Скажи, что любишь

В комнате было душно. Пахло дешевым вином и табаком. Они сидели на полу, привалившись к дивану. Бутылка была уже практически пуста. Йеджи сделала еще один глоток, прямо из горлышка. Красная капля сорвалась с губы и упала на ее белую майку, расплываясь розовым пятном. Она смотрела в пустоту. — Йеджи, скажи честно, ты меня любишь? — голос младшей дрожал. — Это сложно, Рюджин... — выдохнула Хван, глядя куда-то в стену. — Сложно что? — резко поставила бокал на паркет, и тот жалобно звякнул. — Если нет чувств, просто скажи. Ты то греешь меня, то душишь своим холодом. В горле Шин встал ком. Она чувствовала, как слезы жгут глаза, но упрямо закинула голову назад. — Я не могу объяснить, — Йеджи наконец посмотрела на нее, — Мы не вывезем. Мы ломаем друг друга. Мы не справляемся. — Не справляемся? — Рюджин вскочила, ее трясло от ярости. — Мы даже не пробовали! Мы строили планы, мечтали, как свалим отсюда, как будем жить вместе. А ты сейчас просто выплевываешь это мне в лицо? Младшая закричала, срывая голос. Она металась по тесной комнате, не находя себе места от боли, которая разрывала грудную клетку. Она любит так сильно, что сердце не выдерживает. Хван молча встала, подошла со спины и жестко обхватила ее руками, прижимая к себе. — Успокойся, прошу тебя. — шептала Йеджи, зарываясь пальцами ей в волосы. Рюджин развернулась в ее руках и уткнулась лбом в плечо, рыдая навзрыд. Она вцепилась в Йеджи, пальцы до боли впивались в ее спину. Хван начала целовать ее грубо, без лишней нежности. Сначала в соленую щеку, потом в челюсть, сминая губами кожу. — Скажи это, — прошептала Рюджин, хватая Йеджи за ладонь и прижимая ее к своим губам. — Скажи. — Люблю. Шин не выдержала и сама впилась в ее рот. Это был не поцелуй, а попытка сожрать друг друга. Она с силой содрала с Йеджи кожаную куртку, та с глухим звуком упала на пол. Рюджин кусала ее губы до крови, чувствуя металлический привкус во рту. Они повалились на кровать. Шин не давала ей продыху. Она спустилась к шее, но не целовала – она рвала кожу зубами. Она оставляла яркие, багровые засосы и следы от укусов, метила каждый сантиметр, до которого могла дотянуться. Ей было важно, чтобы завтра Йеджи видела в зеркале эти метки и понимала: она принадлежит Рюджин. Хван тяжело дышала, ее руки лихорадочно рвали одежду на Рюджин. Она рывком расстегнула ее джинсы и стянула их вниз вместе с бельем. Без лишних слов и нежности она вогнала пальцы во влагалище – резко, глубоко, выбивая из девушки весь воздух. Рюджин выгнулась дугой, вскрикивая от неожиданной боли, которая тут же смешалась с диким жаром. Она вцепилась ногтями в плечи старшей, оставляя глубокие красные борозды. — Да... еще, — хрипела Рюджин, задыхаясь от боли и острого удовольствия. Йеджи двигалась жестко, ритмично, вбивая пальцы в плоть так, будто хотела прошить ее насквозь. Она не давала передохнуть, игнорируя всхлипы. Шин только сильнее раздвигала ноги, подставляясь под удары, желая этой грубости, желая чувствовать Йеджи внутри каждой клеткой. Хван двигалась жестко и ритмично. Она не жалела ее, вколачивая пальцы до предела, выжимая из Рюджин всё отчаяние этой ночи. Она сжимала бедра Шин так сильно, что на них моментально проступали синие пятна от пальцев. В комнате стоял только влажный звук, шлепки плоти и тяжелое, хриплое дыхание. Рюджин закинула голову, кусая губы, чтобы не орать. Каждое движение Йеджи ощущалось как удар током. Это был их первый раз, и в нем не было романтики – только голая страсть, смешанная с болью и страхом потери. Они занимались любовью так, будто это последний шанс коснуться друг друга перед концом света. Когда финал накрыл их обоих, Рюджин содрогнулась в мощном спазме, намертво вцепившись в руку старшей. Она хрипела, задыхаясь, пока жар постепенно отступал, оставляя после себя только пустоту и ноющую боль в теле. Они лежали в темноте, обливаясь потом. Рюджин прижалась к плечу Йеджи, чувствуя под губами горячую кожу. — Пообещай, — прошептала она в тишину. — Пообещай, что это не в последний раз. — Хорошо, — выдохнула Хван, притягивая девушку ближе. — Обещаю. Мы попробуем. Мы начнем все с самого начала, но вместе. Рюджин наконец успокоилась, проваливаясь в тяжелый сон с чувством победы. Йеджи закрыла глаза и заснула, крепко сжимая руку младшей, так и не разжав пальцев до самого утра.