ночь, в которую все стало ясно

в цветочном магазине пахло влажной землёй и чем-то сладким, сону раскладывал новые горшки с орхидеями и старался не думать о том, что через два часа закроется смена и можно будет наконец уйти домой. он вообще старался не думать лишнего, потому что мысли в последнее время были какие-то скользкие, всё время сворачивали не туда. колокольчик над дверью звякнул, и он, даже не оборачиваясь, бросил привычное: — через минуту подойду. — а если я не могу ждать ни минуты? сону замер. голос был до боли знакомый, ленивый и насмешливый, и когда он всё-таки повернулся, чонвон стоял в дверях с таким видом, будто зашёл не в цветочный, а в собственную гостиную. — ты чего тут забыл? — сону нахмурился, но руки сами потянулись поправить фартук. — если тебе нужен букет для джея, мог бы просто попросить, я бы сделал, не обязательно было тащиться сюда. чонвон усмехнулся, сунул руки в карманы и подошёл ближе, разглядывая цветы на витрине. — для джея я сам могу нарвать одуванчиков, он и так счастлив будет. — он взял в руки маленький кактус, покрутил и поставил обратно. — я по другому вопросу. — по какому? — тут такое дело, — чонвон говорил максимально небрежно, но сону слишком хорошо его знал, чтобы не заметить лёгкое напряжение в плечах. — мы с джеем и ребятами на выходные едем за город. костёр, палатки, шашлыки. джейк с сонхуном уже согласились. ники тоже будет. — он сделал паузу и посмотрел на сону в упор. — ты как? сердце пропустило удар при звуке имени «ники». сону постарался, чтобы это никак не отразилось на лице, но чонвон смотрел слишком внимательно. — с чего бы мне ехать? — сону отвернулся к орхидеям, начал переставлять их без всякой нужды. — я не любитель этих ваших посиделок, ты знаешь. — знаю, — легко согласился чонвон. — поэтому и пришёл лично. чтобы ты не придумывал отмазки. — это не отмазки. — это отмазки. — чонвон подошёл почти вплотную и положил руку ему на плечо. — сону, я тебя знаю лучше, чем ты сам. поехали. отдохнёшь, подышишь воздухом. и ники… — при чём здесь ники? — слишком быстро перебил сону и сам понял, что попался. чонвон улыбнулся уголком рта, но комментировать не стал. только хлопнул по плечу и направился к выходу. — созвонимся. и да, тот кактус, который я крутил, он тебе идёт. такой же колючий снаружи и мягкий внутри. дверь закрылась, а сону остался стоять посреди цветов, чувствуя, как щёки предательски теплеют.

—

в день выезда он собирался медленно, специально тянул время, хотя рюкзак был готов уже с вечера. серая толстовка мягко облегала плечи, и он поймал себя на том, что в который раз смотрится в зеркало, поправляя волосы. глупо. по-детски глупо. но когда чонвон приехал, он уже стоял у подъезда с максимально безразличным лицом. дорога за город была долгой, но чонвон, как обычно, заполнял собой всё пространство — рассказывал что-то про джея и их последнюю ссору из-за того, кто будет мыть посуду, потом переключился на другую тему. — ты знаешь, я иногда смотрю на джейка и сонухуна и просто офигеваю, — чонвон активно жестикулировал. — они уже который год вместе, а всё как на первом свидании. сонхун на джейка смотрит так, будто тот каждый день заново влюбляет его в себя. это бесит, но по-хорошему. — они правда никогда не ссорятся? — спросил сону, глядя в окно на проплывающие мимо поля. — ссорятся, конечно, — чонвон пожал плечами. — просто у них это выглядит как-то... по-другому. они даже когда злятся, всё равно тянутся друг к другу. я как-то застал их во время ссоры — так сонхун делал вид, что обиделся, но при этом сидел у джейка на коленях. просто чтобы удобнее было спорить, представляешь? сону фыркнул, представив эту картину. — ты просто завидуешь. — я? — чонвон приложил руку к груди в притворном возмущении. — у меня есть джей, который вчера пытался приготовить ужин и спалил сковородку. это ли не счастье? они рассмеялись, но сону краем глаза заметил, как чонвон улыбается при упоминании джея — тепло и по-настоящему. это было... мило. хоть он и не признался бы в этом никогда.

—

когда такси остановилось на поляне, солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золото. первое, что увидел сону — две машины, припаркованные у леса. одна — практичная и чуть побитая жизнью, принадлежала джейку — он на ней ещё и в универ ездил, и за город, и за продуктами. вторая, тёмная и аккуратная, была ники. рядом с машиной джейка уже суетились трое. джейк и сонхун стояли в обнимку у багажника, разбирая вещи, и даже на расстоянии было видно, как сонхун то и дело касается плеча джейка, будто проверяя, что он никуда не делся. джей носился вокруг них с телефоном, снимая то, как они укладывают рюкзаки, и одновременно пытаясь удержать в руках пакет с углями. — о, приехали! — заорал он, завидев такси, и рванул к ним, чуть не споткнувшись о корягу. чонвон только покачал головой, но сону видел, как загорелись его глаза при виде джея. они встретились, и джей чмокнул его в щёку быстро и привычно, даже не смущаясь посторонних. у них это было так естественно, что сону на секунду отвел взгляд — слишком личное, слишком чужое счастье. и тут он увидел ники. ники стоял у своей машины, опираясь на багажник, и смотрел прямо на него. тёмные волосы чуть растрепались от ветра, куртка расстегнута, руки в карманах. он не двигался, не улыбался — просто смотрел, и в этом взгляде было столько всего, что сону показалось — сейчас услышит, как колотится его сердце. секунда. две. три. — пойдём, — чонвон тронул его за плечо, выводя из ступора. — чего застыл. сону моргнул, заставляя себя отвести взгляд, и пошёл к остальным, чувствуя, как ники всё ещё смотрит в спину.

—

вечер тянулся медленно и тягуче, как смола. костёр разгорелся ярко, бросая золотистые блики на лица, и все как-то сами собой распределились вокруг огня. джейк и сонхун сидели на одном пледе, прижавшись друг к другу так плотно, что казалось — они одно целое. сонхун положил голову джейку на плечо, и тот время от времени целовал его в макушку, и это было так привычно, что они даже не замечали этого жеста. джей и чонвон возились с мясом, постоянно споря, но их перепалки звучали скорее как флирт, чем как настоящая ссора. джей что-то доказывал, размахивая щипцами для углей, а чонвон только усмехался и периодически чмокал его в губы, чтобы заткнуть. это работало безотказно. сону сидел чуть поодаль, на бревне, и смотрел на огонь. внутри было странно — тепло от костра смешивалось с холодком где-то в груди, и он не мог понять, хочет ли, чтобы ники подошёл, или боится этого. ники подошёл. просто сел рядом, молча, и уставился в ту же сторону. их плечи почти соприкасались, и это «почти» было хуже, чем настоящее прикосновение. потому что хотелось сократить эти миллиметры, но было страшно. — не замёрз? — спросил ники тихо, почти не разжимая губ. — нормально. — врёшь. у тебя руки красные. сону посмотрел на свои ладони и только сейчас заметил, что действительно замёрз. он сунул руки в карманы толстовки, но ники уже стягивал с себя кофту. — не надо. — надо. ники накинул кофту ему на плечи, и от этого жеста, такого простого и естественного, у сону перехватило дыхание. кофта пахла ники — терпко, чуть сладко, чем-то неуловимо родным. он хотел сказать спасибо, но слова застряли где-то в горле. и тогда ники наклонился ближе. это не было случайностью. сону видел это в его глазах — спокойных, уверенных, без тени сомнения. ники знал, что делает, когда его губы коснулись щеки сону. коротко. почти невесомо. но так, чтобы тот понял — это намеренно. сону замер. дыхание сбилось, и мир на секунду сузился до точки этого прикосновения. он медленно повернул голову и встретился с ники взглядом. в глазах ники не было извинений. только вопрос и что-то тёмное, глубокое, от чего внутри всё переворачивалось. — ты сейчас серьёзно? — выдохнул сону, и в голосе не нашлось привычной язвительности — только растерянность и тепло, которое он не мог скрыть. ники не ответил. просто смотрел на него чуть дольше, чем позволяли приличия, и в этом взгляде было слишком много всего, чтобы притворяться, что это ничего не значит. сону отвернулся первым. уставился на огонь. но лёгкую улыбку, тронувшую его губы, скрыть было невозможно.

—

время шло к ночи. звезды высыпали на небо крупными холодными точками, воздух стал прозрачным и колючим. джейк с сонхуном первыми начали поглядывать в сторону палаток — они переглянулись каким-то своим особым взглядом, и сонхун чуть заметно улыбнулся. джейк поднялся, подал ему руку, помогая встать, и они ушли вместе, тихо переговариваясь. через минуту из их палатки донёсся приглушённый смех, а потом стало тихо. чонвон поднялся с бревна, отряхивая джинсы, и посмотрел на оставшихся. — так, народ, пора по палаткам раскладываться. — он говорил деловито, но в глазах плясали чертики. — мы с джеем, сами понимаете, вдвоём. значит, остаётесь вы. он перевёл взгляд с сону на ники и обратно. — палатка большая. места хватит. — ты специально, да? — сону прищурился, глядя на друга. — я? — чонвон приложил руку к груди с самым невинным видом. — я просто распределяю по справедливости. никто не должен спать на холодной земле в одиночестве. джей, стоящий за его спиной, фыркнул и закатил глаза, но комментировать не стал. только подтолкнул чонвона в сторону их палатки, бросив на прощание: — спокойной ночи, голубки. не скучайте.

—

в палатке было темно и тесно от этого полумрака. сону залез внутрь и замер, потому что ники уже сидел на спальнике и смотрел на него. в полутьме его глаза казались почти чёрными, и в них было столько всего, что сону забыл, как дышать. — иди сюда, — тихо сказал ники. это не было приказом. это было приглашение. сону послушно опустился рядом, и в тот же момент ники взял его за руку. их пальцы переплелись сами собой, будто делали это сотни раз. — ники, — выдохнул сону. — м? — что мы делаем? ники посмотрел на него долгим взглядом, а потом медленно, давая время отстраниться, потянулся ближе. сону не отстранился. первый поцелуй был осторожным. ники будто спрашивал разрешения, касаясь губ так легко, что это можно было принять за дуновение ветра. но сону не хотел лёгкости. он сам потянулся вперёд, отвечая, и через секунду они уже целовались по-настоящему. ники углубил поцелуй, и сону почувствовал, как тает последняя защита. он вцепился в его футболку, притягивая ближе, и ники послушно наклонился, одной рукой обнимая за талию, другой зарываясь в волосы на затылке. поцелуй становился то медленнее, то быстрее, они никак не могли насытиться друг другом. сону чувствовал, как дрожат его собственные руки, как гулко стучит сердце, как ники выдыхает ему в губы что-то неразборчивое, но такое родное. в какой-то момент они отстранились, чтобы перевести дыхание, и сону смотрел на него затуманенным взглядом, не веря, что это наконец случилось. — я давно хотел, — прошептал ники, проводя большим пальцем по его скуле. — так давно. — почему молчал? — боялся спугнуть. сону усмехнулся и потянулся к нему сам. этот поцелуй был другим — глубже, жаднее, будто они навёрстывали всё то время, что потратили на молчание и взгляды издалека. они целовались долго, пока не сбилось дыхание, пока не пересохло в горле. иногда останавливались, чтобы посмотреть друг на друга, чтобы провести пальцами по лицу, запомнить каждую черту. и снова возвращались — потому что не могли иначе. ники целовал его скулы, веки, уголок губ, спускался к шее, и от каждого прикосновения по коже бежали мурашки. сону выгибался навстречу, забывая, где он и что вокруг есть хоть что-то, кроме ники. — ники, — выдыхал он в темноту, и это имя звучало как молитва. шаги снаружи раздались внезапно. сначала хруст веток, потом приглушённый голос джея — он что-то бормотал про воду, которую забыл в машине. они не сразу отреагировали. сону только сильнее вцепился в ники, будто надеясь, что если замереть, то их не заметят. голос приближался. — да где же эта палатка, вечно у них всё не как у людей... молния дёрнулась. и замерла. джей заглянул внутрь ровно в тот момент, когда ники всё ещё лежал на сону, прижимая его к спальнику, а сону, растрёпанный, с припухшими губами и сбитым дыханием, судорожно пытался сообразить, можно ли сделать вид, что они просто спят. повисла пауза. длинная. густая. неловкая до скрежета зубов джей смотрел на них. они смотрели на джея. — понял, — сказал наконец джей, и в голосе прорезалась довольная усмешка. — красавчики. не отвлекаю. молния задернулась так же быстро, как открылась, и его шаги быстро удалились в сторону костра. через минуту оттуда донёсся приглушённый голос чонвона, потом взрыв смеха, и сону понял — всё. теперь точно всё. — ну всё, — выдохнул он, закрывая лицо руками. — нас сейчас спалили. джей теперь всем расскажет. чонвон будет ржать до утра. ники перехватил его запястья, отводя руки от лица, и заглянул в глаза. в его взгляде не было ни капли паники — только тепло и спокойная уверенность. — и пусть. — что значит «пусть»? — то и значит. — ники чуть наклонил голову, разглядывая его. — мне всё равно, кто и что расскажет. больше никто не зайдёт. — откуда такая уверенность? — потому что джей теперь будет стоять на стрёме. чтобы доказать, какой он понимающий. сону моргнул. а потом, против воли, фыркнул. в этом был весь джей. ники был прав. — ты невозможный, — выдохнул сону. — знаю. ники наклонился и поцеловал его снова. медленно, глубоко, давая понять, что никакой джей, никакой чонвон и вообще никто в мире не сможет испортить этот момент. сону выдохнул ему в губы что-то похожее на смех и обнял за шею, отвечая.

—

ночь тянулась бесконечно и в то же время пролетела мгновением. они говорили шепотом обо всем и ни о чем, переплетая пальцы и касаясь губами плеч, ключиц, закрытых век. иногда замолкали, прислушиваясь к звукам снаружи — где-то потрескивал костёр, джей и чонвон всё ещё перешучивались в своей палатке, ветер шумел в кронах деревьев. под утро, когда небо начало светлеть и птицы завели свои первые трели, сону устроился на плече у ники и закрыл глаза. тело ломило от усталости, но внутри было так тепло и спокойно, как не было никогда. — не исчезай, — прошептал он в темноту, уже проваливаясь в сон. ники прижал его крепче и поцеловал в макушку. — не исчезну. и это было не обещание — это была правда, единственная, которая имела значение.