к лучшему

Илья сидел на лавке в одном из дворов. Он не мог понять, Екатеринбург это или Питер. Просто нескончаемые и тусклые  хрущёвки. Солнце почти зашло за горизонт, где-то вдалеке виднелись буквы «Миру-Мир» на крыше одной из бесконечных серых панелек. На улице было тепло, будто опять май. Малинин теребил край адидасовкой толстовки в ожидании. И вот, на лавку подсел второй человек.  -Привет, – слова текли на удивление очень легко.  -Привет, Илюша, ты чего позвал то? Школа завтра, я уроки даже не сделал, – блондин не мог сосредоточиться на словах, они будто вытекали друг из друга, из-за чего становились непонятным набором звуков. Единственное, что понял парень было… Просто было.     Илюша  -Слушай, я должен кое-что тебе сказать, точнее сделать. А потом уже сказать, – в ответ собеседник лишь усмехнулся и выгнул бровь в ожидании.     Малинин не стал медлить и, притянув парня за затылок, накрыл своими губами чужие. Поцелуй получался нежным, по-настоящему юношеским. Все прикосновения были осязаемые, будто действительно наяву. Но вот опять крепкие руки отлепили блондина от себя.  -Илья, ты с дуба рухнул? Не делай так, пожалуйста, – в ореховых глазах читалось осуждение, страх и презрение.  -Стой, я, – опять потекли слёзы, – послушай.  -Я не хочу тебя слушать! С чего ты решил, что имеешь право меня целовать? – парень оторвался от скамейки и быстро ретировался, оставляя Малинина одного. Опять.                                   ***    Илья проснулся. Опять резко, опять с мокрым от пота лицом.     Опять этот сон    Он преследует блондина с первого дня в Екатеринбурге, полностью одинаковый, иногда может менялась локация. Только если раньше все прикосновения и поцелуй ощущались невесомо, будто просто бред сумасшедшего, то сегодня всё было слишком осязаемо. Малинин буквально чувствовал его руки, его голову, губы. Возможно, это было из-за того, что уже через каких-то десять часов Илья будет стоять на перроне и покидать спокойную жизнь дома, возвращаясь в другой дом, где его ждёт особенный человек.     Интересно, я ему тоже снюсь?    Нет, если спишь с любимой девушкой, то всякие смазливые мальчики даже в голову приходить не будут.  -Илья, мне сказали тебя разбудить, – дверь приоткрыла Лиза, недовольно окинув взглядом лежащего на кровати брата, – уже час дня, мы скоро обедать будем, а ты только глаза протёр.  -Красавица, всё-всё, встаю, – он улыбнулся и поднял две руки.  -Ты за эти каникулы даже ни разу со мной не погулял. Спишь до обеда, а потом до ночи гулять уходишь, – по-детски надув губки, девочка покачала головой.  -Прости, виноват. Вот когда до моего возраста дорастёшь, тогда поймёшь. Вообще про брата забудешь.  -Кто про кого забудет, – сестра уже улыбнулась, быстро забыв обиду, – мама уже за стол зовёт, давай вставай.     Десять часов   Десять часов и чемодан, вокзал, нахуй                                 ***    Гуменник открыл глаза и не понимал, спал ли он вообще. Казалось, что всю ночь он думал только о том, что сказать Илье. Точнее, что ответить ему. И вот пока он перебирал все возможные вкиды блондина, уже и ночь прошла. Гуменник совсем забил на подготовку к школьному концерту и не подходил к инструменту неделю. Обычно, музыка его успокаивала, но в этот раз всё было… сложно?    Да хер с ним, перед номером что-то быстро наиграю       Было страшно. Булыжник на душе, будто прибавил пару тонн в весе. Буквально через два часа они увидятся. Может быть и поговорят. Петя надеялся. Каждый шаг по направлению в школу, ощущался как шаг на гильотину. Всё ближе и ближе. Перед дверью его слегка передёрнуло. Чуть крепче сжав чехол со скрипкой, он шагнул и почувствовал, как проваливается глубоко и далеко.                             ***    Илья вообще не понял, почему им поменяли химию на английский, но ему же лучше. Всё таки химия не его сильная сторона. Правда, была проблема. Из-за его невыгодной позиции на первой парте, весь урок он чувствовал, как ореховые глаза прожигали в его спине дыру, размером с чёрную.     Десять минут осталось, десять минут осталось… -Дикиджи! Быстро отсел от Гуменника, у меня уже сил не хватает, – громкий голос преподавателя чуть ли не оглушил бедного Илюшу, а что-то бормочущий Влад закатил глаза и уже искал куда сесть, как тут взгляд уловил свободное место рядом с Малининым.  -Петь, быстро отсядь от меня к Илье, – парень ткнул локтём друга в бок и задействовал все навыки шепота, чтобы никто не услышал, – быстрее.     Пётр проморгался и встал, быстро собрав учебник. На ватных ногах он дошёл до парты Малинина, но по его виду и подумать нельзя было, что он хоть о чём-то переживает.     Илья молился всем божествам, чтобы именно Влад в данный момент отодвигал стул и присаживался рядом. Но надежда разбилась вдребезги, как только он увидел до боли знакомые руки.       Повисло неловкое молчание, которое решил прервать Гуменник, излучавший спокойствие и только спокойствие.  -Илья, нам надо… – он повернул голову в сторону блондина, но продолжить ему не дали.  -Нам не о чем разговаривать, Гуменник, – парень даже взгляда на соседа по парте не кинул и обратился уже к учительнице, – Извините, можно выйти пожалуйста? – он быстро сориентировался и молниеносно вылетел из кабинета, как только получил одобрительный кивок от преподавателя.     Петя тяжело вздохнул и повернулся к Владу, который лишь сочувственно пожал плечами. Это действительно была казнь, и гильотину Петра звали Илья Малинин. Острым лезвием был его язык, но он не целовал Гуменника, а лишь отрубил его голову шестью словами.    Блондин сидел на крышке унитаза в одной из обшарпанных кабинок и думал, что просидеть десять минут он точно способен. Тем более на то были веские причины.     Я буду избегать его столько, сколько будет нужно                               ***    Малинин направлялся в кабинет классной руководительницы, чтоб в сотый раз разобраться с какими-то документами. Уроки уже закончились у старших и средних классов, но они все сейчас шли в актовый зал на концерт. Илья не пойдёт. Не хватало ему ещё раз так провалиться, слушая, как играет Гуменник.     Пару стуков в дверь и блондин заглядывает в кабинет.  -Алла Валерьевна, я, – он резко замолчал, как только увидел, что в кабинете женщины не было. Был только…    Блять, просто блять    Только Пётр. Стоит себе такой, красивый весь по форме, спиной к двери. В брючках, рубашечке. Стоит и играет. Под его пальцами скрипка таяла и пела на весь кабинет, поэтому брюнет не услышал как кто-то зашёл.     Нет, Илья конечно же хотел уйти, сразу как только его увидел, но музыка будто кандалы подвесила на него. Это был не Вивальди, что-то новое. Ну либо старое, что Малинин не застал.     Ноги снова слегка задрожали, а дух перехватило. Казалось бы, просто подойти и обнять. Сказать всё, признаться. Но Илья стоял тут. Стоял и подглядывал, будто в первый раз увидел, как переодеваются красивые девочки. Он поправил чуть съехавшие очки и даже не заметил, как прекратилась музыка. Его волновал только Гуменник. Гуменник, который… о чёрт, когда он уже успел повернуться? -Илья?    Но Ильи уже и след простыл. Он забежал в кабинку, взъерошил волосы и слегка побил себя по щекам. Господи, как стыдно.     Сука сука, он видел    Он увидел меня, как я смотрел    Позор позор позор    Что он теперь подумает     Было ясно только то, что ни к Алле Валерьевне, ни на концерт он уже не пойдёт. Лучше было бы вообще переехать куда-нибудь подальше. Подальше от этих глаз, которые будут ещё с большим рвением теперь прожигать Илью.                                ***    Пётр кланялся и осматривал зал. Куча старшеклассников и не только, но вот одного нет. Одной белой и взъерошенной макушки не хватает.     Ну чисто теоретически, он же уже слышал меня сегодня, зачем же два раза одно и то же слушать.     Гуменник усмехнулся этой мысли и ушёл за кулисы.     Сегодняшняя сцена в кабинете была ему дороже, чем даже если бы Илья сейчас стоял перед сценой и хлопал с горящими глазами. Хотя бы потому, что с горящими глазами он сегодня уже смотрел, точнее подглядывал. В груди растеклось как какое-то очень тёплое и нежное чувство.     Надо найти его, не мог же он уйти раньше конца уроков  -О, Саш, привет, – на глаза очень кстати попалась блондинка, – ты не знаешь, где Илья? -Привет, Петь, очень красивый номер, ты круто играешь, – парень натянуто улыбнулся, но ждал только ответ на свой вопрос, – не знаю где Илья, он вообще какой-то странный. Ну, он ещё с первого урока сказал, что не пойдёт, я правда не поняла почему. Какая разница, отсиживаться в какой-то подсобке два урока или сидеть на концерте. Ну я лезть не стала, но только потому что он какой-то подавленный, так бы я из него всю душу вытравила бы, – девушка посмеялась и ткнула одноклассника в плечо.  -Ладно, грустно конечно, что не знаешь, – он улыбнулся и пошёл искать Влада.     Тот сидел в компании друзей, бурно обсуждая с Лизой выступление какого-то первоклассника.  -Иди сюда, – Гуменник схватил друга за руку, отводя от остальных, – я не знаю что делать, он просто избегает меня.  -Блять, Петь, – Дикиджи тяжело вздохнул, хотелось Малинина конечно придушить немного, – его даже на концерте нет? -Нет, он и не собирался. Мне Саша сказала так.  -Ладно, ладно, – он стал растирать виски и прикрыл глаза, – попробуй выцепить его где-то. Ну там, когда он к репетиторам ходит или куда-нибудь вообще.  -Да никуда он не ходит. Улицу видел, только когда я звал, – теперь уже Петя вздохнул и перевёл взгляд на сцену, – всё, что-нибудь да придумаю. Я пойду наверное домой, попрошу Аллу меня провести.  -Пока, брат, – Влад обнял друга и легонько похлопал по спине, – давай там не ссыкуй.     Брюнет вышел из зала и направился на поиски классной руководительницы.     Он меня в могилу сведёт                             ***    Петя наконец-то поднялся с холодной лавочки и ушёл прочь. Было уже почти полночь, родители думают, что их золотой сыночка десятый сон видит, ведь отпросился на ночёвку к Туктамышевой. Но вместо этого золотой ребёнок уже больше двух часов наматывает круги по району, собираясь с мыслями. Почти получилось.      Надо Владу позвонить    Достав телефон и набрав нужный контакт, парень приложил телефон к уху, хотя хотелось приложить голову об асфальт. Ну ладно.   -Ало, Петь? – в это время в динамике уже раздался голос.  -Ало, привет. Слушай, я тут как бы к Лизе отпросился, но к ней я не пойду. Могу ли я переночевать у тебя? -Блять, я уже почти заснул, ничего не понимаю. По порядку.  -Я отпросился у родителей на ночь к Лизе, чтобы поговорить с Ильёй. Но она будет задавать много вопросов, поэтому я хочу к тебе.  -Окей, брат. Ты сейчас к своему суженному? -Сука, Влад, – Гуменник закатил глаза и продолжил, – да, быстро поговорю и к тебе.  -Хорошо, я тогда спать не ложусь. Только если не пойдёшь ко мне, то позвони обязательно, а то я тебя могу и до утра ждать.  -Всмысле не пойду? -Ну мало ли что вы там с Малининым нарешаете, – парень прыснул со смеху и быстро сбросил звонок, чтоб не выслушивать ругань.     Петя лишь вздохнул и продолжил идти к нужному подъезду и думать. Он так и не решил что скажет. Просто попросит разговор? А если Илья откажет? Он просто даже не может понять, в чём провинился то. Извинился бы, если б знал за что, а так…    Взгляд устремился на небо. Звёздное, ни облачка. Петя улыбнулся, хоть внутри и было пусто.     Может эти звёзды – знак, что всё будет хорошо?    Он верил в знаки судьбы. Верил, что если людям суждено быть вместе, то они ещё сойдутся, найдут способы. Вот и сейчас, Гуменник лишь надеется, что Малинин – его судьба и он не станет больше отпираться и морозиться.     Небольшой ветерок будто толкал брюнета в нужное направление. Тот и не сопротивлялся, лишь шёл дальше и думал. Думал, думал, думал.                                 ***    Илья спокойно себе лежал в комнате. Дома он был один до выходных, поэтому ему было особенно хорошо. Идиллию вдруг прервало уведомление от привычного человека, но не привычного содержания:  petr_og Через 10 минут подойду к  подъезду. Выйдешь                                        23:54    Малинин конечно же никуда не собирался. Он себя вообще-то не на мусорке нашёл. Так он думал. А потом вдруг стал думать, какая куртка лучше с этими джинсами.     Или может другой низ…    Через пятнадцать минут блондин всё таки вышел, не понимая, зачем так долго выбирал в чём пойти. Он ведь просто пошлёт его и уйдёт.     Просто пошлю и уйду -Илья, – как только он показался на улице, то сразу услышал до боли знакомый голос, – Илюш, привет, – вид и голос Гуменника были всё такие же спокойные, но в глазах мелькало непонимание и… и страх?    Илюш -Чего надо? -Нам надо поговорить.  -О чём мне с тобой разговаривать, Гуменник? – да, вот так, правильно, теперь надо развернуться и уйти. Уйти и не пялить на него. Не пялить кому сказал.  -Илья, – скулы парня слегка напряглись, а брови нахмурились, – ты можешь сказать, что вообще происходит? Я ничего не понимаю.   -А я то как не понимаю. Уже двенадцать ночи, Пётр. Вас родители наверное заждались.  -Да что случилось? Просто скажи мне.  -Тебя из дома то не выгонят?  -Блять, – Петя резко выдохнул, пытаясь скинуть напряжение, – я отпросился на ночёвку. Доволен? Теперь отвечай на мои вопросы.  -Так иди туда, тебя небось Лиза заждалась, – нет, Малинин не хотел вот так сразу, он вообще не хотел её упоминать. Оно вообще как-то само вылетело.  -Причём тут Лиза вообще? – брюнет вскинул брови и наконец неприступное, спокойное лицо отразило непонимание.  -Вы встречаетесь, вы пара. Так может ты лучше на свою девушку будешь внимание тратить, а не на меня? – блондин слегка прикусил язык. Ну нельзя так явно ревновать.  -Илья, я тебя не понимаю. С чего ты решил, что мы встречаемся? -Ох Гуменник, не знаю как для тебя, но для меня когда тебя обнимают, целуют в щёку и провожают – это отношения.     Петя задумался. Да, Туктамышева его обнимала, но как друга. Да, она его чмокала в щёку, но в основном когда была слишком радостная и хотела всех подряд заражать счастьем. Но тогда она не только Петра то чмокала, под её обстрелы попадали все в радиусе десяти метров. Стоп    Откуда он вообще знает? -Когда ты вообще такое видел? -После концерта. Я тебя ждал, ждал минут сорок, – Малинин подошёл почти вплотную к другу. Разница в десять сантиметров сейчас особенно чувствовалась, поэтому ему пришлось приподнять голову и устремить взгляд голубых глаз вверх, – А ты ушёл с ней. Мало того, что ушёл, так и мне не сказал по-честному. Мол, Илья, прости, хочу провести до дома свою девушку. Не сказал, хотя мы вроде как друзья, – слова вылетали и парень даже их не обдумывал. Просто говорил, что первое придёт в голову. Желания думать и размышлять не было. -Илья, – Петя предположил самый страшный, но такой желанный вариант, но перед этим надо было задать пусть и глупый, но может… верный вопрос?    Пусть будет положительный ответ, пожалуйста  -Илья, тебе нравится Лиза?    Брюнету показалось, что если б Малин мог, он бы его придушил прям здесь.  -Петь, ты идиот? – он быстро оглянул улицу, но никого кроме них на ней не было. Кто вообще в двенадцать ночи шастает по дворам? – Ты мне нравишься. Ты.     Решив пустить всё на самотёк, он притянул друга к себе за затылок и поцеловал этого друга. Сил притворяться и делать вид, что всё равно, уже не было. Илья боялся. Боялся, что сон повторится. Что Гуменник отодвинет его и скажет, что парень больной. Но вместо этого Петя лишь положил свои руки на талию блондина, притянув ещё ближе, и ответил на поцелуй. Он получался не страстным и голодным, наоборот нежным, юношеским и медленным, прям как во сне. Во сне, который заканчивался кошмаром, но видимо сейчас наконец-то Малинин избежит пробуждения посреди ночи в поту.     Но ничего не бывает вечным, воздух закончился и пришлось отстраниться. Илья не хотел смотреть в глаза Пете, поэтому быстро, не разрывая объятий, уткнулся ему лицом в грудь. Длинные пальцы стали поглаживать светлые волосы, слегка сжимая.  -Мой мальчик-пиздец, – единственное, что смог выдавить из себя Гуменник.     Они потом обсудят, потом разберутся, потом поговорят. Всё потом. Сейчас силы есть только на крепкие объятия и привычное молчание. Сейчас силы есть только на друг друга.                                ***              всё предельно серьёзно                        и ты из тех,               что смертельно опасны             в сердце больше борозд,                        чем от оспы        оставишь — последствия злей,                       чем от астмы       у меня было предчувствие теста                       ты подошла,           и всё мирозданье погасло                     ведь я не знал,            что тебя найду наконец-то                   я в этой бездне тону,                    хули, здравствуй