Ночь. Балкон. Свечи.

Вечер во дворце Великого Визиря и его супруги Хатидже Султан прошел спокойнее, чем предполагалось: Хюррем ни разу не сцепилась с сестрой мужа, а Паша даже не искал повода для новой перепалки. Этому удивился и Сулейман, привыкший всех постоянно мирить. Во время ужина Ибрагим и Повелитель обсуждали внутреннюю политику и будущую прогулку по городу: Сулейману вновь хотелось послушать мнение народа о нем. Госпожи решили на время забыть о прошлом и разговаривали о новой моде корон, усыпанных изумрудами и бриллиантами, которые складывались в определённый рисунок: например, рыжеволосая мечтала сделать себе корону с узором в виде розы, которую обвивает змейка. После ужина сначала обе пары разошлись по покоям. Однако славянке не спалось, и она решила выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Ей часто помогало уединение с природой, особенно во время сильных переживаний или бессонницы. Рыжие локоны были раскиданы по плечам, а одна прядь нервировала женщину, постоянно падая на глаза. - Красивый вид, не правда ли? - задал вопрос Ибрагим, прерывая тишину и пугая Хасеки. - О Аллах, ты что тут забыл, Паша? Или вспомнил, что не выполнил одно ежедневное задание: побесить меня? - сразу же съязвила Хюррем, обернувшись и увидев Ибрагима на непозволительно близком расстоянии. Задул легкий ветерок, и все запахи сразу перемешались: ее ягодный парфюм и его дыхание, смешанное с вином. Хасеки уже упиралась в перила и явно понимала, что еще чуть-чуть, и Ибрагим заставит ее упасть вниз. - Ты слишком красива как для этого мира, так и для таких ядовитых слов, Хюррем Султан, - произнёс Паша, расплываясь в широкой улыбке, - а знаешь, я ведь люблю тебя. А ты и не замечаешь. У меня столько было возможностей избавиться от тебя, но я не делал этого. Почему? Потому что боялся потерять, не увидеть этих глаз, сверкающих звездами, не услышать смеха, что заставляет меня возвращаться к жизни. Я грешен, даже скрывать этого не намерен. Но и ты не святая, Госпожа. Ты давно не любишь Сулеймана, уже около трех лет, так ведь? Получается, мы с тобой оба падшие, - продолжал Визирь, не разрывая зрительный контакт, приближаясь все ближе и уже кладя руку на талию. - Похоже, ты перепил, Паша. Иди-ка ты спать, а то мне твоя несносная жена потом всю голову съест, а Сулейман от ревности и вовсе голову отрубит. Да и вообще, ты ни разу не избавился от меня, потому что я все время отказывалась сильнее тебя, а ты просто боялся признавать свои ошибки, - продолжила разговор Хасеки, перетягивая на себя одеяло власти и отталкивая Ибрагима подальше от себя и перил, пока он не уперся в стену. Визирь улыбнулся, поймав себя на мысли, что женщина никак не отреагировала на слова о Султане. Значит, он оказался прав, а Хюррем просто всех красиво дурачит, хлопая невинно глазами перед мужем. Но кареглазого не обмануть: после долгих лет жизни в Османской Империи он научился видеть сквозь стены, читать мысли людей. Хасеки же боялась, что кошмар, который снится ей около года сбудется: Ибрагим ее поцелует, прижмет к стене, и они оба потеряют голову. - Хюррем, а тебя в детстве не учили, что обманывать нехорошо? Особенно людей, которые тебя любят, в твоем случае Сулеймана, - произнес Ибрагим, наклонившись к уху, и резко поменял положение обоих. Теперь женщина была прижата к стене, а у Паши появилась возможность сделать с рыжеволосой все, что взбредет в голову. - Я каждый раз тону в твоих глазах, а ещё я бы отдал все за твои скандалы, которые слышу я за стеной почти каждый вечер в покоях Повелителя, лишь бы быть рядом с тобой. Это я тебе позволил ненавидеть меня, иначе я никогда бы не смог приблизить тебя к себе даже в роли врага. Я мечтаю о тебе, Хюррем Султан, - пленительным шепотом сказал Визирь и, посмотрев ей глубоко в душу, поцеловал, делая руками по телу женщины нежные движения. Опустившись к шее, он прикусил тонкую белоснежную кожу, получая тихий вздох. На них обоих почти не было одежды, кроме спальных костюмов, поэтому особых проблем не было, да и усилий не пришлось прикладывать. - Со всеми ты такая жесткая, не любишь тех, кто приближается к тебе, а стоит нажать на нужные точки, начинаешь извиваться и слушаться, ожидая продолжения. - Может, хватит болтать, Паргали? Или ты думаешь разжечь между нами огонь обычными словами? После реплики Хасеки Ибрагим сжал ее грудь, одновременно целуя в губы во избежании громкого стона женщины. А лишние глаза явно ни к чему, особенно если это окажется Сулейман или Хатидже, а брат и сестра ревнивы до безумия. Хюррем ккуратно положила свои бледные руки на плечи мужчины и сжала их, чтобы хоть как-то вылить эмоции, пока Ибрагим исследовал каждый сантиметр ее кожи губами. Сжав сосок пальцами, он услышал стон женщины, считая это самой лучшей наградой и понимая, что они оба желают продолжения. Он вошел в нее резко без всяких прелюдий, сжимая бедра в своих руках и развязно целуя. Она же в свою очередь лишь подчинилась и обвила мужчину ногами, принимая глубокие толчки в себя. - Представляешь, как долго мы друг друга хотели, что даже сейчас на этом балконе не боимся последствий, - сладко прошептал кареглазый, ускоряя темп. Он переложил руку на шею, контролируя даже ее стоны и вздохи, что, конечно, же ему безумно нравилось, - но мне плевать, ведь рядом со мной ты. Хюррем чувствовала, как каждый раз толчок был более глубоким и долгим. Она даже поймала себя на мысли, что Паша был намного лучше в постели, чем ее собственный муж. Не зря же Ибрагима так любят женщины. Женщина закатывала глаза от удовольствия, а губы были уже искусаны до крови, лишь бы не издать звука. Ибрагим опустил пальцы в точку их соприкосновения и оказал легкое давление на клитор, чем вызвал еще большую бурю эмоций. Хасеки опрокинула голову назад, чувствуя холодную стену, и по коже побежали мурашки от перелива температур. Посильнее надавив на клитор, Паша почувствовал на пальцах вязкую жидкость и продолжил ускоряться. Еще несколько движений, и из глаз обоих вылетели звездочки, а в голове не было ни одной мысли. Хасеки проснулась, увидев, как Повелитель давно смотрит на нее и улыбается. За последнее время было много ссор и недопониманий, а сейчас он, как маленький, завороженно наблюдал за возлюбленной, что так беззащитно сопела в подушку. - Ну и приснится же такое, - подумала Хюррем и придвинулась ближе к Сулейману, надеясь поскорее забыть сон. Конечно, где-то в душе она думала, что это все было наяву, но мысль настолько была глубоко зарыта в сердце, что откопать ее не смог бы сам Бог. Через час Хюррем уже была готова выходить на завтрак с семьёй мужа, но решила сначала выйти на балкон. Увидев место грешного соития из сна, женщина невольно покраснела и слегка улыбнулась, пока сзади не почувствовала чье-то присутствие. - Эта ночь была незабываема, Хюррем Султан, надеюсь на скорое продолжение, - сказал Ибрагим и ушел, оставляя за собой еще не выветрившийся запах похмелья, а также ее ягодный парфюм.