Лесная пирология

Запах гари при каждом вдохе царапал внутренние стенки ноздрей, оставляя после себя болезненную сухость, словно там провели наждачной бумагой. Он пробирался глубже, в горло, после оседал на языке горьким привкусом, от которого хотелось откашляться, но в то же время слабое щипание в начале языка было удивительным образом даже приятным. И именно так пах идиотизм людей. По крайней мере, так это ощущал Динозаврус, стоящий на вершине горы. Перед ним раскинулся лес, который недавно был спокойным, скрывал глубоко в себе жизнь под кронами деревьев, но теперь превратился в чуть ли не настоящий ад на Земле, где каждая сосна была охвачена огнём, пока тот пожирал её. Огромный клубок дыма поднимался над верхушками деревьев, закрывая собой вид на луну. Пламя с каждой секундой становилось сильнее, а его языки вытягивались и извивались, обнимая стволы, перепрыгивая с ветки на ветку и пожирая всё, к чему прикасались. Ночное небо над лесом было окрашено в оранжево-красные тона. Сквозь дым пролетали вертолёты, их очертания то появлялись, то исчезали. Они сбрасывали вниз воду, но огонь будто отступал лишь на несколько секунд, чтобы вспыхнуть ещё сильнее. Спусковым крючком всего происходящего внизу, этого гигантского пожара, стал единственный случайный удар молнии. Было пугающе осознавать, что один удар смог привести к зрелищу, которое для обычного человека выглядело как сам ад, что вырвался из глубин наружу. Но Динозаврус не двинулся ни на сантиметр, и даже горячий ветер, пропитанный гарью и пеплом, который проходился по его красным чешуйкам, не заставил его отвернуться. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было паники или намёка на испуг. Он смотрел, не моргая, и могло показаться, что он просто оцепенел, что разум не выдерживал увиденного, но на самом деле его сознание перебирало факты, сопоставляя данные, просчитывало последствия, как компьютер. Сосновые леса не были беззащитными жертвами огня. Они эволюционировали так, что примерно в каждые пять-десять лет в них должен проходить пожар, но не такой, как тот, что сейчас уничтожал всё на своём пути, и поднимал в небо столбы дыма, а от низкой до умеренной интенсивности, который распространялся по земле, сухой траве, опавшим иглам, касаясь торчащих корней, и лишь изредка поднимался по стволу на верхушку. Эти пожары не уничтожали лес, а наоборот очищали его, возвращая в почву то, что накопилось в растительности за годы, высвобождая питательные вещества, а также выжигали очень маленькие деревья и кустарники, отдавая другим деревьям простор и свет. Лес нуждался в пожаре так же, как нуждался в дожде или солнце. И всё же вместо мелкого пожара возник ад. Настоящий пожар разгорелся задолго до случайно ударившей молнии — в глупости, страхах и решениях людей, что огонь в лесу это враг, которого нужно уничтожать при любом его появлении, не давая ему выполнить задачу, заданную природой. Динозаврус сжал крепче кулаки, что аж костяшки выступили сильнее, а когти впились в кожу. Год за годом, десятилетие за десятилетием люди гасили необходимые для леса пожары, и тот, будучи лишённым этого естественного механизма очищения, стал перегруженным жизнью, которой не хватало места и не могла свободно дышать. Теперь на одном акре земли могло стоять множество деревьев, их стволы теснились так близко друг к другу, что казалось, что они соревнуются за каждый луч света, а между ними густо росли кустарники, лежали сухие ветки, слои опавших игл, и всё это вместе образовывало идеальное топливо даже для самой маленькой искры. Огонь становился интенсивнее, химические вещества начинали высвобождаться — воски, лигнины, которые содержались в листьях, но теперь они превращались в летучие частицы, поднимаясь в воздух вместе с дымом. Они оседали обратно на землю тонким слоем, покрывая почву, и позже будут отталкивать воду. Поэтому, когда на сильно пострадавший от пожара лес льют дожди, химические вещества, покрывающие почву, препятствуют впитыванию воды. Из-за того, что вся эта вода теперь стекает с поверхности почвы, очень сильные дожди могут вызвать сильную эрозию. И всё это из-за людей, которые из побуждений помочь природе и всё исправить, лишь усугубили ситуацию. Как обычно. Внутри Динозавруса бушевала ярость на людей, на их упрямую, самоуверенную глупость, убеждённость в том, что они понимают природу лучше, чем она сама себя. Годами вмешивались и тушили пожары, искренне веря, что спасают леса, что защищают их от гибели, не замечая, как своими же руками делают их обречёнными на куда более страшную катастрофу. Так теперь пусть смотрят на результат своей благородности, как их героизм оборачивается против них, потому что это, возможно, единственный способ, с помощью которого они смогут понять свои ошибки. Ведь только когда перед лицом предстаёт результат твоих действий, который превратился в настоящую катастрофу, ты понимаешь, какие глупости натворил. Динозаврус знал, что он мог бы вмешаться. У него были знания, технологии, да даже прочная чешуйчатая кожа, которой не страшен огонь, чтобы изменить ход событий, спасти хотя бы часть того, что ещё не было уничтожено. Но сейчас, стоя на вершине горы и наблюдая, как пламя пожирает лес, он понимал, что момент упущен. Ситуация уже зашла слишком далеко, и любое вмешательство теперь будет лишь попыткой замедлить неизбежное, не меняя сути происходящего. Его взгляд медленно сместился вправо, пока не остановился на кромке леса, где притаился небольшой городок. Даже с горы было видно, как паника поглотила людей, пытающихся спастись от огня. В жёлтых глазах Динозавруса не было ни капли сочувствия. Люди… вечные паразиты на теле Земли. Да ещё и имеющие наглость называть себя самым умным видом на Земле, но всё равно вели себя как паразиты, подстраивая под свои нужды планету, но совсем не задумываясь о последствиях. Они не только создали условия для этой катастрофы, но и сами же разместили себя в зоне риска, построив город там, где создали идеальные условия для интенсивного пожара. Не подготовились к тому, что рано или поздно произойдёт неизбежное, и теперь, когда это неизбежное наступило, последнее, что им оставалось — это бежать и надеяться, что им удастся уйти быстрее, чем пожар доберётся до них. Теперь они пожинают плоды своей недальновидности. Если огонь уничтожит этот город, то Земле станет только легче. Как вдруг в небе появился едва заметный силуэт. Он приближался со стороны города, быстро рассекая воздух перед собой. «Супергерой…» — мысль о них возникла почти автоматически, и вместе с ней пришло знакомое, усталое раздражение, которое быстро переросло в презрение. Самовлюблённые идиоты, не видящие дальше собственного носа, зацикленные на спасении всего подряд, растаптывая естественный порядок вещей. Они прилетали, вмешивались, останавливали последствия, но никогда не устраняли причины, лишь откладывая неизбежное. Всё, что они делают, — это продление агонии Земли. Динозаврус шумно выдохнул и все его мышцы напряглись, а массивный хвост резко дёрнулся в сторону. — Кретины, — прорычал он. — Всегда они со своим жалким, недальновидным «героизмом». Он на мгновение зажмурился, отсекая слепящий блеск костюма супергероя. И в этот миг гнев, что бурлил в Динозаврусе, вдруг застыл, превратившись в тяжёлый осадок, упав на сердце. Динозаврус медленно развернулся, отворачиваясь от зарева. Пусть тушат. Пусть тешат своё самолюбие, спасая обречённые стены домов. Внизу, среди дыма и криков, люди видели трагедию, конец, катастрофу, но для Динозавруса это была неизбежность, которую нельзя остановить простым вмешательством. Он видел не гибель леса, а его долгую агонию под давлением человеческой опеки, не спасение города, а лишь отсрочку следующей, ещё более масштабной катастрофы, которая обязательно наступит, когда накопится достаточно ошибок. Земля смертельно больна, и те, кто называл себя её защитниками, сами того не понимая, были наглыми лжецами. Но лишь он, Динозаврус, видел полную картину. Он двинулся вперёд и с каждым шагом он всё больше погружался в тень, оставляя позади свет от огня, панику и попытки тех, кто считал себя спасителем.