Цветы под дождем из стали

Через год после того, как Се Лянь нашёл Хуа Чэна, они всё ещё жили у моря, но уже не в маленьком домике на скале. Построили дом сами. Двухэтажный коттедж с большой верандой, выходящей прямо на воду. На первом этаже — кухня, гостиная, комната для гостей. На втором — спальня, кабинет Хуа Чэна и ещё одна комната, которую они пока не знали, куда деть, и называли её «пока просто комната». — Надо было три этажа делать, — сказал Хуа Чэн, когда въехали. — Нам и двух хватит, — ответил Се Лянь. — Третьим этажом будут розы. — Розы не живут на третьем этаже. — Тогда пусть будет гостевая для Фэн Синя и Му Цина. — Им и одной хватит, — Хуа Чэн усмехнулся. — Они всё равно будут спать в одной кровати, хоть и отпираются. Се Лянь рассмеялся. Он смеялся теперь часто. Легко. По-настоящему. --- Хуа Чэн не ушёл из клана совсем. Слишком многое держалось на нём, слишком много людей зависело от его решений. Но он передал большую часть дел тем, кому доверял. Главным среди них был Инь Юй — молчаливый, преданный до безумия, который появился у Хуа Чэна ещё в те времена, когда «Кровавый дождь» только начинал подниматься. Он приезжал раз в месяц, иногда реже. Привозил бумаги, отчитывался, задавал вопросы. Никогда не оставался больше чем на день. — Мог бы пожить, — предложил однажды Се Лянь. — Неудобно, — коротко ответил Инь Юй. — Почему? — Мешаю. Он посмотрел на Се Ляня, потом на Хуа Чэна, и в его взгляде было что-то, что заставило Се Ляня покраснеть. Инь Юй был немногословен, но всё видел. Хуа Чэн только усмехнулся. — Он прав, — сказал, когда Инь Юй уехал. — Мешает. — Чем? — Тем, что я на него не смотрю, а смотрю на тебя. Се Лянь закатил глаза, но губы сами растянулись в улыбке. --- Кухня была королевством Хуа Чэна. Он готовил каждый день. И готовил прекрасно. Се Лянь сначала не верил — в прошлой жизни Хуа Чэн даже яичницу жарил редко, всё больше на людях, в ресторанах. Но оказалось, что за год, пока они жили порознь, он научился. Не потому, что надо было выживать — потому, что хотелось. — Я представлял, что готовлю для тебя, — сказал он однажды, когда Се Лянь спросил. — Каждое блюдо. Думал, что скажешь, как отреагируешь. Это помогало. Се Лянь тогда долго молчал, потом обнял его со спины и уткнулся лицом между лопаток. — А теперь? — спросил он. — Теперь я готовлю для тебя по-настоящему. И это лучше. --- Доберман Эмин появился прошлой осенью. Хуа Чэн нашёл его на дороге — худого, злого, с порванным ухом. Пёс кидался на всех, но почему-то сразу лёг у ног Хуа Чэна и замер. — Это судьба, — сказал Хуа Чэн, когда Се Лянь попытался возразить. Судьбу назвали Эминем. Пёс оказался преданным до безумия, спал у двери спальни и грозно рычал на каждого, кто приближался к дому. Инь Юя, впрочем, принял сразу — видимо, чувствовал «своего». А кошка Жоэ появилась позже. Се Лянь позвонил тёте Чэнь, с которой они созванивались каждый месяц, рассказать, как дела. Старуха вдруг сказала: — А ты знаешь, кошак твой, Умин, умер. Я его конечно оставила у себя и провела последние его дни.Старый был. Царствие небесное. А у меня тут новая объявилась. Белая, пушистая, глаза голубые. Жоэ назвала. Как цветок. Не хочешь забрать? Се Лянь замер. — Жоэ? — переспросил он. — Жоэ. Красивая. Ласковая. Тыщу лет не живучая, а эта прибилась. Может, душа твоего кота переселилась? Се Лянь улыбнулся. — Я приеду, — сказал он. — Заберу. Он приехал через неделю. Кошка была маленькой, пушистой, похожей на снежный ком. Смотрела на мир голубыми глазами и требовала внимания. — Ты теперь наша, — сказал Се Лянь, увозя её в машине. Жоэ фыркнула и уткнулась носом ему в ладонь. Дома Эмин долго обнюхивал новую жительницу, но Жоэ посмотрела на него сверху вниз с подоконника и демонстративно отвернулась. С тех пор они существуют в режиме холодного нейтралитета. — Как Фэн Синь и Му Цин, — заметил Хуа Чэн. — Они не нейтральны, — возразил Се Лянь. — Они друг друга любят. — И эти любят, просто не признаются. Се Лянь рассмеялся. --- Они приехали в субботу. Фэн Синь звонил каждый месяц, орал в трубку, чтобы они вернулись, что хватит прятаться на краю земли. Му Цин молчал в фоне, но Се Лянь слышал его дыхание. — Мы приезжаем, — сказал Фэн Синь в последнем звонке. — И точка. Спрятались, понимаешь. Се Лянь дал адрес. Машина остановилась у дома, когда солнце уже клонилось к закату. Фэн Синь выскочил первым, огляделся, присвистнул. — Ни хрена себе, — выдохнул он. — А мы думали, вы в норе живёте. А у вас тут дворец! — Не дворец, — Се Лянь спустился с веранды. — Дворец! — Фэн Синь обвёл взглядом дом, веранду, сад. — Вы тут, блин, как помещики! — Завидуешь, — усмехнулся Хуа Чэн, выходя из дверей. — Завидую, — честно признался Фэн Синь. — Мы с этим, — кивнул на Му Цина, — в двухкомнатной хрущёвке ютимся. — Сами виноваты, — буркнул Му Цин. — Я говорил — надо было дом покупать. — А на что? Мы же ресторан открыли, все деньги туда ушли. — Ресторан окупится. — Когда окупится? — Когда перестанешь раздавать еду знакомым бесплатно. — Они же знакомые! — Вот поэтому и не окупается. Се Лянь смотрел на их перепалку и чувствовал, как внутри разливается тепло. Они не изменились. Ни капли. — Заходите, — сказал он. — Познакомитесь с новыми жильцами. --- Эмин встретил гостей на пороге. Грозно рыкнул, показал зубы. — Это Эмин, — представил Хуа Чэн. — Не бойтесь. — Я не боюсь, — обиделся Фэн Синь, но сделал шаг назад. Му Цин прошёл мимо пса с каменным лицом, даже не посмотрев в его сторону. Эмин удивился, замолчал и убрал зубы. — Он тебя уважает, — сказал Се Лянь. — Он понял, что со мной шутки плохи, — ответил Му Цин. В гостиной на кресле сидела Жоэ. Белая, пушистая, с голубыми глазами. Смотрела на вошедших с видом королевы, которой все должны. — Это Жоэ, — сказал Се Лянь. — Красивая, — Му Цин кивнул. — С характером, — добавил Хуа Чэн. — Как и её хозяин. Се Лянь сделал вид, что не услышал. Они сидели на веранде, пили чай, ели печенье, которое Хуа Чэн испёк сам — вкусное, рассыпчатое, с корицей. — Вкусно, — удивился Фэн Синь. — А мы думали, ты не умеешь. — Научился, — Хуа Чэн пожал плечами. — Пришлось. — Почему пришлось? — Потому что если бы я не научился, мы бы умерли с голоду. Се Лянь готовить не умеет вообще. Я бы оценил,но вы бы не выжили. — Умею, — возразил Се Лянь. — Яичницу. — Яичницу — это не готовка. — А что? — Готовка — это когда есть из чего выбрать. Фэн Синь заржал. Му Цин усмехнулся. Се Лянь сделал обиженное лицо, но глаза смеялись. --- Вечером, когда стемнело, они сидели на веранде и разговаривали. О том, что случилось за год. О том, как изменилась жизнь. — А вы знаете, что с Цзюнь У и его выродком стало? — спросил Фэн Синь. Се Лянь замер. Хуа Чэн тоже посерьёзнел. — Мы не следили, — сказал он. — Но догадываемся. — Цзюнь Хао сдох, — коротко сказал Му Цин. — Передоз. Нашли в ванной. Он уже давно на игле сидел, а после того, как вы ушли, совсем с катушек слетел. Се Лянь молчал. Смотрел на свои руки. — А Цзюнь У? — спросил Хуа Чэн. — Жив, — Фэн Синь помрачнел. — Но лучше бы умер. Клан развалился, свои же его и бросили. Нашли на улице, избитого, в богадельню определили. Говорят, не в себе. Никого не узнаёт. Сидит и молчит. — Иногда бормочет что-то, — добавил Му Цин. — Но непонятно что. Се Лянь долго молчал. — Вы были у него? — спросил наконец. — Нет, — покачал головой Му Цин. — Не видим смысла. — И не надо, — Се Лянь поднял глаза. — Пусть остаётся там. Это его мир. Он сам его построил. Хуа Чэн молча накрыл его руку своей. — А вы? — спросил Се Лянь, чтобы сменить тему. — Как вы? — Мы ресторан открыли, — Фэн Синь оживился. — Небольшой, но уютный. Он готовит, я на раздаче. Клиенты довольны. — Ты правда готовишь? — удивился Се Лянь. — Учусь, — буркнул Му Цин. — Приходится. Не доверяю я ему это дело. — А что так? — Он однажды соль с сахаром перепутал. Клиент чуть не помер. — Не помер! — возмутился Фэн Синь. — Просто сказал, что суп сладковатый. — Суп с капустой не должен быть сладковатым. — Ну, извини, ошибся. Му Цин закатил глаза. Се Лянь рассмеялся. — Приезжайте к нам, — предложил Фэн Синь. — Поедите нормальной еды. — Обязательно, — пообещал Се Лянь. --- Они уехали в воскресенье утром. Фэн Синь обнял Се Ляня на прощание так, что хрустнули кости. Му Цин коротко кивнул Хуа Чэну и сказал: — Береги его. — Всегда, — ответил Хуа Чэн. Когда машина скрылась за поворотом, Се Лянь долго стоял и смотрел ей вслед. — Скучаешь? — спросил Хуа Чэн. — Немного. — Они приедут ещё. — Знаю. Он повернулся, посмотрел на дом, на море, на пса, который носился по пляжу, на кошку, которая сидела на перилах и щурилась на солнце. — Здесь хорошо, — сказал он. — Хорошо, — согласился Хуа Чэн. — Но... я хочу вернуться. Хуа Чэн не удивился. Только посмотрел внимательно. — В город? — Да. Не сейчас. Может, через год. Может, через два. Но я хочу. Не в ту жизнь, не в кланы. Просто... я хочу быть среди людей. Хочу, чтобы у нас была квартира, где можно принимать гостей. Хочу, чтобы Фэн Синь и Му Цин могли приехать в любой момент и не ехать на край света. Хуа Чэн улыбнулся. — Я уже присмотрел квартиру. — Что? — В новом небоскрёбе в центре. Сорок пятый этаж. Вид на весь город. Се Лянь уставился на него. — Ты... ты уже? — Я знал, что ты захочешь, — Хуа Чэн пожал плечами. — Рано или поздно. И я хочу тоже. Здесь хорошо, но... я скучаю по шуму. По жизни. По возможности иногда быть полезным. — А клан? — Клан есть. Инь Юй справляется. Но я хочу быть ближе. Не чтобы править, а чтобы знать, что всё не развалилось без меня. Се Лянь посмотрел на него долгим взглядом. — Ты всегда думаешь на несколько шагов вперёд. — Это моя работа. — Ты думаешь за нас обоих. — Кто-то должен. Се Лянь рассмеялся и ударил его кулаком в грудь. — Я тоже умею думать. — Умеешь. Но я люблю о тебе заботиться. Позволишь? Се Лянь посмотрел в его глаза — тёмные, тёплые, с той самой искрой, от которой у него до сих пор подкашивались колени. — Позволю, — сказал он. — Но только если ты позволишь мне заботиться о тебе. — Договорились. Они стояли на веранде, смотрели на море, и солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в золото и багрянец. А впереди был город. Сорок пятый этаж. Огромные окна, через которые видно всё, что они когда-то потеряли и нашли заново. Но это будет потом. А пока — море. И годы. И они.