***

— Минхо, — голос Джисона звучал хрипло, низко. — М? — Можно тебя кое о чем попросить? — Валяй. Они сидели на кровати Джисона. Уже стемнело, за окном горели фонари, в комнате было полутемно. Минхо сидел, прислонившись спиной к стене, Джисон — напротив, поджав ноги. — Я... ну... — Джисон мялся, что было на него совсем не похоже. — Ты когда-нибудь... ну... — Что? — С парнем. Ты когда-нибудь с парнем? Минхо понял. Сердце пропустило удар. — Нет, — честно сказал он. — А ты? — Нет. С девушкой было пару раз, но так, по пьяни, не считается. — Почему не считается? — Потому что я не помню почти. И вообще это было не то. Минхо молчал. Он понимал, к чему клонит Джисон, и от этого понимания по коже бежали мурашки. — Ты хочешь... — начал он. — Я не знаю, чего я хочу, — перебил Джисон. — То есть знаю. Тебя. Но я не знаю, как это делается. По-нормальному. Не как в порно. Минхо выдохнул. Почему-то стало легче. Он тоже не знал. Они были в одной лодке. — Может, — сказал он медленно, — может, не надо спешить? — А если я не могу не спешить? — Джисон поднял на него глаза. В полумраке они блестели. — Ты рядом, я тебя люблю, у нас никого нет дома... Я хочу. Но я боюсь. — Чего? — Что сделаю больно. Что у меня не получится. Что ты разочаруешься. Минхо протянул руку, взял его ладонь в свою. — Слушай сюда, Хан Джисон. Я тебя люблю. Не за то, как ты трахаешься. А за то, какой ты. Понял? — Понял. — Если у нас получится — хорошо. Если нет — ну и хуй с ним. Научимся. Джисон смотрел на него с таким обожанием, что Минхо стало неловко. — Ты правда такой или притворяешься? — Какой? — Идеальный. — Я далеко не идеальный. Я просто... я тоже хочу. И я тоже боюсь. — Чего ты боишься? — Что тебе со мной станет скучно. Джисон фыркнул. — С тобой? Скучно? Ты вообще себя со стороны видел? Ты краснеешь от каждого моего слова. Ты строишь из себя недотрогу, а сам целуешься как ненормальный. С тобой невозможно соскучиться. — Я не недотрога. — Недотрога. — Сам такой. — Я хулиган. — А я отличник. — Мы странная пара. — Самая странная в школе. Джисон улыбнулся и вдруг потянулся, усаживая Минхо к себе на колени. Минхо охнул, вцепившись ему в плечи. — Ты чего? — Хочу тебя ближе. — Мы и так близко. — Хочу еще ближе. Минхо смотрел на него сверху вниз. Джисон — снизу вверх. В темноте его глаза казались почти черными, пирсинг поблескивал, дыхание сбилось. — Можно? — спросил Джисон, кладя ладони ему на талию. — Что? — Поцеловать? — Мы уже целовались миллион раз. — Мало. Минхо наклонился сам.

***

Дальше было медленно. Очень медленно. Джисон целовал его так, будто изучал — губы, уголок рта, скулу, висок, шею. Минхо чувствовал, как по телу разливается тепло, как сердце колотится где-то в горле, как руки Джисона скользят по спине, задирая футболку. — Можно снять? — шепнул Джисон, касаясь губами его уха. — А если я скажу нет? — Скажешь — не снимем. — А если да? — Тогда сниму. — Снимай. Джисон стянул с него футболку медленно, будто боялся порвать. Минхо остался сидеть у него на коленях голый по пояс и чувствовал себя ужасно уязвимым. И ужасно живым. — Ты красивый, — выдохнул Джисон, глядя на него. — Не ври. — Я не вру. Смотри. Он провел пальцами по груди Минхо — от ключиц вниз, по животу, к поясу джинсов. Минхо вздрогнул, втянул живот. — Щекотно? — Немного. — Расслабься. — Легко сказать. Джисон усмехнулся и поцеловал его в плечо. Потом в ключицу. Потом ниже — в грудь, в сосок. Минхо выдохнул сквозь зубы, вцепившись ему в плечи. — Нормально? — Ага. — Не больно? — Не больно. Странно. — Привыкнешь. Джисон целовал его грудь, живот, спускался все ниже. Минхо закусил губу, чтобы не стонать слишком громко — в квартире тонкие стены, мало ли. — Ложись, — попросил Джисон. Минхо слез с его колен и лег на кровать. Джисон лег рядом, навис сверху, опираясь на локти. — Можно джинсы? — Можно. Джисон расстегнул его джинсы, стянул вместе с боксерами. Минхо помог, приподнимая таз. Остался совсем голый, под взглядом Джисона, и чувствовал, как горят щеки. — Не смотри так. — Как? — Как будто я еда. — А ты вкусный. — Заткнись. Джисон засмеялся и поцеловал его в живот. Потом ниже. Потом еще ниже. Минхо замер, когда губы Джисона коснулись его члена — легко, почти невесомо. — Ты чего? — Пробую. — Не надо. — Почему? — Я... не знаю. Стыдно. — Мне с тобой не стыдно. Расслабься. Минхо выдохнул и постарался расслабиться. Джисон тем временем взял его член в рот — неумело, чуть задевая зубами, но Минхо все равно выгнулся дугой, застонав в голос. — Охренеть, — выдохнул он. — Больно? — Нет. Не останавливайся. Джисон продолжил. Медленно, осторожно, учился на ходу. Минхо кусал губы, сжимал простыни и чувствовал, как внутри закипает что-то горячее, тягучее. — Джисон, — выдохнул он. — Я сейчас... — Уже? — Ты... рот убери. — Почему? — Я хочу в тебя. Джисон замер. Поднял голову. В полумраке блестели его глаза. — Ты серьезно? — А ты против? — Я... нет. Не против. Просто... — Что? — Я тоже никогда. Не делал. — Научимся. Джисон выдохнул и полез в ящик тумбочки. — У меня есть смазка. И презервативы. На всякий случай держал. — На какой «всякий случай»? — Ну... мало ли. Минхо фыркнул. — Романтик. — Иди нахуй. — Лучше иди сюда. Джисон вернулся на кровать, сел рядом. Минхо приподнялся на локтях. — Как мы будем? — спросил Джисон. — Я имею в виду... кто? — Ты сверху, — сказал Минхо. — Если ты не против. — Я не против. Но ты уверен? — Джисон. — Что? — Заткнись и делай. Джисон улыбнулся, наклонился поцеловать его, а потом отстранился, открывая смазку. — Скажи, если будет больно, — сказал он, выдавливая гель на пальцы. — Скажу. Джисон провел рукой между ног Минхо, нащупал вход. Минхо дернулся — холодно и странно. — Расслабься, — повторил Джисон. — Стараюсь. Джисон ввел палец медленно, осторожно. Минхо закусил губу — ощущение было непривычным, чуть болезненным, но терпимым. — Нормально? — Ага. Давай дальше. Джисон добавил второй палец, растягивая. Минхо выдохнул сквозь зубы, вцепившись в простыни. — Больно? — Немного. — Потерпи. — Терплю. Джисон двигал пальцами медленно, аккуратно, пока Минхо не начал дышать ровнее, а мышцы — расслабляться. — Еще один? — Давай. Третий палец вошел тяжелее. Минхо зажмурился, чувствуя распирание. Джисон замер. — Подожди, — выдохнул Минхо. — Сейчас. Он лежал, привыкая к ощущению. Потом кивнул. — Можно. — Презерватив? — Давай. Джисон убрал пальцы, быстро раскатал презерватив по члену, выдавил еще смазки. Встал на колени между ног Минхо, приставил головку к входу. — Смотри на меня, — попросил он. Минхо открыл глаза. В темноте блестели глаза Джисона — испуганные, возбужденные, любящие. — Я люблю тебя, — сказал Джисон. — И я тебя. Давай уже. Джисон толкнулся. Входить было туго. Минхо выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как член распирает изнутри. Джисон замер на полпути. — Больно? — Немного. Двигайся. Джисон толкнулся глубже, вошел почти полностью. Минхо застонал — ощущение было странным, распирающим, но не болезненным. Скорее... наполняющим. — Весь? — спросил Джисон хрипло. — Почти. Давай до конца. Джисон толкнулся последний раз, вошел полностью. Замер, тяжело дыша. — Охренеть, — выдохнул он. — Как там... как тебе? — Странно. Но приятно. Двигайся. Джисон начал двигаться. Медленно, осторожно, почти выходя и снова входя. Минхо кусал губы, стараясь дышать ровно. По лицу катился пот. — Быстрее можно? — попросил он. — Не сломаю? — Не сломаешь. Джисон ускорился. Теперь толчки стали ритмичнее, глубже. Минхо застонал громче, не сдерживаясь. — Хорошо? — выдохнул Джисон. — Очень. Не останавливайся. Джисон двигался, наклоняясь все ниже, пока не навис над Минхо почти вплотную. Теперь он входил под другим углом, и Минхо вдруг выгнулся, закричав. — Твою мать! — выдохнул он. — Вот тут. Еще. — Тут? — Да. Не останавливайся. Джисон бил точно в это место, и Минхо чувствовал, как внутри закипает оргазм. Член стоял, упираясь в живот, и с каждым толчком Минхо подрыгивал. — Я сейчас, — выдохнул он. — Джисон, я... — Давай. Я с тобой. Минхо кончил первым — с криком, выгибаясь, разбрызгивая сперму себе на живот. Джисон застонал следом, вбиваясь глубоко, и замер, кончая в презерватив. Несколько секунд они лежали неподвижно. Потом Джисон вышел, лег рядом, тяжело дыша. — Охренеть, — сказал он в потолок. — Ага, — ответил Минхо. — Это было... — Да. — Ты как? — Нормально. Немного... странно. — Больно? — Сейчас нет. Просто... ощущается. Джисон повернулся к нему, провел рукой по мокрому животу, собирая сперму. — Фу, — сказал Минхо беззлобно. — Красиво, — ответил Джисон. — Ты красивый. — Ты уже говорил. — Мало. Минхо повернул голову. В темноте блестели глаза Джисона — счастливые, уставшие, родные. — Иди сюда, — сказал он. Джисон придвинулся, уткнулся носом ему в плечо. — Я люблю тебя, — сказал он в кожу. — Знаю. — А ты меня? — Люблю. — Скажи. — Люблю тебя, идиот. — Сам идиот. — Сам такой. Они лежали в темноте, липкие от пота и спермы, и молчали. Где-то за окном шумел город, где-то лаяла собака, где-то играла музыка. А здесь, в маленькой комнате на окраине, двое семнадцатилетних пацанов учились быть счастливыми.

***

Утро наступило слишком быстро. Минхо открыл глаза и первое, что увидел — черные растрепанные волосы на подушке рядом. Джисон спал, развалившись звездочкой, и тихо посапывал. На щеке у него отпечатался след от подушки, губы приоткрыты. Минхо смотрел на него и улыбался как дурак. Потом до него дошло — он голый. Под одеялом. И Джисон тоже. И между ног немного саднит, а на простыне — засохшие пятна. — Охренеть, — выдохнул он. — Доброе утро, — раздался хриплый голос. Джисон открыл один глаз и смотрел на него с хитрой улыбкой. — Доброе, — выдавил Минхо. — Как спалось? — Нормально. — Врешь. — Не вру. — Уши красные. — Заткнись. Джисон потянулся, поморщился. — У меня спина затекла, — пожаловался он. — Спать в неудобной позе. — А кто спал? — Ты на мне. — Неправда. — Правда. Ты как котик свернулся и уснул. Я даже пошевелиться боялся. Минхо покраснел еще сильнее. — Не ври. — Честно. Ты милый, когда спишь. Сопли пускаешь. — Не пускаю! — Пускаешь. Я видео снял. — Удали! — Не удалю. Буду шантажировать. — Чем? — Поцелуями. Джисон потянулся и поцеловал его в нос. В губы. В щеку. В шею. — Отстань, — засмеялся Минхо, отталкивая его. — Я не чистил зубы. — А мне плевать. — Фу. — Не фу, а любовь. Они возились на кровати, пока Джисон вдруг не замер. — Ты как? — спросил он серьезно. — В смысле... там. Не больно? Минхо прислушался к себе. — Немного саднит. Но норм. — Точно? — Точно. — Можно я посмотрю? — Чего? — Ну... проверю, все ли нормально. — Ты серьезно? — А что такого? Я же видел уже. И не только видел. Минхо закатил глаза, но развернулся на живот. — Смотри, если так хочешь. Джисон откинул одеяло, раздвинул ему ягодицы. Минхо замер, чувствуя себя ужасно неловко. — Ну как? — спросил он в подушку. — Немного красное, — сказал Джисон. — Но не опухшее. Крови нет. — Удовлетворен? — Ага. — Джисон поцеловал его в поясницу. — Ты молодец. — Сам знаю. — Сильный. — Заткнись. — Нежный. — Джисон! — Любимый. Минхо зарылся лицом в подушку, пряча улыбку. — Ты невыносимый. — Я знаю. Но ты меня любишь. — Кто тебе сказал? — Ты вчера. Раз десять. — Вчера не считается. — Считается. Все считается. Джисон лег рядом, обнял со спины, прижался грудью к спине. — Спасибо, — шепнул он. — За что? — За то, что доверился. За то, что согласился. За то, что ты есть. Минхо молчал. В груди разливалось тепло. — Ты мой, — сказал Джисон. — Навсегда. — Навсегда — это долго. — А я никуда не тороплюсь. Минхо повернулся к нему лицом. Посмотрел в эти глаза — черные, блестящие, с искорками. — Я тоже, — сказал он. И поцеловал сам.