Обладая уничтожающей силой – не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.

Внезапно взгляд лучника на картине вспыхнул новой идеей. Он поднял руку и энергично помахал кому-то за пределами своего холста, вправо. Се Лянь нахмурился, недоумевая. "Кому он машет? На картине же, кроме него, никого не было." – пронеслось в его мыслях. Однако лучник звал не призрака из своих красок, а персонажа из соседней картины. Справа от «Картины стрельбы из лука», висела «Картина с дровосеком». На ней крепкий старик с окладистой бородой, нагруженный корзиной и опирающийся на топор, медленно карабкался по изумрудным холмам. Услышав зов, дровосек обернулся, его взгляд остановился на соседнем холсте, и он уверенно двинулся в ту сторону.       Быстро достигнув границы своей картины, он вынул из-за пояса нож и принялся умело обтёсывать крепкие ветки. Вскоре сформированная им связка хвороста перелетела невидимый рубеж и приземлилась прямо к ногам лучника.       Молодой лучник, не теряя ни мгновения, вновь принялся за дело. Теперь, используя ветки вместо стрел, он пускал их не по одной, а сразу по дюжине! Двенадцать острых, тяжелых снарядов с глухим стуком врезались в стены, разнося вокруг щепки и пыль. Это была новая, еще более яростная и изобретательная атака!       Дровосек на холсте работал без устали, с завидным упорством поставляя лучнику всё новые снаряды. Ши Цинсюань, едва успевая пригибаться, в отчаянии воскликнул: – Собиратель цветов под кровавым дождем! Что это за проклятая магия?!       Се Лянь, вовремя надавив ему на плечо и помогая уклониться от очередного свистящего прута, неожиданно усмехнулся: – Как говорится: «Был бы лес цел, а дрова найдутся».       Внезапно его взгляд зацепился за полотно, висевшее чуть правее – «В объятиях пожирающего пламени». Вопреки зловещему названию, на картине были запечатлены трое юношей, которые мирно беседовали у костра. Огонь казался почти настоящим: теплым, живым и манящим.       Се Лянь резко развернулся и, совершив стремительный выпад к раме, воскликнул: – Уважаемые, не соблаговолите ли поделиться огнем?       Просьба прозвучала совершенно абсурдно. Как можно получить пламя от застывшего изображения? Юноши на холсте замерли, на их лицах отразилось искреннее недоумение. Они переглянулись, явно не понимая, как им передать хоть искру тепла в мир живых. Надежда Се Ляня начала таять, но тут он заметил соседнюю картину, где стайка детей весело играла на лужайке, разбрасывая сухие ветки. – Детишки! – позвал Се Лянь, и в его голосе прозвучала почти молящая нота. – Не могли бы вы одолжить одну ветку юношам из соседней картины? Ему она жизненно необходима!       Реакция последовала незамедлительно. Дети на полотне замерли. Один мальчишка, выделявшийся рыжеватой копной волос, подхватил прут и с крайне сосредоточенным видом попытался зашвырнуть его на соседний холст. Но ветка лишь бессильно ударилась о невидимую границу и упала. Ши Цинсюань, наблюдавший за этой сценой с нарастающим ужасом, пробормотал: – Это… это безумие. Ничего не выйдет! Се Лянь, не обращая на него внимания, приободрил маленького помощника: – Попробуй еще раз! Сильнее, малыш, поднажми!       Мальчик замахнулся изо всех сил и вновь метнул ветвь. На этот раз она, преодолев барьер, чудесным образом перелетела на «Картину в объятиях пожирающего пламени». – Спасибо вам огромное! – поблагодарил детей принц и тут же обратился к юношам у костра: – А теперь, пожалуйста, подожгите её и передайте мне!       Один из нарисованных юношей кивнул и уже потянулся к огню, как вдруг в зале раздался ледяной голос Хуа Чэна, который до этого лишь безмолвно наблюдал за представлением. – Что за беспредел вы тут учинили? – спросил он, переводя тяжелый взгляд с Повелителя Ветров на Се Ляня. Затем он обратился уже непосредственно к картинам: – А вы? С каких это пор вы стали такими покладистыми? – Что мы учинили?! – взорвался Ши Цинсюань, едва переводя дух. – Собиратель Цветов, это вы первым натравили на нас свои художества! – Неужели? – Хуа Чэн мастерски изобразил на лице невинное удивление. – И, должно быть, я лично пригласил в свои владения небесного шпиона, чтобы он здесь вынюхивал? – Нет, но… – начал было Ши Цинсюань, но осёкся. Справа от него что-то ярко вспыхнуло. – Ваше Высочество?!       Пока Князь Демонов и Повелитель Ветра были заняты словесной перепалкой, Се Лянь времени даром не терял. К изумлению окружающих, в его правой руке и впрямь победно пылала ветвь, охваченная живым, ярким пламенем, которое он только что буквально выудил из нарисованного костра. – Вы всё-таки сделали это! Раздобыли огонь! – восторженно возопил Ши Цинсюань, чьи глаза округлились от смеси восторга и неверия.       Внезапно здание содрогнулось от оглушительного грохота. Свод арсенала проломился, и в облаке пыли, щепок и каменного крошева в зал тяжело приземлился новый участник событий.       Едва коснувшись ногами земли и выпрямившись во весь рост, прибывший громогласно, на весь арсенал, объявил: – Прошу прощения за самоуправство, Ваше Превосходительство Повелитель Ветров! Я больше не мог оставаться в стороне и ждать вашего сигнала! Ши Цинсюань, чей дух мгновенно воспрял при виде подкрепления, просиял: – Цяньцю! Твоё появление – настоящее спасение! Еще никогда ты не приходил так вовремя!       Завидя, что к небожителям присоединился кто-то ещё, лучник выпустил новую порцию стрел. Не теряя ни секунды, Се Лянь резко взмахнул горящей ветвью. Огонь, порожденный магией картины, оказался на редкость яростным: едва коснувшись летящих в них деревянных стрел, он мгновенно охватил их, превращая в пепел прямо в воздухе. – Даочжан, ты как всегда поражаешь своей находчивостью, — раздался за спиной вкрадчивый голос Хуа Чэна.       Князь Демонов даже не шелохнулся, когда Лан Цяньцю с грохотом приземлился неподалеку, подняв столп пыли. Хуа Чэн лишь медленно перевел взгляд на зияющую дыру в потолке своего арсенала, и в его единственном глазу на миг вспыхнуло опасное багровое пламя. – Ещё один любитель портить чужое имущество, – холодно процедил он, поправляя наруч. – Похоже, вежливость в Небесных чертогах нынче не в чести.       Лан Цяньцю, не обращая внимания на колкость, уже выхватил свой тяжелый меч. Его клинок сверкнул золотым светом, разгоняя полумрак оружейной. – Ваше Высочество, отойдите от него! – крикнул он Се Ляню, принимая боевую стойку. – Повелитель Ветра, забирайте Повелителя Земли, я прикрою ваш отход! – Цяньцю, постой! – попытался вмешаться Се Лянь, всё ещё сжимая в руке пылающую ветвь.       Однако юный Бог Войны, чей характер был прямым и стремительным, как полет стрелы, не привык к долгим рассуждениям. Для него ситуация была предельно ясна: его напарники в логове демона, один из них ранен, а перед ними стоит тот, кого называют Собирателем Цветов под Кровавым Дождем.       В этот момент юноша-лучник на картине, видя, что его стрелы сгорают, не долетая до цели, впал в настоящую ярость. Он подбежал к самому краю полотна и начал отчаянно жестикулировать дровосеку на соседней картине, требуя больше веток. Старик-дровосек, подхватив свой топор, начал рубить нарисованные деревья с удвоенной силой, и целые охапки дров посыпались в руки лучнику. – О, теперь их будет двенадцать... нет, двадцать четыре за раз! – вскрикнул Ши Цинсюань, лихорадочно обмахиваясь веером, чтобы создать защитный воздушный барьер. – Ваше Высочество, ваш огонь! Нам нужно больше огня!       Се Лянь, понимая, что медлить нельзя, бросился к картине лучника, намереваясь поджечь сам холст, но Хуа Чэн внезапно оказался прямо на его пути. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и в его позе сквозило ленивое любопытство. – Гэгэ, неужели ты и вправду сожжешь мою коллекцию? – негромко спросил он, и в его голосе проскользнула лукавая нотка. – А я ведь только начал получать удовольствие от этого представления. – Градоначальник Хуа, сейчас не время! – взмолился Се Лянь.       Хуа Чэн, завидев несущегося на них Бога Войны, не изменился в лице. Эмин в его руке хищно сверкнул, предвкушая кровь. Князь Демонов, словно забавляясь, описал лезвием несколько безупречных серебристых восьмерок – за их холодным блеском едва можно было уследить глазом – и непринужденно вскинул саблю, готовясь принять удар.       Лан Цяньцю вложил в этот замах всё своё неистовство, всю мощь праведного гнева. Но Се Лянь, чей опыт был оплачен сотнями битв, мгновенно разглядел пугающую истину: если Лан Цяньцю завершит этот удар, он не просто проиграет – он встретит свою смерть.       Даже Ши Цинсюань, который никогда не держал меч в руках, из-за чего не мог оценить тонкости фехтования, инстинктивно почувствовал приближение катастрофы. – Цяньцю, не упорствуй! Назад! –закричал он, срывая голос.       Но разве можно остановить стрелу, уже сорвавшуюся с тетивы?       В тот самый миг, когда сабля и тяжелый меч должны были скреститься в роковом столкновении, пространство арсенала разорвала вспышка ослепительно-белого света. Сияние было столь яростным, что мир в одно мгновение превратился в безжизненную белую пустыню. Присутствующие ослепли, лишившись возможности видеть хоть что-то, кроме этой жгучей белизны. Лишь Се Лянь, который заранее подготовился к такому исходу, сохранил остатки зрения.       Не теряя ни доли секунды, принц отбросил догорающую ветвь. Едва коснувшись пола, магическое пламя жадно вцепилось, и угол оружейной тут же занялся внушительными языками огня.       Се Лянь метнул Жое. Белая лента, подобно живой змее, в мгновение ока обвила самого принца, Ши Цинсюаня, раненого Мин И, ошеломлённого Лан Цяньцю и испуганного Лан Ина, накрепко связав их в единый узел. – Ваше Превосходительство Повелитель Ветров! – выкрикнул Се Лянь, перекрывая гул пожара и звон в ушах. – Сейчас! Потоки ветра вверх, в пролом!       Ши Цинсюань, всё ещё не в силах разомкнуть веки после ослепительной вспышки, действовал по наитию. Повинуясь крику принца, он вслепую развернул веер стороной с иероглифом «Ветер» и резко взмахнул им вверх. В ту же секунду в тесном пространстве зародилась неистовая воронка смерча. Воздушный столб с пугающей мощью ударил в своды арсенала, окончательно снося и без того поврежденную крышу!       Жое, надежно удерживая ношу из пяти человек, белой стрелой устремилась в образовавшийся пролом. Лишь в небе, вдали от магического сияния, к беглецам наконец вернулось зрение. Но едва Ши Цинсюань смог разглядеть внизу, в нескольких чжанах под ними, яростный столб пламени и клубы удушливого дыма, его охватил ужас. Опасаясь, что Собиратель Цветов под Кровавым Дождем бросится в погоню, Повелитель Ветра принялся неистово махать веером, пытаясь создать еще больший барьер.       Результат превзошел все ожидания, обернувшись катастрофой: он буквально «подлил масла в огонь». Подхваченное ураганными порывами пламя в мгновение ока взметнулось до самых небес. Языки огня, словно живые существа, перекинулись на соседние постройки, и величественный Дом Блаженства целиком погрузился в багровое, зловещее зарево.       Се Ляню лишь с огромным трудом удалось остановить Ши Цинсюаня, который в приступе паники продолжал нагнетать ветер. – Ваше Превосходительство, довольно! Остановитесь! – воскликнул принц, перекрывая гул пожара. – Еще немного, и вы превратите здесь всё в пепел!       Ши Цинсюань, чье запястье Се Лянь сжал мертвой хваткой, взмолился: – Ладно, ладно, я прекращаю! Ваше Высочество, отпустите же! Вы мне руку сломаете!       Только когда ураган начал стихать, Се Лянь разжал пальцы. Опустив взгляд, он сквозь пелену дыма и всполохи огня отчетливо различил внизу одинокий алый силуэт. Они взмыли уже слишком высоко, чтобы можно было разобрать выражение лица, но необъяснимое шестое чувство подсказывало Се Ляню: в этот самый миг Хуа Чэн стоит там, среди хаоса, и, закинув голову, неотрывно смотрит ему вслед.       Он не пытался преследовать их. Не спешил отдавать приказы тушить пожар. Он просто стоял, позволяя огненной стихии свирепствовать вокруг, и эта неподвижность была красноречивее любого крика.       На улицах Призрачного города воцарилось безумие: истошные вопли демонов смешивались с треском рушащихся балок. Се Лянь почувствовал, как горло сдавило от едкого дыма и внезапно подступившего чувства вины. Его голос сорвался на хриплый шепот: – Я ведь… я просто хотел разжечь небольшой костер, чтобы отвлечь их… как же всё могло так обернуться?..