Три мысли

Бильбо просыпается медленно. Под прикрытыми ресницами, откуда-то из внешнего мира, просачивается свет, и Бильбо позволяет ему теплиться золотом, пока сам он потягивается, пальцами ног касаясь одеяла, натягивая его, крутит лодыжкой, разминая её. Под одеялом так тепло и комфортно, что Бильбо буквально растворяется под ним, тает; он укрыт от подбородка до пят, и ему восхитительно свободно и легко – потому что кроме одеяла на нём нет совершенно ничего. Он облизывает пересохшие за ночь губы, шмыгает носом и жмурится. Вздыхает. Он всё ещё не открывает глаз; он прислушивается к окружающему миру. Где-то далеко, снаружи, в конце коридора, идёт разговор, но слов Бильбо разобрать не может. За окном шумит ветер, и, кажется, раздаются ещё какие-то звуки, но Бильбо слишком лень размышлять об этом. Думать не особенно хочется. Бильбо хочется... он не успевает даже поискать в уме слова для оформления мысли, как знакомое сладкое томление ухает вниз, и его член напрягается. Он скользит к нему рукой под одеялом, задевая внутреннюю поверхность бедра – и вдруг вспоминает, ох, да, вспоминает, как именно сюда Торин целовал его вчера... Выдох получается чуть громче предыдущего; Бильбо чувствует, как член дергается. Левой рукой он двигается по гладкой, прохладной простыни, пока не упирается во что-то теплое и твердое. Бильбо проводит по этому чему-то кончиками пальцев, гладя кожу. Первая ясная мысль за сегодня созревает у него в голове и падает, как спелое яблоко: это колено. – Бильбо, – хрипло со сна зовёт знакомый голос, и у него от этого всё сладко вздрагивает внутри. Бильбо слегка сжимает пальцы на колене, словно отвечая на приветствие. Всё ещё не открывая глаз, он поворачивается на левый бок, наощупь двигается ближе – и с наслаждением чувствует, как его привлекают к себе – одной рукой поглаживая спину, а другой проводя по ягодицам. – Доброе утро, – бормочет Бильбо в шею Торину. Он прижимается ещё ближе, и вторая ясная мысль появляется в голове: на Торине тоже совершенно ничего нет. Восторг от этой мысли побуждает Бильбо прижаться губами к шее Торина и оставить на ней звонкий поцелуй. – Доброе, – Бильбо слышит улыбку в голосе Торина, и он хочет видеть её, поэтому отстраняется и открывает глаза. Он моргает, хмурится и щурится, силясь обрести ясность зрения; но даже через сонную пелену видит, что вокруг глаз Торина собрались морщинки, а губы его действительно изогнуты в улыбке. Бильбо хочет сохранить эту улыбку, запечатать её – он мягко касается подбородка Торина, и тот с готовностью опускает голову и сам целует Бильбо. За всю свою жизнь Бильбо знал немало хороших вещей. Свежий, горячий хлеб, который утром можно купить на рынке в Хоббитоне. Вид на деревню, который открывается из Бэг-Энда, когда летними вечерами сидишь на лавочке у дома, касаясь нежной травы под ногами и покуривая трубку. Его любимое кресло в рабочем кабинете. Это были хорошие, знакомые, милые сердцу вещи. Их было много, они были надёжными и комфортными, знакомыми и понятными. Бильбо строил из этих вещей-кирпичиков свою жизнь и ему казалось, что лучше этого и быть не может. Но жизнь совершила неожиданный поворот, и оказалось, что может. Пришлось, правда, раз десять чуть не умереть по дороге, прежде чем Эру смилостивился над ним и позволил узнать, насколько хорошо может быть на свете. И теперь Бильбо с жадностью учится, узнавая с каждым днём всё больше и больше. Прямо сейчас он учится негромко, прерывисто стонать в рот Торину, отвечая на его поцелуй – потому что Торин совершенно восхитительно, невообразимо приятно нетерпеливо подаётся Бильбо навстречу бедрами, и член Бильбо скользит по члену Торина, и несчастная пара мыслей, которую Бильбо сумел сформулировать за утро, стремительно тает, оставляя место только бессвязному желанию обладать и отдаваться. Они разрывают поцелуй, и Бильбо открывает глаза. Борода отросла за последние недели, пока Торин медленно поправлялся, находясь в постели, а от пары ссадин до сих пор не сошли до конца следы. Но голубые глаза блестят ясно и тепло, и ровные белые зубы показываются между потемневшими от поцелуя губами, и Бильбо снова жадно вбирает припухшую от поцелуя нижнюю губу своими. Правой рукой он поглаживает и перебирает шелковистые пряди волос Торина, погружает в них пальцы, притягивая его ближе за затылок, вжимая в себя, упиваясь желанием. Многие упрекают гномов в жадности, а про хоббитов едва ли такое услышишь; но Бильбо, проводя последние недели – последние месяцы! – с Торином и, наконец, дождавшись счастливого завершения своего путешествия и своей миссии и дорвавшись до Торина, стал поразительно жадным до него. Они словно поменялись с ним ролями – едва ли, правда, у Бильбо драконья болезнь. Нет, его жадность распространяется исключительно на Торина. Они вновь разрывают поцелуй, и Торин, отстранившись, смотрит на Бильбо слегка расфокусированным взглядом, и на лице его написано такое блаженство, что Бильбо в порыве чувств снова притягивает Торина к себе и прижимается своим лбом к его лбу. – Сегодня хорошо спал? – спрашивает его Бильбо, поглаживая по плечу, рассеянно скользя по нему пальцами. Торин усмехается. – Ещё бы. Бильбо чувствует, как губы сами разъезжаются в улыбке. – Никаких кошмаров? Торин кладет ему руку на талию и обхватывает, подтягивая ещё ближе, вжимая Бильбо в себя. – Не до них было, – он сжимает руку на ягодице Бильбо, и тот одобрительно мычит. – Возможно, это помогает лучше, чем снадобье Оина, – говорит Бильбо, и голос у него так пропитан лукавством и соблазном, что он сам себе удивляется. – Несомненно, – негромко произносит Торин. Он чуть медлит, прежде чем заговорить вновь. – А утренняя... процедура предусмотрена? Он ёрзает, и Бильбо чувствует твердый член, прижимающийся к его бедру. – О, вы готовы к процедурам дважды в день? Такое рвение достойно похвалы, – говорит Бильбо и ойкает, потому что Торин сгребает его в охапку и переворачивает, и теперь он нависает над Бильбо. – Хоть трижды. А если нужно, согласен круглосуточно. Бильбо фыркает. – Тогда мы умрем с голоду. – За еду отвечаете Вы, мастер Бэггинс, – глаза Торина смеются, но тон его серьёзен. – А я думал, я отвечаю за успешное выполнение процедуры, – говорит Бильбо, выразительно глядя вниз. – Слишком много обязанностей для одного хоббита, – неразборчиво произносит Торин, уже целуя шею Бильбо, и тот с готовностью откидывает голову и закрывает глаза от удовольствия. Третья мысль мелькает у него в голове, когда Торин обхватывает рукой его член – Бильбо уже знает, что это будет последняя связная мысль за утро: я счастлив.