Свет и тьма

--- Егор не знал, сколько прошло времени. Дни слились в один долгий, серый, пустой поток. Он почти не выходил из квартиры — только чтобы зайти в магазин за хлебом и водой для Лукаса. Лили была всё ещё в особняке. Лэмбтон не отпускал её. Егор пытался договориться, платить, работать — дядя лишь усмехался в ответ. — Ты ещё не заработал её свободу, племянник. Егор злился, но молчал. Потому что правда была в том, что он ничего не мог. И Джона больше не было, чтобы подсказать. В ту ночь он снова сидел на кухне, смотрел на пустой стакан, из которого Джон пил кровь. Не выбросил. Не мог. В три часа ночи раздался стук в дверь. Тихо, неуверенно, будто кто-то боялся разбудить. Егор не шелохнулся. Мало ли кому не спится. Стук повторился — громче. Он встал, подошёл к двери, посмотрел в глазок. И замер. На пороге стоял Джон. Живой. Бледный, худой, в чужой куртке, с чужой сумкой через плечо. Смотрел в глазок, будто знал, что Егор там. — Открой, — сказал он. Голос сел, хрипел. Егор открыл. Не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Джон шагнул внутрь, и Егор схватил его за плечи, притянул к себе — резко, почти больно. — Ты, — сказал он. — Я. — Ты живой. — Живой. — Как? — Потом, — ответил Джон. Он зашёл на кухню, сел на тот самый стул, что стоял полтора года пустым. Егор налил воды, поставил перед ним. — Ты не злишься? — спросил Джон. — Злюсь, — сказал Егор. — Но не сейчас. Джон пил воду, не поднимая глаз. Егор смотрел на него. Не отпускал взглядом, будто боялся, что друг снова исчезнет. — Лэмбтон подставил всё, — сказал Джон, поставив кружку. — Тот грузовик, та записка, полиция. Он всё подстроил. — Зачем? — Чтобы ты не искал. Чтобы ты думал, что я умер. Чтобы ты сдался. — А ты? — Я выжил. Водитель успел затормозить. Я отлетел в кювет, сломал два ребра, но выжил. Меня подобрали чужие люди. Не его люди. Свои. Я отлёживался у них, ждал, пока оклемаюсь. — И не позвонил? — Телефон разбит. А твой номер я помню, но не было связи — глушь, лес. Я шёл пешком два дня, чтобы найти телефон. — Два дня, — повторил Егор. — Два дня, — кивнул Джон. Они замолчали. Где-то в спальне проснулся Лукас, вышел в пижаме, потирая глаза. Увидел Джона — замер. Потом бросился к нему, повис на шее, заплакал. — Дядя Джон! Я думал, ты умер! — Живой, — ответил Джон, обнимая мальчика. — Живой. Егор смотрел на них, и в груди что-то разжималось — не всё, но хотя бы чуть-чуть. — Лили? — спросил Джон. — Всё ещё у Лэмбтона, — ответил Егор. — Я не смог её вытащить. — Мы вытащим. Теперь я здесь. — С двумя сломанными рёбрами? — Я и не такое выдерживал. Джон помог Лукасу успокоиться, отвёл обратно в спальню, укрыл одеялом. Вернулся на кухню, сел напротив Егора. — У меня есть план, — сказал он. — Какой? — Лэмбтон думает, что я мёртв. Значит, он не будет меня ждать. Это наше преимущество. — Ты не можешь туда пойти, — сказал Егор. — Тебя убьют. — Я уже там был. И меня не убили. — Джон… — Слушай, — перебил он. — У Лэмбтона есть тайник. Деньги, оружие, документы. Настоящие. Если мы их найдём, у нас будет рычаг давления. — Где тайник? — В кабинете. Под полом. Я видел, когда прятался. — Откуда ты знаешь? — Потому что я там работал, забыл? Егор усмехнулся — первый раз за долгое время. — Ладно, — сказал он. — Во сколько? — В три ночи. Смена охраны. Они готовились весь день. Джон отдыхал, набирался сил. Егор достал из тайника старый пистолет — подарок ещё от отца. Лукаса отвезли к соседке. В десять вечера они вышли из дома. В три ночи были у особняка. Лэмбтон не ждал — камеры отключились, охрана пила кофе в столовой. Они пробрались через тот же подвал, тот же лаз. Кабинет был пуст. Джон опустился на колени, нащупал край половицы, поддел ножом. Доска отскочила. Под ней — жестяная коробка. — Она, — сказал Джон. Он вытащил её, открыл. Деньги, документы, флешка. И фотография — старая, пожелтевшая. Лили в юности. На обороте подпись: «Не отпущу». Егор взял фото. Сжал в кулаке. — Теперь у нас есть что ему предъявить, — сказал Джон. Они вышли через парадный вход. Лэмбтон ждал у дверей. Один. Без охраны. — Не ожидал? — спросил Егор. — Не ожидал, — ответил Лэмбтон. — Ты сильнее, чем я думал. — А ты — слабее. — Возможно. Джон шагнул вперёд, достал флешку. — Здесь всё. Отчёт о твоих тёмных делах. Связи, контракты, переводы. Одним звонком мы пустим это в полицию. Лэмбтон смотрел на него долго. Потом усмехнулся. — Ты блефуешь. — Проверь, — ответил Джон. Лэмбтон не двинулся с места. Смотрел на них обоих. Потом кивнул. — Лили в восточном крыле. Код прежний. Забирайте. Они пошли к восточному крылу. Лэмбтон не остановил их. Не позвал охрану. Просто стоял у кабинета, глядя вслед. Лили встретила их тихо — бледная, худая, с запавшими глазами. Увидела Джона — не поверила. Коснулась его лица, будто проверяла, настоящий ли. — Живой, — сказала она. — Живой, — ответил он. Они вышли через главные ворота. Никто не стрелял. Никто не бежал следом. Джон сел за руль. Егор рядом. Лили сзади. — Поехали, — сказал Егор. — Куда? — спросил Джон. — Домой. Он выжал газ. Особняк остался позади. Утром они приехали к дому. Лукас ждал на крыльце, увидел маму, заплакал. Лили обняла его, прижала к себе. Егор стоял у машины, смотрел, как они обнимаются. — Ну что, — сказал Джон, подходя. — Живы. — Живы, — ответил Егор. — И это главное. — Да. Они зашли в дом. Егор поставил чайник. Джон сел на диван, положил голову на спинку. — Ты как? — спросил Егор. — Жить буду, — ответил Джон. — Обещаешь? — Обещаю. Они пили чай на кухне. Лукас сидел на коленях у Лили. За окном вставало солнце. Джон смотрел в окно и думал о том, что Лэмбтон не сдастся. Что это ещё не конец. Но сейчас — в этот момент — можно было просто дышать. — Егор, — сказал он. — М? — Спасибо. Что не перестал верить. — Не за что, — ответил Егор. — Ты бы на моём месте сделал то же. — Да, — ответил Джон. — Наверное. Они замолчали. Лили уснула с Лукасом на руках. Егор укрыл их пледом. — Ложись, — сказал он Джону. — Завтра будет новый день. — А ты? — Посижу. Джон кивнул, ушёл в комнату, лёг. Через минуту уснул — крепко, без снов. Егор сидел на кухне один. Смотрел на рассвет. — Живой, — сказал он сам себе. — Все живы. И этого хватало. Хотя бы на сегодня.