Стеклянная клетка

Пролог: Та, кто упала с небес Юэ Цинчэн — младшая нефритовая дева из Небесного Дворца, чья душа чиста, как первый снег. Она никогда не видела мира смертных, но засыпала под рассказы о нём. Однажды, спасая простого крестьянина от падения со скалы, она сама срывается вниз. Её крылья, не созданные для бурь, ломаются, и она падает в земли Тёмного Клана, куда не ступала нога небожителя вот уже тысячу лет. Её находит Хэй Ин. Лорд демонов-лисиц. Тот, чьё имя заставляет трепетать даже бессмертных. У него нет души — говорят, он продал её за власть. У него нет сердца — только голод. Но, увидев её, лежащую в крови среди сломанных ветвей, он чувствует то, чего не чувствовал никогда: боль. Не свою — чужую. Часть 1. Хрустальная клетка Он забирает её в свой дворец, но не в темницу, а в самую красивую башню, залитую светом лунного жемчуга. Юэ Цинчэн просыпается в мягких шёлках. Раны перевязаны тончайшей тканью, пропитанной целебными травами. Рядом — благовония, фрукты, свитки со стихами. Она в плену. Но это похоже на драгоценную клетку. В первую же ночь Хэй Ин приходит к ней. Он садится на край ложа и долго смотрит на неё. Его глаза — два чёрных омута. Он протягивает руку и убирает прядь волос с её лица. Движения медленные, почти благоговейные. — Ты прекрасна, — говорит он. — Я не знал, что в Небесном Дворце есть такие сокровища. Он не прикасается больше. Просто сидит рядом, пока она не засыпает. И уходит до рассвета. Так проходит много дней. Он кормит её с рук, потому что слуги, по его словам, "недостойны". Он читает ей вслух древние легенды. Он дарит ей редкие цветы, что цветут один раз в сто лет. Юэ Цинчэн не понимает: он чудовище или безумец? Он смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение в этом мире. Но она — пленница. Однажды она пытается сбежать. Он ловит её у ворот. И впервые она видит его настоящим. Глаза вспыхивают алым. Зрачки вытягиваются, становясь звериными. Он хватает её за запястье так сильно, что остаются синяки. — Ты не уйдёшь, — рычит он. — Ты моя. Часть 2. Сладкая мука Он запирает её в комнате на три дня. Приносит еду сам, ставит поднос и уходит. Не разговаривает. Не смотрит. Только на пороге замирает на миг, сжимая кулаки до белых костяшек. — Прости, — шепчет он так тихо, что она едва слышит. — Я не хотел тебя пугать. А на четвёртую ночь он приходит снова. Осторожно, как к раненой птице, садится рядом и перевязывает её запястье свежей мазью. Его пальцы дрожат. — Я не причиню тебе вреда, — говорит он, не поднимая глаз. — Только не уходи. Но в его взгляде — голод. Тот самый, древний, лисьий. Однажды ночью этот голод просыпается. Он возвращается поздно, злой и растерянный — кто-то из демонов посмел оскорбить её, назвав "игрушкой небожителя". Хэй Ин убил его на месте. Но ярость не ушла. Она кипит под кожей, требуя выхода. Он врывается к ней в башню. Она спит. Лунный свет падает на её лицо, делая её похожей на фарфоровую статуэтку. — Цинчэн... — выдыхает он. А потом происходит то, чего он сам не может контролировать. Он набрасывается на неё. Целует жадно, больно, кусая губы до крови. Рвёт тонкий шёлк её одежд. Она кричит, бьёт его по лицу, но его уже не остановить. Зверь внутри вырвался на волю. Он берёт её силой. Жестоко. Неистово. А когда всё заканчивается, он видит её слёзы. И в этот миг Хэй Ин ненавидит себя так, как не ненавидел ни одного врага. Часть 3. Раскаяние длиною в вечность Следующие дни превращаются в пытку для них обоих. Хэй Ин не спит. Он сидит у её дверей, как пёс, охраняющий хозяина. Он слышит, как она плачет по ночам, и зажимает уши руками, но слёзы всё равно просачиваются сквозь пальцы. Он пытается искупить вину. — Убей меня, — однажды он кладёт к её ногам кинжал. — Если тебе станет легче. Она смотрит на него долго-долго. А потом отворачивается. — Твоя смерть не вернёт мне ничего. И тогда он начинает служить ей. По-настоящему. Каждое утро он расчёсывает ей волосы, боясь дёрнуть слишком сильно. Он ловит для бабочек с радужными крыльями, потому что однажды она обмолвилась, что они красивые. Он стоит на коленях, промокая полами своего ханьфу её ноги, когда она идёт по росе, чтобы она не замерзла. Но иногда ночью зверь просыпается снова. И каждый раз после этого Хэй Ин ненавидит себя всё сильнее. Он не ест. Он не пьёт. Он только смотрит на неё глазами, полными боли и обожания. — Я чудовище, — шепчет он в пустоту. — Я знаю. Но без тебя я перестану быть даже чудовищем. Я стану ничем. Финал. Жертва Когда Небесный Дворц узнаёт, где находится Юэ Цинчэн, они посылают армию. Хэй Ин сражается так, как не сражался никогда. Он получает рану за раной, но не отступает. Потому что за его спиной — она. В какой-то момент меч небожителя пронзает его грудь насквозь. Юэ Цинчэн смотрит, как он падает в грязь. Как его кровь смешивается с землёй. Как он, умирая, всё ещё тянет к ней руку, шепча одно слово: «Прости...» И в этот момент она понимает то, что боялась признать всё это время. Она простила его. Давно. Может быть, в ту самую первую ночь, когда он перевязывал её раны дрожащими пальцами. Она подбегает к нему, падает на колени, прижимает его голову к себе. — Не смей, — кричит она. — Не смей умирать! Ты слышишь? Я не позволю! Она отдаёт ему свою энергию — половину своей бессмертной души. Потому что без него её клетка станет просто пустой комнатой. А пустота страшнее плена. Они выживают. Оба. Хэй Ин теряет свою демоническую силу, становясь почти человеком. Юэ Цинчэн теряет право вернуться в Небесный Дворец — отдав часть души смертному, она становится изгнанницей. Но когда она смотрит на него — стоящего на коленях перед ней, сжимающего её руки и целующего пальцы со слезами на глазах, — она понимает: это не наказание. Это выбор. Эпилог Они живут в маленьком доме у подножия гор, в мире людей. Хэй Ин до сих пор просыпается по ночам и подолгу смотрит, как она спит. Иногда он всё ещё не может совладать со своей тёмной природой, и тогда он уходит в лес, чтобы выть на луну, пока боль не утихнет, и не вернуться, пока не сможет снова смотреть на неё без страха в глазах. А она гладит его по голове, запуская пальцы в чёрные волосы, и шепчет: — Я знаю. Я знаю, кто ты. И я остаюсь. — Почему? — спрашивает он, и в его голосе всё ещё живёт тот самый зверь, приручённый любовью. — Потому что ты единственный, кто видел мои слёзы и не отвернулся. --- Конец. Написала просто для интереса.