Ты не одинок

      В Пентаграмм-Сити царила ночь.       Самая обычная ночь — разве что улицы вокруг Отеля Хазбин были окутаны непривычными для здешних мест тишиной и спокойствием.       Удивительно, но после того, как юная Морнингстар всё же сумела доказать всем возможность искупления, что-то в Аду бесповоротно изменилось, подарив грешным сердцам долгожданную надежду, а главное — веру в светлое будущее.       Злополучный отель действительно работал и теперь привлекал к себе особенно много внимания, которое не обошло стороной и Аластора. После небольшого и весьма весёлого отпуска он вновь оказался здесь, в этой обители исправления безнадёжных.       Стоило признать: мягкая, уютная кровать его комнаты была куда приятнее кресла на колёсиках, в котором Аластору довелось провести последнюю неделю. И хотя дискомфорт от нахождения в одной и той же сидячей позе по итогу более чем оправдал себя — он всё равно скучал по возможности расслабить тело в объятиях пушистых перин.       Разумеется, это было единственной причиной, по которой демон решил вернуться. Он любил свою комнату, свою кровать, а также коллекцию алкоголя, которую весьма великодушным образом подарил отельному бару чуть ранее. Возможно, ещё одной причиной была на удивление внушительная библиотека, которая являлась уникальной для Ада редкостью.       К тому же, у Радиодемона теперь не было здесь никаких обязанностей, ведь должность управляющего благополучно перешла к Вэгги, на что Аластору, если честно, было глубоко плевать. Всё, что ему оставалось делать — просто наблюдать, мысленно смеяться над чужими потугами и иногда припугивать чересчур шумных постояльцев. Чем не идеальное времяпрепровождение?       Словом, он остался тут в очень корыстных целях и исключительно ради собственных комфорта и веселья.       Разумеется, он совершенно не думал о последствиях недавней битвы. И о тех, кто в ней пострадал. В особенности, конечно, он не думал об одном глупом, нелепом короле, который не появлялся на глаза с тех самых пор, как выполз из подвала Вокса — то есть, уже три дня. Нет-нет, ни единой мысли о подобном не посещало голову Радиодемона. Пускай низкорослый экс-ангел и мог быть ещё одним неплохим развлечением, Аластор вполне мог найти для себя увеселение в чём-нибудь другом.              И, кстати, бессонница демона вовсе не мучала. Вообще-то, он наслаждался ею, как умел наслаждаться и многими другими нестандартными вещами. Например, одним из плюсов ночного бдения была тишина внутри отеля: можно было в блаженном спокойствии прогуляться наедине со своими мыслями, не отвлекаясь на разную шелуху.              Его полуночный променад по коридорам уже подходил к концу, когда чувствительный олений слух уловил странные звуки, доносящиеся откуда-то с противоположного конца этажа. Это была единственная часть всего отеля, которую радиоведущий последние три дня предпочитал тщательно обходить стороной, но чересчур чёткие всхлипы не дали любопытству проигнорировать происходящее. Что такого, он ведь всегда был любопытным? Банальный интерес к очередной потенциальной забаве.       Не став утруждать себя стуком в дверь и пустыми формальностями, Аластор нырнул в тени и переместился прямо в комнату короля.       Картина, которую он застал, была удручающей.       Люцифер, раздетый по пояс, сидел на краю кровати спиной ко входу, уронив голову на ладони и тихо… плакал? Его тело отчего-то мелко подрагивало, а на идеально-гладкой фарфоровой коже виднелось множество заметных ранок с синяками вокруг. Некоторые из них кровоточили, пуская по белоснежному полотну тонкие золотистые дорожки. Не то чтобы Аластор сильно всматривался, но характер этих ран невозможно было спутать ни с чем другим: это были следы от чёртовых проводов.       На кровати рядом с королём лежали бинты, вата, какой-то пузырёк с жидкостью и набор детских пластырей с разноцветными картинками.       Сердце демона пропустило резкий удар. От злорадства, конечно же: ведь кому ещё доводилось наблюдать самого владыку Преисподней в столь жалком виде?       — Какое печальное зрелище, — деловито заключил Аластор, делая несколько шагов ближе.       — Блять! — комично подскочив от неожиданности, Люцифер случайно сбил половину своего инвентаря на пол. — Какого хера?!       Убрав руки за спину, Радиодемон склонил голову чуть набок всё с тем же задумчивым видом.       — Я делал вечерний обход отеля, чтобы убедиться, что никто не нарушает чужой покой. И услышал ваши жалкие рыдания.       — Рыдания?!       Люцифер моментально преобразился. По щелчку пальцев он облачился в свой идеально-белоснежный фрак и шляпу, выпрямился, приобретая величественный вид, и посмотрел на незваного гостя таким взглядом, будто вот-вот прожжёт в нём дыру.       — Рыдать сейчас будешь ты, когда получишь по хлебальнику за несанкционированное проникновение в королевские покои! Проваливай отсюда! — выплюнул он глубоким, поистине дьявольским голосом, и крик этот эхом отразился от стен, отчего по спине Аластора невольно пробежались предательские мурашки.       Да, Люцифер не мог причинить ему вреда, но в истинном гневе он был на удивление внушителен, из-за чего оленья натура так и подталкивала прижать ушки к голове и покорно внимать.       — Как неприветливо с вашей стороны! — усмехнувшись, демон как ни в чём ни бывало остался на месте.       — О, да неужели? — с преувеличенно театральным удивлением покривлялись в ответ. — Полагаю, ты слишком тупой, чтобы уметь читать, ещё и слепотой страдаешь, раз не обратил внимание на табличку возле входа.       — Ах, я видел вашу табличку, — растянувшись в непомерно широкой улыбке, грешник горделиво приподнял голову. — Однако, как управляющий этим отелем я имею право…       Он запнулся всего на долю секунды. Ну да, верно — нихрена он больше не управляющий. Люциферу хватило этого мгновения.       — Ха! — он ткнул в его сторону своей яблочной тростью. — Вот именно! Ты тут — никто. И твоей оленьей роже просто повезло, что мне сейчас лень тратить на тебя свои силы, иначе…       «Иначе что?»       Аластор хотел ответить. Хотел позлорадствовать о том, что ничерта Люцифер ему не сможет сделать.       Но что-то неведомое глубоко внутри, какой-то невидимый стопор вдруг заставил демона молчать.       Люцифер не завершил свою фразу, лишь демонстративно оправил свой фрак и прочистил горло.       — Что ж, раз уж ты здесь, ответь-ка мне на один вопрос, — продолжил тот. — За каким таким хуем ты припёрся обратно в отель, а? Кажется, кое-кто был чересчур ущемлён моими замечаниями. Настолько, что, в очередной раз поджав свой олений хвостик, свалил куда подальше и благополучно забил на всех нас.       Проигнорировав это излишне экспрессивное описание его небольшого отпуска, Аластор лишь ухмыльнулся.       — Я здесь с той же целью, что и все остальные гости. За искуплением души, разумеется!       Последующий нарочитый смех Люцифера был столь громким и натужным, что ему даже пришлось опереться на трость. Хрупкое тело короля согнулось в этом показном приступе, но Аластор обратил внимание на странную дрожь, которая продолжала пронизывать его с головы до ног.       — Какая же чушь, — подытожил наконец владыка. — Вешай лапшу кому-нибудь другому. От тебя здесь меньше толку, чем от подставки под ножку качающегося стула.       Демон лишь беззаботно пожал плечами, давая понять, что подобные характеристики уже давно перестали задевать его.       — Может, лучше вы соизволите просветить меня, почему прячетесь тут в своём логове, пока ваша дочь и её возлюбленная с таким энтузиазмом встречают наплыв новых посетителей?       — Тебя это не касается, — отрезали в ответ. — А теперь вали уже куда шёл.       Он начал выпихивать грешника в сторону двери, хотя эффективности в этом действии было ноль — Аластор остался на своём месте, лишь посмеиваясь от этих до забавного безобидных толчков. Прямо как в тот раз, когда журналисты заполонили холл отеля, а Люцифер, одетый в дурацкий розовый халат, бросил в него уткой…       Так, стоп! К чему сейчас вообще подобные мысли?       — Что ж, тогда передам Чарли, чтобы она зашла проведать вас, — отодвинув короля от себя, демон сам неспешно направился к выходу. — Ей стоит быть осведомлённой о делах её постояльцев и помогать в решении всех проблем!       Люцифер поменялся в лице и на короткий миг будто стал ещё бледнее.       — А ну стоять!       — Вы уж определитесь, стоять мне, или всё-таки проваливать, — усмехнулся Аластор, вновь проворачиваясь.       Люцифер с силой потёр пальцами свою несуществующую переносицу и устало сел на кровать.       — Можешь не утруждаться, коридорный, — хмыкнул он вдруг совсем другим тоном.       Его голос стал обессиленным. Лишённым того звонкого, хаотичного окраса, которым горел ещё секунду назад и все разы до этого. А тело короля вновь пробрала лёгкая дрожь — и Аластор был готов поклясться, что тот издал едва уловимый болезненный стон.       Радиодемон с любопытством опустил одно ухо, ожидая пояснений и изо всех сил стараясь игнорировать собственное появившееся неизвестно откуда напряжение.       — Она всё равно не захочет меня видеть, — с горечью прошептал король, опуская взгляд в пол. — Так что у меня есть ещё куча времени, чтобы… Доделать определённые дела.       Аластор развёл руками.       — Ну и с чего вы, позвольте узнать, это решили?       — Потому что я всё испортил. Можешь даже не злорадствовать, потому что я и так осознаю, насколько сильно облажался, — он обнял себя руками и отвернулся в сторону. — Если бы я не попался в эту глупейшую ловушку, ничего бы не было! Пентаграмм-Сити не был бы разрушен, врата Рая не были бы снесены ко всем чертям, телеголовый грешник не унизил бы мою дочь на глазах у толпы, и Чарли не была бы столь напугана…       Аластор кивнул, словно переваривая эти размышления вместе с Люцифером.       — А ещё, — продолжил за короля Радиодемон. — Чарли бы не доказала всему городу истинные намерения Вокса, грешники бы не послушали её доводы, не приняли бы участие в совместном установлении мира и не ломились бы сейчас целыми толпами в её отель.       Люцифер обескураженно замолчал. Аластор тоже на мгновение замялся от собственных слов, хоть в них и не было какого-либо дополнительного окраса, кроме сухой и логичной правды.       — Я всё равно подвёл её, — вздохнул наконец король. — Всю жизнь только и делал, что подводил. И даже сейчас, пообещав во всём поддерживать её идеи, я умудрился провалить свою единственную миссию. И так глупо предоставить свою силу в пользование какому-то гадкому грешнику. То, как положительно всё в итоге обернулось — лишь случайность и везение.       Он поднял опустевший взгляд на демона.       — Может быть, это и есть моё истинное наказание? Рождённый созидать, я разрушаю всё, к чему прикасаюсь.       Аластор едва слышно вздохнул.       — Вы хотите об этом поговорить? — он пытался говорить мягко, чтобы это не звучало как издевательство.       Он ведь хотел себе интересный досуг? Именно ради этого демон всё ещё не покинул чужую комнату. Увеселительное мероприятие, не более.       — Я хочу лишь одного: чтобы ты оставил наконец меня в покое, — голос короля вновь стал холодным. — Иди своей дорогой, Бэмби. Тебе здесь больше нечем развлечься.       Однако, вместо того, чтобы последовать приказу, Аластор лишь деловито подошёл к небольшому кофейному столику возле чужой кровати и, сделав финт рукой, молча материализовал на нём кругленький заварочный чайник и чашку с блюдцем. Принялся как ни в чём не бывало аккуратно наливать напиток, пока по комнате распространялся приятный пряный аромат.       — Что это? — с нескрываемым недоверием спросил Люцифер.       — Это называется чай, Ваше Высочество, — Аластор издал мягкий смешок. — Специальный завар от одной моей… знакомой. Возможно, вы её видели. Хоть мы с ней находимся и не в самых хороших взаимоотношениях, чай она делает отменный.       Он взял блюдце с чашкой в руки и протянул собеседнику.       — Боюсь представить, что твои знакомые добавляют в свои напитки, с учётом твоих предпочтений в еде, — Люцифер аж поморщился.       — Всего лишь сбор трав, обладающий успокаивающим эффектом. Думаю, это то, что вам нужно сейчас. Ну же.       Владыка с подозрением прищурился, но всё же принял угощение, принюхиваясь. Пока он внимательно всматривался в розоватую жидкость, словно пытаясь найти в ней ответы на все вопросы мироздания, Аластор поднял с пола упавшие ранее упаковки с бинтами и пластырями. Взгляд вновь невольно упал на хрупкую ссутуленную спину, обтянутую тонкой тканью белого пиджака.       — Было… больно? — тихо спросил Аластор.       Слова сорвались с губ раньше, чем демон успел их обдумать.       Король хмыкнул, проследив за взглядом собеседника и уловив, что тот имел в виду.       — Щекотно, — он пожал плечами. — Ну, знаешь, такой типа… плохой вид щекотки. Когда скорее неприятно, чем смешно. Ничего критичного, впрочем.       — Тогда почему вы назвали капсулу Вокса местом боли, когда вылезли из неё?       Люцифер замер.       — Я не… Я… — он медленно перевёл взгляд прямо в его глаза. — Откуда ты знаешь? Ты не мог слышать.       — Я внимательней, чем вы думаете, — он самодовольно, но беззлобно ухмыльнулся.       — И что теперь? Воспользуешься моей слабостью?       — Определённо! — провозгласил демон и, секунду поколебавшись, тоже уселся на краешек кровати. — И всё же?       Король отвернулся. Он так и не притронулся к напитку, но грел о чашку ладони и грудную клетку, прижимая её к себе.       — Да, это был не курорт, Бэмби, — произнёс он негромко. — Но я слишком привык к боли, чтобы замечать её. Меня не нужно жалеть, ясно? Так или иначе, я заслужил всё это.       Аластор даже закашлялся, тут же попытавшись скрыть это за короткой чередой радиопомех.       — Заслужили? Чем же, позвольте узнать?       Люцифер издал едва слышное раздражённое рычание.       — Всем тем, что только что перечислил! У тебя что, ещё и со слухом проблемы? — он со злостью в движениях отхлебнул немного напитка, и демон ощутил от этого непривычное удовлетворение, хоть сама реакция и немного сбивала с толку.       — Признаться, я не совсем вас понимаю, — хмыкнул радиоведущий.       — Я в этом и не сомневаюсь, — пробубнили в чашку.       — Я имею в виду, что вы абсолютно во всём на свете отчего-то вините себя, даже если делаете всё правильно. А в случае мелких ошибок — не прощаете их себе. Но хотите знать моё мнение?       — Нет, но ты всё равно его выскажешь, так что вперёд, — Люцифер небрежно махнул одной рукой.       На секунду это вызвало на лице демона искреннюю, лёгкую улыбку. Однако, он тут же одёрнул себя, пытаясь вернуть менее читаемый оскал.       Собственная реакция показалась чужеродной. Быть может, вся эта затея была излишней? Что он вообще делает посреди ночи в королевской спальне? Для чего продолжает сидеть здесь?       Однако, когда взгляд Аластора поймал чужой — уставший, почти потухший, но не сумевший скрыть любопытство — его сомнения как по щелчку пальцев вдруг отошли на дальний план.       — Я считаю, что это Чарли подвела вас, а не наоборот.       Приговор был озвучен. Назад пути нет.       Впервые за вечер короля тронула какая-то эмоция, кроме раздражения и безграничной, плохо скрываемой тоски. Это было недоумение.       — Чего?       — Вы меня слышали, — демон положил ногу на ногу. — Пускай Чарли и ваша дочь, но она не маленький ребёнок. Забота в ваших с ней взаимоотношениях не должна быть односторонней. И пока что я не замечаю со стороны Шарлотты ни малейших признаков ответной заботы о вас — лишь постоянное взывание к поддержке, которую вы готовы оказывать даже ценой своего здоровья. А дала ли она хоть что-то взамен?       Люцифер отставил уже полупустую чашку на тумбочку и сложил руки на груди.       — Она не обязана!       — Вы тоже не обязаны, — тут же парировал Аластор, — ведь ваше чадо давно выросло и способно позаботиться о себе само. Однако же, вы продолжаете помогать ей, потому что любите её.       Владыка нахмурился.       — Ну и к чему ты клонишь?       Он с подозрением прищурился, но в следующую секунду в золотистых глазах мелькнула нотка такой вселенской боли, что Аластору показалось, будто в его собственной груди что-то защемило от этой короткой, едва заметной искры.       — Хах… — смешок был переполнен отчаянием. — Я понял, о чём ты. Хочешь сказать, что Чарли просто недостаточно меня любит.       Несколько мгновений в комнате стояла холодная, растерянная тишина, а затем её разрезал громкий скрип помех.       — Я… — Аластор сбился, совершенно не ожидав такого ответа. — Я вовсе не это имел в…       — Не надо, — Люцифер вновь махнул рукой, прерывая его. — Суть в любом случае ясна. Знаешь, что самое забавное? Я понимаю, что не сильно-то нужен Чарли. Меня не было в её жизни слишком долго, и она привыкла справляться без меня. А теперь я отчаянно пытаюсь быть полезным, лишь бы она меня не оттолкнула. Лишь бы убедить самого себя, что имею для неё хоть какое-то значение.       Радиодемон молча хлопал глазами, впервые за всё посмертие в Аду не понимая, что говорить и как диалог вообще перетёк в это русло. Белоснежное лицо напротив перестало что-либо выражать, молча вернувшись к чаю, тем самым лишь усложнив задачу.       — Вы явно нездоровы, — хмыкнул демон озадаченно.       — Вау, вот это открытие! — ответил король с презрением.       Аластор с силой провел ладонью по лицу, словно пытаясь перезагрузить систему.       — Чарли вас любит, чёрт возьми, — произнес он как можно более спокойно. — Всё, что я хотел сказать — это что она тоже порой совершает ошибки, как и любая другая душа. И что в силу своего несколько хаотичного склада характера порой не совсем верно расставляет приоритеты, из-за чего может ненароком причинить своим близким боль. Почему вам обязательно нужно столь слепо взваливать на себя всю вину?       Король сидел неподвижно, и в его глазах зияла пустота.       — Потому что таков мой мир, Аластор, — ответил он ровным, безэмоциональным голосом, и собственное имя, произнесённое правителем без ошибок, почему-то сейчас ощущалось странно и неправильно. — Всё, что происходит вокруг — результат моей давней ошибки. Возможно, я просто привык… быть виновным. Это что-то вроде аксиомы моего существования.       Демон опустил взгляд на собственные туфли.       — Это всё ещё не значит, что вы заслуживаете вновь проходить через боль.       Кажется, в лице правителя что-то отразилось. Почти незаметная тень удивления, переросшая в заинтересованность. Приподняв одну бровь, он окинул грешника внимательным взглядом.       — Скажи честно, Бэмби, — тон его голоса слегка сменился, наконец приобретая пусть и не сильно яркие, но такие долгожданные нотки небезразличия. — Это в тебе говорит твоё иррациональное чувство справедливости, или ты действительно… Ну, пытаешься меня поддержать?       Одно из оленьих ушек слегка дёрнулось, и Аластор позорно отвернулся, удерживая горделивую осанку, но чувствуя, как всё тело за мгновение охватила непривычная слабость.       — Я всего лишь рассуждаю и копаюсь в фактах, как истинный радиоведущий, — негромко, но как можно более сухо ответил он, однако, голос предательски дрогнул помехами.       Убедить самого себя было сложнее всего. И вправду — что двигало им сейчас? Почему что-то глубоко внутри него считало важным донести до Люцифера эти мысли?       — О-о-о, как это мило, — проигнорировав ответ, король сверкнул игривой ноткой иронии в тоне своего голоса, который, впрочем, всё ещё был очень усталым. — Олень учится заботиться о чужих чувствах?       Аластор издал тихое рычание и сложил руки на груди.       — Я ведь уже сказал — это обычные размышления.       — Как скажешь, — Люцифер пожал плечами, и его взгляд вновь потух.       Он отставил уже пустую чашку в сторону и потянулся собрать разбросанные по кровати пластыри и бинты.       — А теперь, будь так добр: покинь меня наконец, — в этом приказе не было злобы, только усталость вперемешку с безразличием к жизни. — Мне нужно кое-что доделать.       Аластор бесшумно втянул воздух в грудь. Сейчас. Сейчас есть возможность уйти и забыть весь этот странный порыв посетить короля посреди ночи. Сейчас есть возможность выстроить безопасную стену обратно, сделав вид, что весь этот разговор ничего не значил.       В том, чтобы убегать от самого себя, Радиодемону не было равных. И он вновь находился на низком старте.       — Я могу помочь, — вдруг слетело с его губ.       Очередной мост был сожжён.       — Что помочь? — Люцифер посмотрел с искренним непониманием, на всякий случай прижав медицинские принадлежности ближе к себе.       Аластор успел пожалеть обо всех последних пятнадцати минутах своей загробной жизни, но отступить сейчас было бы сущим позором.       — Просто снимите пиджак и повернитесь спиной. Я видел ваши раны, — стараясь не смотреть в чужие глаза, ровным тоном произнёс он. — И чем скорее мы с этим закончим, тем скорее я покину вашу комнату.       Король лишь пару раз обескураженно моргнул, прежде чем мягко хмыкнуть и с помощью магии избавиться от верхней одежды.       — Хочешь напасть на жертву со спины? — с лёгким вызовом усмехнулся он.       — Как быстро вы раскусили мой злодейский план, — Аластор улыбнулся искреннее, даже этого не заметив.       — Имей в виду, Бэмби: тот факт, что я не могу ранить грешников, не означает, что грешники в свою очередь могут ранить меня. Я бессмертен, если ты вдруг забыл, — в голосе правителя наконец вновь чувствовался тот лёгкий, беззлобный азарт, который появлялся при каждой их перепалке, расцветая какими-то особыми, слышными одному лишь Радиодемону нотками.       Нотками, которые каждый раз ощущались ярче, чем помехи в радиоволнах. Ярче, чем крики убитых Аластором душ. Живее, чем песенки Чарли. И почти так же прекрасно, как старый джаз у камина.       — Ну, попробовать всегда стоит, правда же? — с притворной угрозой ответил он.       Взгляд демона пробежался по утончённой и теперь уже не скрытой одеждой спине. По всей видимости, регенерация бывшего серафима была сейчас сильно замедлена — из него выкачали слишком много сил. Следы от ублюдских проводов заставили Аластора едва заметно передёрнуть плечами, навеивая воспоминания о мерзких прикосновениях Вокса. Только если в случае с ним провода лишь обвивали тело снаружи, то в Люцифера они впились подобно кровожадным пиявкам, оставившим на коже обширные гематомы.       — И вы планировали просто залепить всё это пластырем? — уточнил демон.       — Ну… да? — владыка пожал плечами. — Они заживут. Нужно просто восстановить силы.       — И сколько на это уйдёт времени?       — Не знаю. Но у тебя будет достаточно возможностей напасть.       Демон лишь незаметно покачал головой, беззвучно смеясь.       Он не был большим мастером лечения ранений — собственные предпочитал сшивать магическими нитями и оставлять на произвол судьбы. Раны горе-короля требовали обработки и бережной обмотки бинтом, так что Аластору пришлось вспомнить то, что он знал о медицине ещё про жизни. В голову непроизвольно пришли давно забытые ощущения из прошлого: как он, будучи ещё беззаботным и полным надежд ребенком, приходил домой с разбитыми коленками, и мама одаривала его теплом и заботой, помогая нежно промыть ранки и нанести заживляющую мазь. Почему то, что происходило сейчас, столь сильно напоминало то давно утекшее тепло?       Король сидел неподвижно, ничуть не смущаясь своего уязвимого вида. Должно быть, для него не существовало понятия стыда или неловкости — во всяком случае, не в тех вопросах, которые касались тела.       «Неплохо быть самым прекрасным творением Бога», — поймал себя на мысли демон, тут же встряхнув головой, чтобы прогнать из неё столь глупые и ненужные вещи.       Он провел пальцами по белоснежной коже, чтобы получше закрепить бинт, и всю руку обдало непривычным теплом. Кожа правителя была горячей и невероятно мягкой.       — Знаешь, — прошептал вдруг Люцифер едва слышно, разбивая установившуюся тишину и смотря в никуда. — Первое время я ждал, что кто-нибудь спустится меня проверить.       Одно из оленьих ушек слегка дёрнулось. Разговор слишком резко вернулся к этой теме. Что ж, ожидаемо: король думал, что Чарли спасёт его из рук Вокса, ведь верит в неё так же слепо, как ненавидит грешников.       — Я надеялся, что за мной придут, — продолжил владыка. — Они ведь… так любили меня когда-то. Отчего-то я был уверен, что им не плевать. Что моё наказание однажды закончится. Нечто светлое и наивное внутри меня искренне верило, что нужно лишь немного времени. И это было худшим чувством на свете. Ложная надежда.       Ах. Так вот о чём шла речь…       Люцифер вздохнул беззвучно.       — Никто так и не пришёл. За много тысяч лет. Всем просто плевать.       Наконец король обернулся, чтобы посмотреть на собеседника.       — Правда в том, что я действительно просто никому не нужен. Вот и всё.       Что-то внутри Аластора вздрогнуло.       Он посмотрел прямо в чужие светящиеся золотом глаза. Без укора, без скрытых намёков во взгляде, а самым обычным, искренним взглядом.       — Тогда почему я здесь? — просто спросил демон.       Люцифер обескураженно замолчал.       — Я ведь задавал тебе этот же вопрос, — неуверенно произнёс он через несколько секунд. — И я сам пытаюсь это понять. Ты до сих пор не предложил мне никаких сделок. Не воспользовался слабостью. Не потребовал плату за помощь.       — Вот именно.       — Тогда зачем?       Аластор не смог противиться желанию отвести взгляд.       — Не во всех моих действиях есть злой умысел, Ваше Величество, — тихо ответил он. — Вы спрашивали, почему я вернулся в отель. Почему не убежал по своим делам. Почему продолжаю изо дня в день бесцельно находиться здесь. Что ж. Возможно, теперь вам станет чуть яснее.       Золотистые глаза комично округлились от удивления.       — Погоди-погоди, — он замахал руками. — То есть, ты хочешь сказать, что остался в отеле…       Аластор кивнул.       — Да. Лишь по одной причине.       Люцифер в неверии моргнул.       — И эта причина… Эта причина — я?       Демон ничего не ответил, но его предательские уши сами собой прижались к голове.       — Не вздумайте считать, будто это признание поражения, — буркнул он.       — Аластор…       — И не вздумайте отныне допускать мысль, будто никому не нужны.       Уныние короля не исчезло и не растворилось в небытие — но отступило назад, уступая место другим, куда более важным сейчас эмоциям. Тугой узел, что скручивал сознание изнутри, словно наконец развязался, позволяя сделать первый за долгое время спокойный вдох. Расслабившись, Люцифер откинулся на подушки, позволяя себе распластаться по кровати, словно ребёнок.       — Ты первый, кто пришёл за мной, Аластор, — прошептал он. — Первый и единственный. И я… Не понимаю, что это значит.       — И не нужно понимать. Просто допустите.       И Люцифер рассмеялся. Впервые за вечер, как и впервые за долгие годы — рассмеялся по-настоящему. Легко, непринуждённо и искренне.       — Кто бы мог подумать, Ал…       — Заткнитесь, — всё так же смотря куда-то в сторону, прошипел Радиодемон.       — Как скажешь, — утерев проступившую от смеха слезу, король потянул собеседника за рукав. — Ложись рядом? Давай просто… полежим.       К его большому удивлению, демон не стал спорить. Забравшись поглубже на кровать прямо в обуви, он опустился на мягкие подушки и сложил руки замком на животе. Он надеялся на обычную передышку в тишине и спокойствии, прикрыв глаза и на мгновение забыв обо всём. Но неожиданное тепло, обвившее его сбоку, заставило резко распахнуть глаза.       Люцифер прижался к его телу, обняв одной рукой за талию и потянув в свою сторону, вынуждая в буквальном смысле перекатиться и лечь на себя. Даже не спросив разрешения — словно так и должно было быть.       Аластор ожидал от себя как минимум резкого вздрагивания — но вместо этого продолжал лежать прям так, боясь пошевелиться.       Люцифер мягко улыбнулся, и в его голосе промелькнула лёгкая хитринка.       — Что, даже не будешь сопротивляться?       — Нет, — просто ответил Аластор, чем вызвал очередной полный удивлённого недоверия взгляд. — Но у меня есть условие.       — Какое же? — король приподнял одну бровь. — Говорю сразу: я не буду заключать с тобой сделок!       — Не сделка, просто уговор. Я позволяю обнимать меня столько, сколько вам будет нужно — а потом мы сделаем вид, что ничего этого никогда не было. Такие условия вам подходят?       Люцифер расплылся в такой умиротворённой, такой тёплой улыбке, что, казалось, ею можно осветить весь Ад вместе с Раем впридачу.       — Идёт, — кивнул он и вновь притянул грешника к себе, устраивая его голову у себя на груди.       Аластор никак не стал комментировать то, что явно не входило в их мини-договорённость. Например, что Люциферу будет также дозволено гладить его по волосам. Что через некоторое время такого лежания интерес короля перейдёт к пушистым оленьим ушкам.              Что Аластору это понравится.              Или что однажды владыка обнаружит на его груди так и не зажившую ангельскую рану и, не спрашивая дальнейшего разрешения, излечит её с помощью своей магии.              В договор не входило, что они продолжат свои словесные перепалки в общем холле и что больше не будут по-настоящему обижаться на брошенные в такие моменты слова.       В договор не входило, что теперь каждый вечер они будут проводить вместе: за разговорами у камина, у стеллажей библиотеки или в уточной мастерской.              И, пожалуй, Аластор не будет винить короля за то, что тот проигнорировал его условие договора. Ведь они оба вовсе не пытались забыть ту ночь.       Ночь, когда демон тихо прошептал Люциферу на ухо: «Ты не одинок». Получив в ответ: «Это взаимно, Бэмби».