Нас или монстров?

Лао сидел на подоконнике, колени прижаты к груди, белые ресницы дрожали при каждом вдохе. За стеклом - дворовая суета, троллейбус, чей-то рюкзак на лавочке, но для него это всё было как в замедленной съемке: люди куда-то шли, спешили, а он был будто в пузыре, где воздух тяжёлый от страха, что любой момент кто-то выйдет и хлопнет дверью и его снова бросят. Как в детстве. Альбинизм делал его видимым: кожа как бумага, волосы - словно лучи солнца, так сияли. Он всегда чувствовал, что видим не столько за то, кто он есть, сколько за то, что его внешность - белая отметина, уязвимость напоказ. В школе парнишка цеплялся за дружбу, за народ в чате, за то, чтобы его не оставили. Бояться было его основным умением. Николас выглядел крупнее, чем в детских воспоминаниях Лао: брюнет в тёмной куртке, широкие плечи. Он мог мгновенно стать защитой. Но в его глазах всегда пробегала тень, которую Лао не умел назвать сразу. Кто-то сказал бы "травма", кто-то - "прошлое". Никогда не приходило в голову, что Ники мог считать себя монстром, или кем-то наподобие этого. Он смеялся громко и казался бесстрашным, потом исчезал на пару дней, и Лао оставался в пустом коридоре с гулом мыслей: "Он ушёл. Сейчас уйдёт навсегда". *** TikTok привычно жил своей жизнью - короткие видео с наложенным аудио, где люди выбирали: "нас или монстров". Кто-то ставил фильтр, и экран размывался; кто-то делал новые интерпретации тренда. В основном это шутки, игра, эстетика своеобразной мрачности. Но для подростков, у которых границы тоньше, а сердце - чутче, это превратилось в ритуал. Способ спросить вслух: кто мы для друг друга? Кого все же не существует: нас или монстров? Однажды вечером, когда в комнате пахло дешевым растворимым кофе из кухни, Ники пролистывал ленту и остановился на видео, где уже в который раз видел вопрос "Так кого все-таки, нас или монстров?". Ники выключил телефон, но вопрос засел в голове. Он, который не любил говорить о своём прошлом, внезапно захотел честности. Он видел в себе кромешную темноту, вещи, которых он боится, что кто-то их найдёт и перепугается. "Монстр" для него не киношная чёрная тень, а последовательность событий, которые оставили следы: холодные руки чужих людей, надписи на стенах, ночи, когда не оставляла мысль, что мир не для него. Он боялся не за себя - он боялся за Лао. Что, если однажды Николас проснётся и окажется другим? Что, если его потерянные куски потянут за собой и его любимого мальчишку? Лао увидел, как в телефоне Ники вновь всплыл этот тренд. - Так кого же? — прошептал он. Вопрос был и паникой, и попыткой найти гарантию. Брюнет посмотрел на младшего и сказал вслух то, что так долго держал в себе: - Нас. Я - монстр. Слова упали, как лед в горячую воду: вокруг всплыло напряжение, стены словно начали трескаться, и альбинос почувствовал, как голова закружилась от двусмысленности. Ники объяснил: не потому, что он жесток, а потому, что боится своих порывов, боится прошлого, тех рук, которые тянули его вниз. Боится, что эти руки однажды снова появятся и возьмут его за горло, будь то метафорически или нет. Он думал, что, назвав себя монстром, сможет пощадить возлюбленного, заранее отпустить, чтобы никто не пострадал. Это была логика человека, который считал себя опасным по умолчанию и верил, что его уход - это проявление заботы. Лао слушал и видел, как губы Ники дрожат. Он думал о том, как прятал свои страхи всю жизнь: боялся, что если спросит слишком много, его бросят. Боялся, что если будет слишком ласковым, это примут за слабость. Но в этот момент, в этой хрупкой правде брюнета, младший вдруг понял - страхи у них разные. Ники считал себя монстром, хотел уйти, чтобы не причинять боль. Лао думал оставаться, чтобы просто быть. Их перспективы расходились. Не потому что кто-то ошибался, а потому что внутри каждого было слишком много боли, которую никто из них не умел превратить в слова. Между ними была пауза, в которой слышались шорох шин на мокрой дороге и тихое дыхание их двоих. Ники опустил взгляд на руки. Там были тонкие белые шрамы, сглаженные временем, но видимые, если присмотреться. Неописуемо маленькие надрезы прошлого, которые напоминали ему, что он не всегда контролировал себя. Он хотел сказать, что никогда не сделал бы ничего, чтобы специально причинить Лао боль, но слова терялись, потому что в них пряталась правда: убедительно ли звучит такое обещание из уст того, кто себя считает монстром? Лао встал и подошёл ближе. Он не думал, что его голос будет звучать так твёрдо, но тревога сделала голос резким. - Если ты монстр, то будь им рядом со мной. - сказал он. Это не была угроза. Это было острое, детское желание постоянства: "Не проходи мимо. Не отпускай, даже если боишься." Ники беззвучно засмеялся, потому что это звучало нелепо и идеально одновременно. Он хотел быть тем, кто защитит, а теперь слышал просьбу о том, чтобы остаться в опасной близости. Он закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе признать, что страх потери может быть не только его собственной тюрьмой. Он боялся, что если уйдёт, Лао научится жить без него и однажды не вернётся. Признание не было громким. Оно было похоже на то, как ломаются две сухие ветки и остаются лежать рядом. Ники тихо, почти шёпотом, как на духу выдал все свои "но": о ночах, которые он провёл под мостом, о людях, которые учили его не доверять, о тех словах, что врезались в горло. Никаких подробностей, только тени. Альбинос слушал и чувствовал, что где-то внутри него тает лёд: слушать правду старшего было жестоко и освобождающе одновременно. Потом Лао показал ему видео из разряда этого тренда: короткий клип, где двое подростков на крыше склада, свет фар внизу, и надпись "Мы - выбор". Голос мальчишки дрожал: - Если ты монстр, то я выбираю тебя. Если ты — человек, я всё равно выбираю тебя. Кем бы ты ни был, я выберу тебя. Это прозвучало как вызов и как молитва. Ники опустил голову на плечо младшего, и на этот раз не потому что хотел уйти, а потому что хотел быть удержанным. Они плакали вместе. Без театральности, просто звёздными каплями, которые доказывали, что страхи не исчезают, но становятся легче, если делиться ими. Брюнет обхватил возлюбленного, но это было не страстное обьятие, а прикосновение защиты и страха одновременно: руки, что обещали быть рядом, даже если внутри буря. Лао отпустил часть своей паники. Николас отпустил часть своей вины. После слёз они решили одно: не делать ставку на то, кто из них монстр, а строить воспоминания, которые помогут оставаться рядом. Ники согласился говорить, когда ему тяжело, Лао - просить подтверждений, когда страх захлёстывал. Они договорились о маленьких ритуалах: сообщения по ночам, короткие звонки после сложных дней, поход к психологу, при условии, что это не будет наказанием, а помощью. Тренд в TikTok остался фоновой мелочью: то, что могло стать игрой, превратилось в дверь к разговору, который они не планировали раньше. Лао и Ники сняли своё видео. На экране не было фильтров. Старший посмотрел на любимого, и в его взгляде было столько же усталой решимости, сколько и нежности. Надпись гласила: "Все существуют. Мы есть мы. И если где-то внутри у кого-то будут тёмные уголки, мы светим фонариком вместе, чтобы прогнать монстров.". История не закончилась сказочно. Монстры не исчезли, старые страхи по-прежнему посещали их. Но теперь у них были они сами. Они могли поделиться и попросить помощи. И самое главное, парни решили не определяться чужими трендами и чужими ярлыками. Они решили жить в несовершенном, но собственном тексте, где иногда слово "монстр" звучало как боль, а иногда - как предлог для того, чтобы стать нежнее друг к другу. Ночью, когда холод прокрадывался сквозь щель окна, Ники лежал в темноте и слушал, как младший сопит во сне. Он думал, что быть монстром - это не приговор, если есть кто-то, кто всё равно остаётся. Лао проснулся от тихого шороха и увидел, как Николас смотрит на него. У них было мало героических слов, зато была решимость. - Останешься? - прошептал альбинос. Ники ответил так, что голос его не дрогнул: - Останусь.